Лего детали

Периодами в издательстве «Слово» все поголовно сходят с ума. Без шуток, сотрудники носятся по этажам туда-сюда, походя при этом на куриц, которые только что лишились своих голов. Именно такой период должен подойти к своему долгожданному концу сегодня – если, конечно, повезёт – на привычном для каждой недели пятничном совещании. — Ты мне будешь должен лучшие выходные, если сегодня всё пройдёт хорошо, — заявляет Хёнджин перед входом в конференц-зал. — Последние недели мой мозг только и делал, что кипел. А он и отдохнуть хочет. — Знаю, знаю. Моя батарея тоже на нуле, — Минхо придерживает дверь, чтобы Хёнджин вошёл в зал, и заходит следом. — Забронируем столик в ресторане или сходим в киношку на последний ряд? — С киношкой уже проходили, — Хёнджин усмехается. — Обычно ты слишком увлекаешься сюжетом, а на последние ряды, если что, не для этого садятся. — Обычно, — цокнув языком, повторяет Минхо. — Это было-то всего один раз. Ну, может быть, два, — Хёнджин услужливо поднимает три пальца. — Ну хорошо, значит, три раза. Тогда в ресторан? Хёнджин только пожимает плечами и останавливается возле одного из коллег, пропуская Минхо вперёд. А вот того встречает Бан Чан. — Если сегодня наш отдел обойдут стороной, я поверю в чудо, — говорит Минхо, падая рядом с Чаном. — Не надейся. Директор пройдется катком по всем отделам. Это директор и сделал. Обошёл разве что бухгалтеров, решив не задавать им ещё по тысяче вопросов на каждый из их ответов. Больше тумаков досталось отделу предпечатной подготовки, в частности Хёнджину, который отдувался за всю команду по велению начальства. Руководитель ОПП – тот ещё козлина, что с него взять. Но Хёнджин выдержал напор со стороны директора, а после ехал по правую руку от Минхо в машине и качал головой в такт музыке, умудряясь подпевать. Минхо не особенно вслушивался в текст, но Хёнджин чётко выделял строчки, в которых пелось о том, что его «boobs and booty is hot», а ещё, что он звезда и королева. С этим было бесполезно спорить: после отражения всех директорских нападок на совещании Хёнджин и в самом деле – «Квинкá». Теперь Минхо, как и обещал, должен Хёнджину прекрасные выходные.

* * *

Выходной день Минхо и Хёнджина начинается в десять утра и, что самое главное, без уже надоевшего за последние недели будильника. Они уже успели забыть, каково это, просыпаться не по зову работы, а по своему желанию. Планы на день грандиозные: Минхо приготовит вкуснейший завтрак, в обед они отправятся в парк Everland, где, как сказал Хёнджин, они вспомнят молодость, ну а ужинать будут в ресторане, в котором уже забронирован столик для них. Эта суббота официально объявлена днём свиданий. — Я собираюсь принять душ, — говорит Хёнджин и недвусмысленно кусает пухлую губу, не скрывая говорящей ухмылки. — Не хочешь сходить вместе со мной? Минхо тяжело сглатывает, бросая взгляд на Хёнджиновы пальцы, что теребят уже развязанные шнурки спальных штанов. Чёрт возьми да! Он хочет! — А ты думаешь, я могу отказаться? Хёнджин не сдерживает довольного смеха и, уходя в ванную, напоследок маняще виляет задом. Утренний секс в душе не входил в их планы на день, но Минхо готов их тыщу раз переписать и подвинуть ради такого. Внизу живота медленно затягивается узел, когда Минхо, шагая в сторону ванной, из которой теперь доносится шум воды, предвкушает долгие и мокрые поцелуи, горячие касания, поскрипывания, вызванные скольжением пальцев по запотевшему стеклу душевой кабины… Можно умереть только от одних представлений. Однако получается только недовольно нахмуриться и матернуться себе под нос, потому