Ангел

      Врач провел Сана в кабинет и прикрыл дверь. — Так уж сложилось, что для моего сына, — добавил врач, — вопрос о доверии к тебе возник слишком поздно, потому что он уже был очарован тобой, когда ты буквально свалился ему в руки. Он верил в тебя. Но до последнего надеялся, что ты сможешь понять искренность его намерений без крайних мер, таких как "шоковая терапия" и успокоительное. Но ты опять оказался сильнее, чем он. Тебе важно было докопаться до сути, а он оказался не готов к откровению, боясь окончательно всё испортить.       Ему, вообще, тяжело вести разговор на эту тему, он так и не смирился с тем, кем я его сделал, спасая от смерти.       Я рад, что ты оказался таким, каким видел тебя Уён. Целенаправленным, честным, упрямым, — в который раз повторил профессор, — и даже, если тебе страшно, а в голове неразбериха, ты держишься молодцом…       Честно говоря, Сан и сам не понимал, как ему удаётся оставаться таким бесстрашным и спокойным. Ведь "шоковая терапия", как выразился профессор, действительно, дело не из приятных, но он решил, что всё дело в генах, переданных ему от родителей "охотников". А вот профессор прокомментировал это по своему: — Ты ведь любишь его, не так ли? А иначе, зачем тебе сейчас сидеть тут, в компании опасных тварей из ужастика?       Для Сана это прозвучало как утверждение, с которым он, внутренне, вынужден был согласиться. И хотя он предпочёл промолчать, его молчание было слишком красноречиво. — Вообще-то "охотники" с "мирянами" живут довольно дружно, им нечего делить. Однако старшее поколение и тех и других придерживаются правила "держись своих", особенно, если речь заходит о любви и семье. В подавляющем большинстве случаев браки заключаются только внутри сообществ и это правильно. В крайнем случае, "охотники" выбираю себе пару из сильных здоровых "смертных".       Прости, что приходится использовать такой термин, но, так уж сложилось, — извинился врач. — Ничего, — заверил Сан, хотя это слово и вносило некоторое беспокойство в его мысли. — У "смертных" действительно могут рождаются дети с "сильной" кровью. И хотя ты "охотник" по крови, но принадлежишь к обществу "смертных". — Вы сказали тогда: "твои нынешние родители", — процитировал Сан, — вы хотели сказать, что меня усыновили? — Я не могу сказать с уверенностью, но, думаю, да. Именно поэтому им не известно о вампирах.       Однако Сан был в этом не уверен. — Так вы не знаете наверняка, родные они мне или нет? Вы не проверяли их кровь? — Допывался Сан. — Нет. — Улыбнулся врач. — ДНК-тест я не проводил. Говоря "нынешние", я лишь предположил, что это так.       У Сана было тысяча вопросов к отцу Уёна, но как их все упорядочить и с чего начать, он не знал. — Тогда откуда вы знаете, что они "смерные"? И откуда вы знаете, что мой дядя "охотник"? Кстати, который из-них? У меня их много. — Брат твоей матери, — ответил врач, — я его знаю. Не лично, конечно, но... он знаменит среди "охотников". Я видел его в больнице. Он приходил к тебе после аварии, да и после смерча тоже. Ещё тогда я сразу понял, что ты, должно быть, особенный, и взял твою кровь на анализ. — Тогда, почему вы думаете, что мои родители "смертные", может они тоже "охотники"? — Может и так, но, в любом случае, они вряд ли хотят, чтобы их сын стал "охотником". Дети "охотников", если и не обучаются с детства ремеслу своих родителей, то им уж точно известно, кто такие "безумные" и "миряне". Ты же об этом ничего не знал. Из этого я сделал вывод, что они "смертные", — заключил врач. — Ничего не понимаю, — запутался Сан, — если брат моей мамы "охотник", то она тоже должна быть "охотник". — Необязательно, ведь твой дядя может и не быть "иммунным", но быть при этом "охотником". Или он завербованный "иммунный", а твоя мать нет. Я ведь говорил, "смертные" тоже могут обучиться и стать "охотниками".       В любом случае, мне придётся с ним встретиться по поводу тебя. Я несу ответственность перед ним, что сообщил тебе то, что он от тебя скрывал. Но я хотел сейчас поговорить не об этом.       Сану хотелось продолжить этот разговор, но он не решился это сказать. — Тогда о чём же? — С любопытством спросил он. — Я собираюсь оставить Уёна, хоть это для меня и нелегко. Я очень люблю его и предпочел бы, чтобы он поехал со мной, но он отказывается, из-за тебя, и я его понимаю. Но я не могу просто бросить его. И вынужден отставить его тебе на попечение, заручившись твоей поддержкой, если тебе это будет угодно. В противном случае, ты всё равно будешь нести за него ответственность, даже если не захочешь. Ибо он выбрал тебя и с этим ни тебе, ни мне ничего не поделать. — Но я ведь уже огласил вам своё решение стать "охотником", — возразил Сан. — Да, но, твои родители могут с тобой не согласиться. И вот я спрашиваю, готов ли ты к тому, чтобы вопреки их запрету или желанию стать воином? Или хотя бы, не побоишься ли остаться с ним, как "смертый"? — И это я вам уже говорил, я не намерен оставлять Уёна. — Твердо сказал Сан. — Тогда, тебе следует узнать больше о быте и способе питании Уёна. А так же о том, где его брать.       