Ангел

      Светловолосый парнишка по имени Уён, тот самый, что следил за Саном во время концерта, принял-таки для себя окончательное решение.       "Пусть будет, что будет", – думал он, — "У меня и так нет ни одного настоящего друга. Если он не примет меня таким, какой я есть, без каких-либо объяснений, что ж, так тому и быть. Хуже всё равно не будет".       Хотя хуже быть всё-таки могло и намного, но об этом Уён старался не думать, полностью полагаясь на парня, которого знал лишь отчасти. — Пап, я хочу с ним познакомиться.       Мужчина, которого он назвал папой, не был его биологическим отцом. Но та любовь и забота, которую он проявлял к Уёну, как к родному сыну, давно стерли эти границы, сделав его главным авторитетом и надежной опорой в жизни Уёна.        Любые решения они принимали вместе. Это было вынужденной необходимостью их образа жизни, которая со временем переросла в привычку. Вот и сейчас, он советовался с отцом по поводу важного вопроса. — Ты в этом уверен? — спросил отец, глядя Уёну в глаза. — Да. — Без колебаний ответил он. — Что ж, ты знаешь о возможных  последствиях такого выбора и знаешь, что так или иначе подвергаешь его опасности. — Да. Но, он нуждается во мне не меньше, чем я в нём, — вырвалось у Уёна, хотя, он уже наперед знал, что именно отец скажет ему на этот счёт, и не ошибся. — Я уже говорил тебе, это только твоё мнение и домыслы. Он всегда был сильным парнем. Он с этим справиться. Ты же знаешь, я о нём позабочусь.       Мужчина говорил это спокойно, без злости и упрёка. Он просто пытался предостеречь своего приёмного сына от ошибки, так же как и защитить парня, о котором они сейчас говорили, от опасности, в случае, если что-то пойдёт не так. А он прекрасно знал, что рано или поздно всегда всё начинает идти не по плану, так как всё контролировать просто не возможно. — Ты прав, он сильный и не нуждается во мне, конкретно. Он даже меня не знает, — упавшим голосом согласился Уён и добавил, — но я не могу не попробовать. Потому что я нуждаюсь в нём. И потому, что виноват перед ним.       Отец смотрел на сына с пониманием, прекрасно зная, что тот сейчас чувствует, но он также понимал весь риск такого поступка.       Нет, в том, что Уён собирался познакомиться с парнем, с которым они случайно, по стечению обстоятельств столкнулись четыре года назад, не было ничего особенного или рискованного, до тех пор, пока он не решит с ним сблизиться. А в данном случае именно так всё и будет, иного развития событий просто не существовало. — Хорошо, — вздохнул отец. "Рано или поздно это должно было случиться. Мы и так уже подвергли парня риску тем, что вторглись в его жизнь, без его ведома", — подумал он, а вслух добавил: — В конечном счёте, он имеет право знать правду.       Уён тяжело вздохнул. Вместо облегчения, которое он надеялся ощутить от одобрения его решения отцом, он, внезапно, осознал всю опасность его затеи. И груз ответственности свалился на него тяжелой ношей.       Пока отец сдерживал его, Уён до конца не осознавал всей опасности, будто это всё происходило не с ними. И лишь теперь, когда ему дали "зеленый свет", он реально обеспокоился.       "А что, если Сан меня оттолкнёт? Или примет, но начнёт расспрашивать. Что я ему скажу? Правду? Но захочет ли он иметь со мной дело, когда узнает всю правду обо мне и себе? Что, если 'они' узнают о нём и захотят устранить потенциальную угрозу, которую он для 'них' может представлять?"       Уён боялся, но отступать от своих слов был не намерен. Он всё равно не сможет жить спокойно, пока не попытается подружиться с этим парнем.       "Сейчас Сан действительно нуждается во мне", — Уён верил своему чутью и верил в то, что Сан будет на его стороне. ***       Не смотря на то, что осень уже вступила в свои права, на улице стояла теплая погода.       Сан сидел в парке на скамье и смотрел на плавающих в озере уток, в то время как его мысли блуждали где-то далеко.       Это врач посоветовал ему больше гулять и вот он здесь. Он был похож на послушного робота, который привык делать то, что ему велят, но не понимал зачем.       