что звонок в дверь заставляет Минхо замереть в шаге от ванной комнаты. Они никого не ждали, а потому можно было бы сделать вид, что никого нет дома, но нырнувший под ноги Кками рождает новую порцию мата, который звучит теперь громче. Звонок раздаётся снова. — Да иду я, иду… Кками, хватит гавкать, — Минхо не смотрит в глазок и открывает дверь с недовольным видом. Но недовольство быстро сменяется сначала удивлением, а затем неверием. — Бабушка? — спрашивает так, будто улыбающаяся старушка напротив вдруг снимет маску и продемонстрирует лицо Сынмина, который выкрикнет глупое: «Сюрприз!» — Бабушка, бабушка. Привет, внучек, — она переступает порог квартиры, таща за собой небольшой чемодан на колёсиках. — Как душно тут у тебя. Окно бы хоть открыл, что ли… Не то чтобы в квартире и вправду было душно, но сейчас волнует другое: что бабушка Минхо здесь делает и почему ведёт себя так, будто это её дом? Она была у Минхо в гостях единожды, да и то виртуально – с помощью видеозвонка. Минхо смотрит на свою родную бабушку – Ким Хэсук, – как на пришельца. Они давно не виделись и не созванивались, но буквально месяц назад он звонил, чтобы поздравить её с днём рождения. И та даже не обмолвилась о том, что планирует навестить своего внука. Ещё и родители ничего не сказали, хотя явно были в курсе планов бабушки. — Ну что ты встал истуканом? Иди обниму! Но только она делает шаг Минхо навстречу, вытягивая руки, как за её спиной открывается дверь ванной комнаты. — Минхо, я тебя долго буду?.. Ждать… Хёнджин, вышедший из комнаты в одних спальных штанах, мгновенно прижимает футболку к своему голому торсу, чтобы спрятать тот от глаз озадаченно разглядывающей его старушки. — З-здравствуйте, — говорит он. — Здравствуйте, — заторможенно отвечает Хэсук, кивая головой. Всё бы ничего, вот только эти двое совсем не знакомы, а бабушка до этого момента и вовсе не знала о существовании Хёнджина. — Минхо, а что это за молодой человек и почему он ждёт тебя в ванной в таком виде? — Ким Хэсук не растрачивает время и силы на разгадывание загадки, спрашивая в лоб. А вот Минхо заметно теряется. — Это Хёнджин, мой… друг. Он живёт у меня, потому что у него сейчас в квартире ремонт, — звучит правдоподобно. — А в ванной меня ждёт, потому что мы решили… — Минхо пытается придумать что-то стоящее, но есть ли в этом смысл, учитывая что он получит от Хёнджина уже за сказанное им «мой друг»? — Мы решили прочистить трубы. Вот. Хёнджин ошарашенно вскидывает брови, показывая Минхо, что теперь у него есть полно вопросов, но, когда бабушка разворачивается к нему, он только натягивает на лицо неуверенную улыбку и молча кивает головой, как китайский болванчик. — Что ж, ну хорошо. А я – Ким Хэсук, бабушка Минхо, — представляется она, и Хёнджин, промямлив тихое «Приятно познакомиться», сгибается в слабом поклоне. — Нужно помыть руки, — вспоминает Хэсук и тут же направляется в ванную комнату параллельно разговаривая с Кками, который со звонким лаем побежал за ней. Убедившись в том, что бабушка закрыла за собой дверь, Минхо подходит к Хёнджину и смотрит на того виновато. — Спасибо, что не представил меня сантехником, — говорит Хёнджин, не скрывая возмущения. — Ты не похож на сантехника, — отшучивается Минхо, скользнув взглядом по открытым участкам тела Хёнджина. — У нас день комплиментов? — хмурится. Шутку не оценил. Вздохнув, Минхо тянется к свободной Хёнджиновой руке собственной. — Моя бабушка – женщина старой закалки. Она не поймёт, если я расскажу ей, кем ты мне действительно приходишься. — И что будем делать тогда? — Ну… Минхо не успевает