Сану было не слишком приятно слышать об этом, но он не подал виду. "Как я могу быть другом вампира, если не смирюсь с его специфическим питанием человеческой кровью, раз уж это необходимо для поддержания его жизни?" — задумался он.       Его готовность слушать была воспринята как согласие и врач продолжил.       К счастью, у приёмного отца Уёна и правда оказалось много хороших друзей среди врачей, но Сана немного поразило их количество, с точки зрения того, что почти все они тоже были "мирянами". Но главная шокирующая новость, была ещё впереди. Все крупные потоки донорской крови были сосредоточены в руках элиты "безумных". Так они обеспечивали свою неприкосновенность. Снабжая всех "мирян" человеческой кровью. Не бесплатно конечно, но и "миряне" в большинстве случаев, не были настолько бедными, чтобы не заплатить за услуги "безумных". В общем, как бы обе стороны, мягко говоря, ни недолюбливали друг друга, но у них была общая тайна и общая экономика. Те поставляли товар "мирянам", а "миряне" вынуждены были платить, иначе они сами рисковали попасть в список ликвидации "охотников" за нападение на неповинных "смертных".       И хотя профессор не упоминал о фермах крови, Сану не предствляло сложности вообразить подобное. Короче, всё оказалось намного сложнее, чем он думал в начале, но это лишь придало ему большей решимости стать настоящим "охотником" и разобраться со всем этим раз и навсегда. Правда, как именно, он пока не знал.       Врач также посвятил Сана, в особенности приобретения "товара". И рассказал рецепты, что ему пришлось экстренно изобретать, так как Уёнка, ни в какую не желал питаться 'этим' в чистом виде.       В общем и целом, на разговор о быте "мирян" ушло около пяти часов и двух чашек чая с бутербродами.       Сан вышел из кабинета, когда на часах было уже половина третьего ночи. Он тихо дошёл до спальни Уёна и остановился в нерешительности у двери. "А где он, собственно говоря, должен был лечь спать? В комнате Уёна? Или в гостиной? Но ведь Уён провёл его мимо неё, когда тащил из ванной? Но, может, он после должен был отправиться туда?" "Уён сказал, что будет ждать его у себя, — вертелась мысль в голове Сана, — но он скорее всего уже спит".       Сан переступил с ноги на ногу и собрался уже повернуть назад, как дверь неожиданно открылась и рука Уёна схватила Сана за запястье. — Ты куда? — Возмутился Уён, затягивая Сана внутрь комнаты. — Ты чего, испугался?       Уён опять был в своём амплуа. — Нет, — твердо сказал Сан, хотя его сердце начало биться быстрее, — я просто подумал, что ты уже спишь. Он не боялся Уёна, да и с чего бы? Учитывая его неприязнь к собственному вампиризму. Но Сан не хотел этого говорить, чтобы не задеть Уёна. Но его сердце всё равно не желало успокаиваться, продолжая предательски колотиться. — Я ждал тебя! — Нетерпеливо сказал Уён, укладывая Сана рядом с собой. — Чего ты так долго? — Протянул он жалобно, — что тебе отец такого наговорил? Опять жаловался на меня, за то, что я нерадивый вампир? — Нет, ничего такого. — Как можно спокойнее сказал Сан, сердце которого, чуть ли не выскакивало. — Я чертовски устал, может мы просто будем спать? — Ладно, не хочешь, не говори! — Обиделся Уён, но не отвернулся, а наоборот, придвинулся к Сану и лёг тому на грудь. Он услышал гулкое биение сердца Сана и на время затих. Его собственное сердце , хоть и билось теперь медленнее, но не менее отчаянно, чем сердце Сана. "Он такой холодный, несмотря на теплое оделяло!" — Подумал Сан, устраиваясь поудобнее, когда щека Уёна коснулась его горячей шеи, и непроизвольно прижал его к себе. Обняв обеими руками и старясь согреть своим телом. Его сердце, продолжавшее бешеную скачку, чуть замедлилось, давая некоторое успокоение. "Неужели он действительно чувствует тоже, что и я?" — Мелькнуло в голове Уёна. — Почему ты, до сих пор, не спал? — Неожиданно для самого себя, спросил Сан, не думая, что скажет это вслух. — Тебя ждал. — Тихо повторил Уён, пригревшись в объятиях Сана. — Может мне не следовало тебя останавливать и позволить тебе уйти? — В свою очередь, задал Уён интересовавший его вопрос. — Нет, — честно признался Сан, — я рад, что остался.       