Он смотрел на птиц и не видел их, вдыхал осенний запах земли и листьев, но не ощущал, как не ощущал и лучей щедрого солнца, решившего напоследок одарить землю своей теплотой. Всё то, что когда-то вызывало в нём восторг, теперь вызывало, в лучшем случае, раздражение, в худшем — лютую ненависть.       Сан перестал доверять высшим силам, за то, что они так жестоко над ним посмеялись. И людям, за то, что они не верили его словам.       Все вокруг по-прежнему утверждали, что он "родился в рубашке", раз так легко отделался, побывав в адской воронке. Но Сан чётко понимал, что не боги и ангелы спасли его от серьёзных травм, а парень, что рискнул собой, не в первый раз, кстати, ради его, Сана, жизни. Возможно этот парень был теперь среди погибших, а возможно, на что продолжал наедятся Сан, выжил.       Сопоставив все факты двух событий, что с ним произошли четыре года назад и этим летом, Сан пришёл к выводу, что и в аварии, и в смерче — это был именно он, загадочный светлокожий, светловолосый парень, подобный ангелу, как с начала решил Сан.       Непонятно было, каким образом этот загадочный парень всегда оказывается рядом с ним в нужный момент, но это точно один и тот же человек. Человек, а не ангел. Хотя, с точки зрения Сана, его смело можно называть именно так - ангел. Ну, или личный телохранитель Сана.       Психотерапевт Сана, в ответ на рассказы, неважно, об ангеле или человеке, лишь молча кивал головой, надеясь вылечить того от очередной навящевой идеи. Ибо подтверждений его теории по-прежнему не было.       От этого Сан ещё более приходил в унынее и замыкался в себе. Сейчас он чувствовал себя как никогда одиноко. Даже родители не верили ему, продолжая настаивать на лечении, но вместо этого Сану становилось только хуже.       Сан, краем глаза, заметил, что рядом кто-то подсел, но никак не отреагировал. Но от неожиданных слов незнакомца, адресованных ему, он вздрогнул, вскочил, молча направился к свободной скамейке и уселся там.       Однако, спустя некоторое время, незнакомец встал и последовал за Саном.       Когда он подошёл во второй раз, Сан удостоил его возмущенным взглядом, пытаясь выразить, что ему тут не рады, но тот с невозмутимым видом плюхнулся рядом.       Как успел отметить про себя Сан, это был парнишка лет двадцати, в модных джинсах в обтяжку и толстовке с капюшоном, надвинутым прямо на глаза. Его руки были спрятаны в рукова, а на ногах красовались фирменные кроссовки.       Лица парнишки Сан толком не рассмотрел, так как, не желая выказывать излишний интерес к подошедшему, быстро опустил глаза, уставившись сначала на кроссовки наглеца, а после, на свои собственные изношенные полукеды.       Неожиданно, мысли Сана вернулись в дни его тренировок, когда он, в этих самых изношенных полукедах и пропитанной потом старой, но любимой черной майке, изматывал себя до полусмерти, добиваясь гибкости тела и плавности движений.       От нахлынувших воспоминаний, которые Сан так старательно прятал поглубже, сдавило грудь, а глаза начали застилать слезы. Он напрочь забыл о своём соседе, погружаясь в пучину прошлого, которое засасывало его всё глубже, пытаясь поглотить целиком.       "Где подевалось то беззаботное веселье? Где тот наивный Сан с милой улыбкой, что так верил в чудеса? Где его пресловутая удача теперь? И куда испарились стремление к победе и настойчивость в достижении цели?" — Проклятый смерч! — громко выругался Сан. По его щекам покатились слезы, но он не замечал.       Внезапно, сбоку донеслись тихие слова. И возмутившийся было новым вторжением в его мысли, Сан вдруг замер, осознав смысл сказанной ему фразы:" Я был на твоём концерте".       Голос, произнесший эти слова звучал мягко, спокойно и сдержанно. Это было лишь признание факта и ничего более. Ни сильных эмоций, ни сожаления, ни скорби. Просто признание факта.       Эти слова возымели эффект и Сан впервые с любопытством взглянул на соседа, внимательно изучая. Тот продолжал спокойно смотреть куда-то вдаль, на озеро, не поворачиваясь в строну Сана, но и не отворачиваясь.       Странно, но сначала, его лицо показалось Сану смутно знакомым, хотя глаза под капюшоном были видны плохо, а нижняя часть лица скрывалась под  горловиной водолазки.       "Шрамы!"  — это первое, что пришло Сану в голову. Но на открытой части лица, ни на виске, ни на щеке, которые мог видеть Сан, не было никаких шрамов от порезов, как у него.       "Их у него нет, по крайней мере с этой стороны. А значит, это не он. А судя по его спокойствию, он, вообще может, говорит о другом концерте. Может, он присутствовал на одной из закрытых вечеринок, но.. туда, не приглашали детей?".       Пытаясь понять, видел ли он этого парнишку раньше, Сан перебирал в голове события прошлого, но не мог вспомнить, где и когда они могли пересекаться.       Не в силах самостоятельно разобраться с этим ребусом Сан, наконец, не выдержал: — На каком концерте ты был? — раздраженно спросил он, теряя терпение и интерес к парню. — На всех, я твой давний поклонник.       И опять, слова этого парня больно кольнули Сана прямо в израненное сердце. Непонятно было: врёт он или говорит правду?       По его нетронутой шрамами внешности и, насколько помнил Сан, походке, он был совершенно здоров.       Сан сомневался, что тот говорит правду. Ведь, тех, кого он знает и кто побывал в том аду, не могли выглядеть так. А на закрытых мерприятиях он быть просто не мог. Его бы не пустили.       Сан судил предвзято. Возможно, он намеренно натянул капюшон и водолазку, чтобы скрыть шрамы, но это было уже всё-равно. Ведь он искал совсем друго парня. — У меня был лишь один концерт. И он стал моим последним, — с горькой иронией сказал Сан и умолк. У него больше не было никакого желания продолжать этот разговор.       Парень рядом тоже затих, видимо, обдумывая сказанное, и больше не пытаясь с ним заговорить, за что Сан был безмерно ему благодарен.       Так они и сидели молча, пока солнце не стало клониться ближе к закату и не подул холодный осенний ветер.       Ветер. Теперь Сан терпеть не мог ветер. Он приходил в парк лишь на пару часов, как велел ему врач, но только тогда, когда на улице было тихо и солнечно.       Вот и сейчас, как только Сан ощутил его холодные щупальца, он тут же встал и поспешил домой.       Парнишка, не говоря ни слова, последовал за ним.       Это было странно. Сан, никогда до этого не имевший поклонников, за исключением коллег, родни и близких знакомых и друзей, после своего провального концерта и бредовой идеи о слежке, идёт домой в сопровождении запоздалого фаната.       Сана это раздражало и, не выдержав, он повернулся к парнишке и прикрикнул. — Не преследуй меня, ты не мой фанат и никогда им не будешь! Просто забудь и оставь меня в покое!       Сан зашагал ещё быстрее, в надежде, что этот запоздалый горе-фанат от него отвяжется.       Паренёк и правда от него отстал, а когда Сан обернулся, чтобы убедиться, то увидел, что тот так и остался стоять на месте, глядя на уходящего Сана.       С этого расстояния он больше не выглядел наглым, надменным парнем в крутых шмотках, каким показался Сану сначала. Наоборот, он выглядел как-то особенно жалко. Возможно, это из-за того, что Сан погорячился и теперь чувствовал перед ним вину. А возможно, потому, что, вдруг подумал, что этот парнишка мог и правда быть на том злосчастном концерте и, возможно, он потерял там кого-то из близких. В любом случае, это было уже не важно. Сан не желал возвращаться к этому парню и к этой теме. Он повернулся и пошёл дальше, больше уже не оглядываясь.       Следующие несколько дней Сан провел дома. Погода изменилась. Целую неделю шёл осенний моросящий дождь.       Однако после, погода вновь установилась хорошая. Наступило бабе лето, как дань уходящему теплу и прощальный его подарок.       Почему-то, все эти дни у Сана из головы не выходил образ того парнишки. Он вдруг действительно захотел узнать, что с ним случилось, если он и правда был на том концерте. И потом, вина перед ним всё-таки грызла Сана и он надеялся увидеть его снова, хотя бы для того, чтобы извинится. Он не заслуживал тех слов или, по крайней мере, в такой форме.       Раньше, Сан выходил на прогулку около часа или двух дня, садился по возможности на одну и ту же скамейку и просто смотрел в никуда несколько часов, после чего уходил домой, с чувством выполненного долга.       На этот раз, не смотря на теплую погоду, Сан оделся потеплее, на случай, если придётся задержаться на улице дольше и вышел в двенадцать. Надеясь, что его поклонник не воспринял его слова всерьёз и не возненавидел его за них.       