ответить, заметив открывающуюся дверь, и отскакивает от Хёнджина, будто от огня, когда бабушка выходит из ванной комнаты. — Ладно, пойду прочищу трубы самостоятельно, — Хёнджин выделяет легенду Минхо специально. — Подожди, я всё-таки помогу, — тормозит его Минхо, но тот только игриво ухмыляется. — Не нужно. Справлюсь сам, — с издёвкой. Вот так Минхо и лишился утреннего секса в душе. Бабушка, как оказалось, приехала в Сеул даже не ради внука, а ради подруги, которая дома будет только в воскресенье. Так вышло, что Хэсук перепутала даты и теперь вынуждена ночевать у Минхо. «Но завтра я уже поеду к ней», – этим и успокоила. Не то чтобы Минхо не хотел провести выходные с бабушкой, как в детстве. Хотел бы, ведь время от времени скучает, несмотря на то, что уже взрослый и состоятельный мужчина. Но было бы лучше, если бы он был готов (в основном морально) к этим выходным с ней и знал, как рассказать про Хёнджина, который сейчас, сидя за круглым столом, сверлит его недовольным взглядом. — А где я смогу разместиться этой ночью? — интересуется бабушка, и Минхо, не успев толком подумать, выпаливает с ходу: — Постелю тебе в нашей спальне… То есть, — он трясёт головой, — в моей спальне, в моей. Хёнджин, не сдержав смешка, прикрывает растянувшиеся в улыбке губы ладонью. Хэсук косится на внука недоверчиво, и Минхо уже думает, что это конец. Зря придумал легенду, представил Хёнджина своим другом (и вправду хорошо, что не сантехником), лишился утреннего секса в душе… — Кстати, а давно ты любишь собак? И Минхо облегчённо выдыхает. — Давно. Как только полюбил неперестающего улыбаться Хёнджина.

* * *

Запланированный поход в парк развлечений пришлось отменить, потому что Ким Хэсук наотрез отказалась испытывать себя и свой вестибулярный аппарат на прочность. Поэтому новым планам было суждено быстро построиться. Минхо не придумал ничего лучше, чем сходить в парк Ханган, а именно в Янхва, чтобы поглазеть на розы и заросли серебряной травы. Но там они пробыли недолго, сразу после отправившись на Мёндон. Здесь-то Хёнджин и Ким Хэсук спелись. — Знаешь, за что я люблю Сеул, Хёнджин-а? — спрашивает Хэсук, осторожно взяв его под руку. — За вкуснейший калгуксу! — Я тоже его обожаю, госпожа Ким! — восторженно вторит Хёнджин. — Вроде обычный суп, но какой он вкусный в «Мёндон Кёчжа». Минхо, следуя за ними, только вздыхает. Он, как и когда-то на шоппинге с сестрой Хёнджина, тащит пакеты с одеждой, которую успела прикупить бабушка на торговой улице. Причём бóльшая часть предназначалась не ей, а Хёнджину, которому шло всё, что она просила его примерить. Лучше бы он всё-таки представил его сантехником. — Минхо, не сходишь за ещё одной ложкой? — просит Хёнджин, когда они приступают к еде в знаменитом ресторане Мёндона. Минхо, что было ожидаемо, в очередной раз забывается. — Конечно, милый, — отвечает он без задней мысли и застывает с ошалелым видом, ловя на себе вопросительный взгляд бабушки и насмешливый – Хёнджина. — Милый мой друг, — исправляется, но бабушка по-прежнему хмурится. — Мой милый друг. Мой… В общем, сейчас схожу. Хёнджин смеётся, делая вид, что просто подавился, а Минхо, проходя мимо него, специально задевает кулаком его плечо, чтоб неповадно было. На работе скрываться проще, несмотря на то, что сотрудники их издательства ещё любопытнее Ким Хэсук. Хотя её сложно назвать чересчур любопытной; она бы и не смотрела на внука и его «друга» с подозрениями, если бы Минхо не вёл себя так подозрительно – всё логично. Возможно, скрываться и вовсе нет смысла, ведь Минхо никогда не интересовался отношением бабушки к такой любви, как у него. Вот родители хоть и не сразу, но достаточно быстро приняли его ориентацию. Казалось, им это далось даже легче, чем самому Минхо. А потенциальную реакцию родственников на его раскрытие они не обсуждали. Зато теперь, когда Минхо пишет маме о том, что бабушка у него и вот-вот спалит их с Хёнджином отношения, та отвечает коротко: «Держись, сын». В следующем своём сообщении она предупреждает о том, что в случае плохого исхода не станет спорить со своей матерью и пытаться повлиять на её мнение. Впрочем, мог и не писать. Вечером трёх путешественников ждал ужин в ресторане, за столиком, который Минхо забронировал ещё утром (конечно, для свидания с Хёнджином). Бабушка долго отказывалась от предложения внука поужинать за его счёт, но в итоге всё же согласилась, заказав из меню всё то, для чего ещё осталось место в её желудке после плотного обеда в ресторане на Мёндоне. — Я даже рада, что перепутала даты и приехала именно сегодня, — признаётся она. — Провела целый день с тобой, внучек, познакомилась с твоим приятелем. Кстати, а где вы познакомились? — На волейболе, — отвечает Хёнджин. — Очень интересная история на самом деле… — Мой отдел проиграл его отделу, представляешь, ба? — перебивает его Минхо, чтобы он не ляпнул чего лишнего. — Потому что Минхо много отвлекался. Хэсук весело усмехается. — На что же ты отвлекался? Минхо не успевает ответить – это делает за него Хёнджин: — На меня. И Минхо, от неожиданности подавившись куском мяса, начинает кашлять. — В смысле я постоянно выкрикивал всякое, чтобы поддержать свой отдел, вот Минхо и отвлекался, — Хёнджин врёт безо всякого стыда. Даже не жалеет бедного Минхо, что разнервничался не на шутку. — Наш Минхо и в детстве часто отвлекался. Учительница по математике всегда ругала его за невнимательность, — подхватывает Хэсук. Хёнджин одаривает её тихим смехом. — Оставлю вас ненадолго, мальчишки. Мне нужно отойти. Когда Хэсук, выйдя из-за стола, уходит в сторону уборной, Минхо, до этого улыбавшийся с натяжкой, расслабляется и гулко выдыхает. — Думаешь, она уже обо всём догадалась? — спрашивает заранее огорчённо. — Да ни о чём она не догадалась, — Хёнджин усмехается. — Но то, как ты путаешься, забываясь, выглядит очень смешно. Минхо еле слышно стонет с отчаяньем и роняет голову, уткнувшись лицом в ладони. — Нужно потерпеть ещё немного, — говорит он и чувствует, как нежно ложится Хёнджинова ладонь на его бедро. — Потерпим, милый. Минхо продолжает чувствовать чужие прикосновения, когда бабушка возвращается за стол. Пальцы гладят бедро через ткань джинсов, несильно сжимают, когда он снова забывается и почти сдаёт их с Хёнджином с потрохами. Но тёплая ладонь ускользает ровно в тот момент, когда бабушка, случайно уронив вилку на пол, решает потянуться за ней. Минхо тяжело вздыхает. До конца этого дня осталось не так много времени. Выдержит ли он?

* * *

— Я точно не доставляю тебе неудобства тем, что занимаю твою спальню? — с искренним беспокойством интересуется бабушка. Она спрашивала об этом всю дорогу от ресторана до дома в такси, уточняла снова и снова, пока Минхо менял постельное бельё на их с Хёнджином кровати специально для неё. Каждый раз Минхо отвечал, что всё в порядке и ей не стоит об этом думать. Потому что в основном неудобства доставляет ему не факт бабушкиной ночёвки в его спальне, а то, что придётся проводить эту ночь без Хёнджина. — Нет, ба, всё нормально, — в очередной раз. Он терпеливо ждёт, пока бабушка закончит благодарить его за этот день и желать сладких снов как в детстве (ребёнком он иногда разговаривал во сне), а