Он сел на ту же скамейку, что и всегда и стал ждать. Ничего другого ему всё равно не оставалось.       К счастью Сана, прождав около двух часов, он заметил парня в знакомой толстовке, направлявшегося в его сторону.       Сан не стал вставать ему на встречу, оставшись сидеть, но когда тот подошёл, решил обратиться первым: — Прости, что сорвался на тебя. — Я уж было подумал, ты не придёшь. — Они сказали это почти одновременно и оба затихли.       Парнишка молча сел рядом. Его руки по-прежнему были спрятаны в рукава, а капюшон надвинут на глаза, но на этот раз из-под него торчали светлые пряди волос.       "Может быть, это и правда он? Но это не возможно!", — пронеслось в голове Сана. Почему-то он не так представлял себе своего спасителя. Этот был слишком молодым, слишком хрупким и даже черезчур изящным. А учитывая, сколько травм он принял за Сана, в обоих происшествиях, он просто не мог оставаться при этом абсолютно невредимым. Хотя, откуда ему было знать, как он должен выглядеть, если по началу он и вовсе считал, что это был ангел?       В итоге, Сан заговорил первым: — Тебя как звать? — Уён. — Ну и как давно ты мой фанат?       Уён помолчал, не зная, стоит ли говорить правду? Он не хотел врать, но и всю правду разом, говорить боялся, опасаясь негативной реакции Сана и новой вспышки гнева. Поэтому он решил сократить историю по максимуму.       Он в нескольких словах рассказал о своей болезни. Рассказал о том, что его родители умерли. Что, впервые, он увидел его в автобусе, когда ехал домой с похорон матери. — Я увидел тебя в автобусе. Ты был в простой футболке и потёртых джинсах, ничего особенного, но... Я смотрел на тебя и завидовал. Да. Я завидовал твоему здоровому  загорелому тренированному телу. Тому, что ты можешь наслаждаться солнцем, не боясь ожогов. Можешь есть что хочешь, тренироваться. И не бояться себе навредить.       Уён говорил это так живо и эмоционально, что Сан невольно смутился, одновременно сочувствуя  парню. Но тот избегал смотреть на Сана, сосредоточенно разглядывая свою одежду. Он помолчал, а потом внезапно сказал: — А потом случилась авария.       Сан резко поднял голову и пристально взглянул на парня в капюшоне.       "Значит он был там? Может это и не он. Но, он должен был видел того, кто это мог быть".       А Уён, изучая узор на рукавах, продолжил: — Нас тогда обоих увезли на скорой. Мы даже лежали в одной палате.       Сан смотрел на Уёна и не мог поверить.       "Неужели этот хрупкий мальчишка и был для меня тем ангелом? Но каким обазом? И как я мог не видеть его, если он всё время был рядом? Этого просто не может быть!".       Тем временем, Уён, погруженный в воспоминания, продолжил: — Правда, я пробыл в больнице недолго.       "Вот оно что!' — подумал Сан. — Забавно. Тот врач, что помогал с похоронами матери. Я говорил тебе о нём. Он забрал меня к себе. Он стал моим отцом. Вот так. — Уён взглянул на Сана.       Тот  внимательно слушал и с поздозрением узучал его лицо. Уён потупил взгляд и с ещё большим усердием стал изучать узор на манжетах.       "Наверно, он догадывается", — подумал Уён и страх быть раскрытым заставил его замолчать.       Внезапно оказалось, что общаться лицом к лицу с тем, кто давно стал для тебя родным и близким, но не имеет об этом никакого понятия, довольно тяжело. Уёна разрывали противоречивые чувства. Он жаждал поскорее объясниться, рассказать всё, включая то, как дорог ему Сан. Но все объяснения, что так легко и логично были выстроены в его голове, неожиданно испарились из-за непреодолимого страха быть неправильно понятым и отвергнутым. Уён непроизвольно поёжился.       Пока они общались, начало смеркаться и он решил этим воспользоваться. — Темнеет, думаю, на сегодня хватит историй. Может, продолжим завтра?— Уён поднялся, намереваясь пойти домой и ожидая, что Сан последует его примеру. Но вместо этого, Сан придержал его за рукав, взяв за запястье: — Ты замерз?       Сан не собирался сдаваться так просто. Уён стал его единственной зацепкой. Он мог знать, что именно произошло в день аварии или на концерте. Не для того он предусмотрительно оделся потеплее, чтобы уйти, так ничего и не выяснив.       