после покидает спальню и направляется в гостиную. Проходя мимо мастерской Хёнджина, он замирает, не став бороться с желанием заглянуть внутрь. Тот сидит на небольшом диванчике и чиркает что-то в своём скетчбуке; Минхо долго не замечает, но вскоре всё же поднимает глаза, видимо, ощутив чужое присутствие. — Бабушка легла спать? — спрашивает Хёнджин, и Минхо согласно кивает. — Класс. Ты тоже иди. — Я отвык от сна без тебя, — признаётся Минхо. Он присаживается на диван и без страха укладывается головой на Хёнджиновы бёдра. — Может, пойдём спать в гостиную вместе? — Ага, а что бабушке твоей скажем, если она проснётся раньше нас? А я убеждён в том, что так и будет. — Скажем, что так удобнее. — Она отправит это в копилку других подозрительных вещей, которые ты ей сегодня уже успел подбросить. Минхо обречённо стонет, прикрывая глаза и притираясь щекой к горячей коже стройной ноги, открытой благодаря домашним шортам. Ему до ужаса надоело прятаться от бабушки. Он даже не думал, что это окажется такой непосильной задачей. Да что уж там, он не думал, что в принципе столкнётся с такой задачей. Это даже смешно: он, взрослый и самодостаточный мужчина, находясь в собственной квартире, не может спокойно проявить нежные чувства по отношению к своему возлюбленному, потому что боится реакции бабушки. Если рассказать эту историю Сынмину – тот будет ржать, как лошадь, пока не лопнет от смеха. А потом обязательно скажет, что, если кому-то и должно быть неловко, то точно не им двоим, а бабушке. А может, всё-таки взять и признаться ей во всём? Вот прямо сейчас оторвать голову от Хёнджиновых бёдер, встать с дивана и, направившись уверенным шагом в спальню, без страха заявить бабушке: «Мы с Хёнджином встречаемся!» А лучше позвать её сюда, чтобы всё увидела своими глазами и точно поняла, какая красивая и нежная у них любовь. Минхо шумно вздыхает, укладывая ладонь на голое колено, и аккуратно целует местечко над ним, пока Хёнджин пальцами путает волосы на его голове. Была бы у него возможность, он бы с удовольствием прокричал на весь мир о том, как сильно Хёнджина любит. Однако начать точно нужно с бабушки. И точно не сейчас. — Мальчишки, вы тут? — Хэсук отворяет дверь без стука, и Хёнджин, перепугавшись, просто скидывает Минхо с себя на пол. — Внучек, а почему ты на полу? — А я… — он задумчиво чешет затылок и переводит жалобный взгляд на Хёнджина, чтобы найти у того поддержку. — Я потерял ластик, а Минхо вызвался помочь его найти, — быстро тараторит Хёнджин. — Так вот же твой ластик, — Хэсук цепляет пальцами истёртый брусок резины, что всё это время покоился на диване, и протягивает его Хёнджину. — Надо же, — нервно усмехается Хёнджин, пялясь на «пропажу», как дурак. — А я думал, куда он мог деться. Спасибо, госпожа Ким. Минхо тем временем, поднявшись с пола, усердно трёт место ушиба. Завтра на заднице точно появится синяк, денёк будет больновато сидеть. Но ничего, Хёнджин в таком случае не сможет нормально сидеть неделю. — А ты чего пришла, кстати? — спрашивает Минхо немного раздражённо. — Хотела спросить, во сколько вы обычно просыпаетесь. А то я бы встала пораньше да сделала завтрак вам. Минхо, растянув губы в мягкой улыбке, приобнимает бабушку за плечи. — Ты же у меня в гостях, ба. Я сам всё сделаю, не думай об этом и иди отдыхать. — Ну хорошо, — она идёт на выход из комнаты вместе с внуком и оборачивается уже в проёме, чтобы бросить: — Доброй ночи, Хёнджин-а. — Доброй ночи, госпожа Ким. Когда Хэсук отворачивается, Хёнджин отправляет Минхо воздушный поцелуй, а тот только вздыхает. Эта ночь будет очень долгой.