Неожиданная забота со стороны Сана и его жест тронули чувства Уёна. К нему вернулась вера в то, что Сан его поймёт и страх отступил. Ему вдруг расхотел уходить и он снова сел рядом. — Нет, — ответил он, — а ты? — Нет. Пожалуйста, можешь рассказать про аварию по-подробнее, — попросил Сан, всё ещё сжимая запястье Уёна.       "Конечно, он мог вполне потерять сознание и ничего не знать о том, что произошло. Но он должен был видеть, кто ещё стоял тогда около меня. А может, он намеренно умалчивает, потому что ему просто неловко об этом говорить, — размышлял Сан, — в любом случае, я должен это узнать". — Но, я уже всё сказал, — попытался выкрутиться Уён. — На самом деле, я плохо помню подробности. Я был тогда слишком расстроен из-за смерти матери, отец, то есть тот врач, дал мне дозу успокоительного. И всё было как во сне, я вообще тогда не понял, что именно случилось, — Уён, почти не врал, говоря это.       О том, что это была авария и что было в больнице, ему расскажет позже его приёмный отец. И только после этого воспоминания Уёна сложатся в единую картину. А в то время, глядя на Сана и не находя ни причин, ни возможности продолжать своё жалкое существование, он как раз размышлял о самоубийстве, когда автобус тряхнуло и этот красавчик начал падать в его сторону. Инстинктивно, он выставил руки и поймал того в свои объятия.       Пришёл в себя он уже лёжа на крыше автобуса, что резко стала его низом.       Лёжа на боку, он всё также прижимал парня к себе. Уён заметил, как с его виска капает кровь и забеспокоился. У него случился травматический шок, в нём кипел адреналин, а потому собственной боли он не ощущал. К тому же, он к ней просто привык.       Только после того, как он поспешно вытащил Сана в разбитое окно и проверил его пульс, он смог слегка успокоится. Резкая волна боли накрыла его и он безвольно растянулся рядом, теряя сознание.       Во второй раз он очнулся, когда их везли в больницу на скорой. Ему вкололи обезболивающее, а потому дальнейшее прошло для него всё в том же тумане.       Уён  поднял глаза на Сана. — Знаешь, раз уж ты признал меня своим фанатом и больше не намерен прогонять, то давай так, я хочу увидеть твое выступление.  А после, я расскажу тебе всё, что ты захочешь. — Вряд ли я смогу выступать. Ты ведь знаешь, что со мной случилось? — Сан снова попытался перевести разговор на нужную тему, но Уён не поддался. — Тогда начни тренироваться снова. — Но мою компанию закрыли, — запротестовал Сан. — Это не проблема, я найду тебе место для тренировок. Встретимся завтра в двенадцать у твоего дома. — Моего дома? — Сан опять насторожился. — Я же твой фанат! Забыл? Думаешь я не знаю, где ты живешь? — весело прощебетал Уён, довольный произведенным эффектом. И Сан впервые увидел, как парнишка улыбается.       Сан понял, что Уён знает явно больше, чем говорит, но просто так от этого хитрого парня ничего не добиться. — Что ж, по рукам, — сказал Сан, портягивая руку.       Он заметил, как Уён несколько секунд колебался, потом наконец, вытянул руку из рукава и пожал руку Сана.       Рука была едва теплой.       "Он и правда замёрз, но не хотел признаваться", — решил Сан.       Его кожа была вполне здоровой, без шрамов, воспаления или чего-то в этом роде. Сан не стал об этом спрашивать, а про себя подумал: "Приемный отец врач. И явно хорошо заботится о своём сыне".       Хоть Сан и не доверял Уёну, парнишка определенно ему нравился. Он сочувствовал ему и хотел хоть чем-то помочь. Да и ему самому стало намного лучше, после встречи с этим загадочным мальчишкой.       На следующий день Уён потащил его в свою квартиру. Как объяснил Уён по дороге, в этой квартире они с матерью снимали комнату, но после её смерти, отец выкупил её для Уёна.       Всю дорогу Уён не переставал улыбаться и всё повторял: — Поверить не могу, что ты согласился.       Сан и сам поверить не мог, что согласился, но ему нравилась эта довольная улыбка. И потом, он ведь обещал рассказать всё, что знает о происшествии после его выступления. Хотя, надо признать и то, что Сану нравилось, что у него есть хоть запоздалый, но настоящий фанат. И что он может хоть на время отвлечься. И хотя бы попытаться стать прежним, ради этого белокурого мальчишки, снявшего-таки свой капюшон.       Сан по-прежнему не видел никаких признаков травм или шрамов, но это не означало, что их нет вообще.