* * *

Несмотря на то, что Минхо говорил бабушке перед сном (что он хозяин квартиры, способен всех накормить сам), та всё же проснулась ни свет ни заря и приготовила завтрак. Он, конечно, успел поругать её за самовольность и, кстати, получить от неё же по шее за свои претензии, но абсолютно все плохие эмоции испарились после того, как они попробовали приготовленные Хэсук блюда. Это был тот самый традиционный корейский завтрак, которым и Минхо, и Хёнджина кормили в детстве. Не тот, что на скорую руку, как обычно бывает это у них сейчас, а приготовленный с усердием и душой. Было сложно не прийти в восторг от этого. Потом бабушка созвонилась со своей подругой, узнала, что та уже в Сеуле, ждёт её с кофе и ещё горячими хоттоками, которые, вероятно, остынут, если она не поторопится; и обрадовала Минхо с Хёнджином тем, что бежит собирать вещи. — Так, мальчишки, субботу провели хорошо, но я приехала не к вам! — заявляет бабушка и закрепляет сказанное добрым смехом. — Точно буду скучать по Кками. Точно не буду скучать по твоим необщительным котам, внучек, — Минхо на это только фыркает. Он уверен, что Суни, Дуни и Дори не подружились с бабушкой исключительно потому, что та всё своё внимание подарила маленькому ушастому дьяволу. — А ещё я была очень рада познакомиться с тобой, Хёнджин-а. Не забывай носить то, что я тебе подарила, а то обижусь! — Не забуду, госпожа Ким, — Хёнджин смеётся.  — Я прослежу, ба, — обещает ей Минхо и тянет руки, чтобы обнять. — Хоть ты и не предупредила о своём приезде, я всё же рад, что ты приехала. — Обещаю в следующий раз появиться на твоём пороге так же неожиданно, как и в этот, — Хэсук точно шутит, но Минхо, понимая это, всё равно цокает языком и недовольно закатывает глаза. — Ну всё, пока. Она машет рукой и, получив ответный жест от Минхо и Хёнджина, с улыбкой покидает квартиру. Дверь за ней закрывается, следом звучит гулкий вздох. Минхо рад, что больше не придётся скрывать свои отношения с Хёнджином, и всё же грустно снова расставаться с близким человеком на неопределённый срок. — У тебя классная бабушка, — говорит Хёнджин. — Я как раз пошёл в неё, — Минхо растягивает губы в улыбке, утаскивая его за руки в сторону кухни. — Твоей скромности можно позавидовать. — Я могу ею поделиться. — Каким же, интересно, образом? Минхо делает вид, что задумывается, попутно прижимая Хёнджина бёдрами к столу. Тот удобства ради присаживается на край и умещает руки Минхо на плечи. — Я где-то слышал, что скромность передаётся половым путём, — наконец выдаёт Минхо, заставляя Хёнджина прыснуть со смеху. — Врут. — Проверим? Хёнджин не соглашается, но и не противится – молчит, как партизан, и смотрит на Минхо с вызовом. Тот понимает этот взгляд по-своему, прижимаясь своими губами к чужим в тягучем поцелуе. Как оказалось, даже один день без поцелуев с Хваном становится похожим на фильм ужасов. Минхо целует несдержанно и жадно, оттягивая нижнюю губу зубами с ощутимым удовольствием. Его руки не находят себе места, беспорядочно разбрасывая прикосновения по бёдрам, прогнутой в пояснице спине. Чего не скажешь про Хёнджиновы пальцы, что закрепились в шоколадных волосах Минхо на загривке. Хёнджин оттягивает те с силой, срывая глухие стоны с чужих уст, которые влажными поцелуями перетекли к шее. — Нам завтра на работу, не забывай, — предупреждает Хёнджин, когда Минхо оставляет лёгкий укус прямо под углом челюсти. Они уже не подростки, но иногда так хочется увлечься и раскрасить шею багровыми засосами… — У меня после вчерашнего остался синяк на заднице. — Твою задницу, кроме меня, никто не видит. Минхо, подняв голову, смотрит на Хёнджина хитрым котом из айфоновского набора эмодзи. — Они многое упускают, — почти мурлычет, но быстро оказывается прижатым к Хёнджину благодаря одному ловкому рывку. — Пусть дальше упускают, — глубокий Хёнджинов голос растекается вибрацией по губам, бежит мурашками вдоль позвоночника. Минхо не медлит, утягивая его в новый поцелуй. Он мычит в губы что-то бессвязное, даже сам не понимает, что именно. Наверняка что-то об обожании и сумасшествии, к которому Хёнджин ведёт его за ручку. Минхо опьянён собственными чувствами и не может здраво оценивать происходящее. — Мальчишки?.. — как гром среди ясного неба звучит голос бабушки. Хёнджин, разорвав поцелуй и вытаращив глаза, с силой отталкивает от себя Минхо и спешит сползти со стола. А тот шустро отворачивается, боясь встретиться со взглядом бабушки. — Госпожа Ким, — начинает Хёнджин, нервно сглотнув. — Это не совсем то, что вы подумали, — продолжает и звучит при этом до ужаса глупо. — Минхо просто… Мне в глаз что-то попало, и Минхо помог. Минхо тем временем, поставив руки в боки, жмурит глаза. Это идиотизм. Что бы ни сказал сейчас Хёнджин в оправдание их действий, истина всё равно лежит на поверхности. У него губы опухли от поцелуев, на шее красуется след от укуса, а ляжки истыканы пальцами Минхо – всё чертовски очевидно, даже не соврёшь. Да и нужно ли пытаться врать дальше, если пора во всём признаться? Минхо разворачивается к бабушке лицом и наконец-то видит её взгляд, переполненный вопросами и непониманием. Что ж, он готов всё объяснить. — Я не буду больше врать, ба. Прямо сейчас мы с Хёнджином целовались, потому что он не просто мой друг. Хёнджин – мой любимый человек, — признаётся Минхо и слышит вздох со стороны. — Знаю, что ты хотела, чтобы я обзавёлся женой и детьми, но мне не нужна такая семья, — взглянув на Хёнджина, он подходит к нему и осторожно берёт за руку. — Я люблю Хёнджина. Эмоции на лице Хэсук быстро сменяют друг друга. Она то хмурится, то подкидывает брови ко лбу; её губы, сжатые в полоску, дёргаются в кроткой улыбке. Она делает несколько шагов вперёд, к Минхо, и укладывает ладонь на его щёку. — Да, я хотела, чтобы ты нашёл жену и сделал меня прапрабабушкой. Но не мои желания должны быть в приоритете, а твои, — Хэсук мягко поглаживает щёку большим пальцем. — А я-то голову ломала, отчего ты так странно себя вчера вёл. Почему сразу мне не рассказал? — Боялся твоей реакции, — отвечает Минхо честно. — Подумал, что ты не одобришь это. — Конечно, я не понимаю такую любовь, как у вас, ведь никогда не испытывала каких-то романтических чувств к женщинам. Но если тебе хорошо в отношениях с мужчиной, то почему я должна быть против этого? — Хэсук смотрит на внука с неподдельной нежностью. — Минхо, для меня, как для твоей бабушки, важно твоё счастье. Если ты счастлив с Хёнджином, то и я счастлива. Минхо выдыхает с облегчением и не скрывает этого. Оказывается, все его опасения были напрасными. Он мог сразу признаться во всём бабушке и не нагружать выходной день лишними проблемами. Знай он изначально о том, как она отреагирует – на одну головную боль было бы меньше. Но он не мог этого знать, а рисковать было слишком страшно. Минхо накрывает своей ладонью чужую, покоящуюся на его щеке, и счастливо улыбается. — Тем более, — продолжает Хэсук, — неизвестно, подружилась бы я с твоей невестой или нет. А вот в Хёнджине уже души не чаю! Первым начинает смеяться Хёнджин, а Минхо, подхватив его смех, тянется к бабушке, чтобы крепко обнять. Лучшего исхода их времяпрепровождения и быть не могло. — Ладно, хватит телячьих нежностей! — командует Хэсук, хлопая внука по спине, чтобы отпустил. — Меня на улице ждёт такси. Я вообще за своей расчёской зашла. Выпутавшись из объятий, она убегает по направлению к спальне и возвращается уже с расчёской в руке. Хэсук снова прощается; обещает в следующий раз приехать на подольше, зовёт в гости в Кимпхо и просит больше ничего от неё не скрывать. Минхо соглашается со всем: ждут, приедут и отныне будут говорить только правду. — Хорошо, что ты не представил меня сантехником, — говорит Хёнджин, обнимая Минхо со спины, когда тот в очередной раз закрывает за бабушкой дверь. — Другой бабушке представлю тебя слесарем, — Минхо смеётся, заслышав чужое недовольное мычание. — Тогда электриком? — «Любимый человек» мне понравилось больше. Минхо, получив нежный поцелуй в щёку, расплывается в улыбке. Да, «любимый человек» – определённо намного лучше.