Уён, чуть приподнялся, чтоб заглянуть Сану в глаза, хоть в комнате и было темно. — Рад, почему? — Провоцировал Уён, погладив щёку Сана ладонью. — Потому, что могу быть с тобой рядом, чтобы защищать тебя. — Ответил Сан, слегка слукавив. — Зачем тебе это? — Вернул Уён Сану его же вопрос. — Потому я так хочу и потому, что могу себе это позволить! — Теперь уже Сан передразнил Уёна. — И всё же? — Не сдавался Уён, начав кусать собственные губы. — Я всегда мечтал познакомиться со своим ангелом, — слегка задумчиво произнёс Сан. — Но я-то не ангел?! — Возразил Уён, расстроившись таким ответом и собираясь отодвинуться, но Сан не позволил. — Кто тебе такое сказал? — Парировал Сан, также пытаясь рассмотреть лицо Уёна в темноте. — А разве для этого нужно кому-то мне это говорить? — Уже совсем упав духом, спросил Уён, снова укладываясь на грудь Сана, чтобы послушать его сердце.       Сердце Сана снова начало набирать обороты и тот прекрасно понимал, что Уён это слышит и чувствует.       Уён не выдержал первым: — Я люблю тебя, Сан! — Сказал он с отчаянием. — С того самого момента, как увидел тебя в автобусе. — Он вздохнул и затих, ожидая ответа и чувствуя, как Сан сильнее притянул его к себе, крепче прижимая к своей горячей трепечущей груди. — Я тоже тебя люблю, мой милый белокурый ангел, — после долгой паузы сказал Сан и глубоко вздохнул, почувствовав облегчение. Он ещё крепче сжал Уёна в своих сильных руках и добавил, — я так долго тебя искал. — Сан, но я вампир, — опять возразил Уён, снова приподнимаясь. — Я знаю это, — уже спокойнее ответил Сан, проведя рукой по спине Уёна и зарывшись пальцами в его шелковистые мягкие волосы, окончательно перехватив контроль над ситуацией. Он приподнял голову и впился губами в шею Уёна, целуя и кусая, переворачивая его и укладывая снизу, не переставая ласкать.       Уён громко вздохнул, поддаваясь нежным прикосновениям и отвечая на поцелуи, облизывая, целуя и лаская в ответ. Сан на мгновение отстранился, но лишь для того чтобы впиться своими губами в губы Уёна, после чего оба полетели в пропасть своих чувств и ощущений. Под нежным натиском настойчивых касаний, Одежда пала, обнажив величье тел, Соединяя в страстном танце их желаний, Что каждый из них жаждал и хотел.

***

      Учитывая, что шторы были плотно закрыты, ребята проснулись лишь ближе к обеду.       Первым проснулся и стал подниматься Сан и, поняв, что он сейчас одет только в одеяло, стал выискивать свою одежду среди кучи на полу у кровати.       Перебирая вещи, не трудно было понять, что Уён сейчас находился в таком же положении. И Сан этим воспользовался, забрав лишь свою одежду с пола, в то время как одежда Уёна была благополучно запихнута подальше под широкую кровать.       Сан, так сказать, хотел видеть скульптуру в первозданном виде. И на это у него были сразу две причины. Первая, Сан желал лицезреть Уёна целиком, чтобы оценить, наконец, всю прелесть этого белокожего мраморного существа с голубыми венами. И вторая, он до сих пор не верил, что на теле Уёна не осталось ни единого шрама или хотя бы царапины, как уверял профессор.       Не смотря на всё произошедшее, Сан до сих пор не верил, что всё это не сон и не розыгрыш. Пока не убедится собственными глазами и не потрогает собственными руками. Вдруг, всё это обман?       Уён просыпался нехотя, жавшись к Сану, как маленький котёнок. После возвращения своей одежды на тело, Сан стал мягко и ласково гладить Уёна, так же как и ночью до этого, ещё раз убеждаясь, что она совершенно гладкая и нежная.       Уён лежал на животе и Сан, заглянув под одеяло, принялся неторопливо изучать каждый сантиметр этого прекрасного изящного тела. — Значит, это действительно правда! — Вполголоса, не сдержавшись, воскликнул он. — Это не обман и ты действительно прекрасен, без всех этих шрамов.       В отличие от идеального тела Уёна, его собственное тело имело изъяны. Старые шрамы от детских безбашенных игр и экспериментов и новые, которые он получил на память от смерча. Особенно он ненавидел шрамы на лице.       Уён полностью проснулся и открыл глаза, перевернувшись и также рассматривая Сана. — Считай эти шрамы, — он нежно погладил и поцеловал каждый из них, — знаками качества смерча, проверившего тебя на прочность. — Да уж, — вздохнул Сан, — их ведь могло быть гораздо больше, если бы не мой личный бессмертный ангел, рисковавший ради меня собой. — Сан, ты противоречишь сам себе, — засмеялся Уён, пытаясь найти свою одежду. — И в чем же? — Спросил Сан, с озорным любопытством наблюдая за тщетными попытками Уёна. — Ты её спрятал? — Уён надулся и сел на кровати, — отдай! — требовательно протянул он руку Сану, кутаясь в одеяло, которое Сан норовил стянуть, — я жду! — Так в чём же я противоречу? — Продолжая постепенно забирать одеяло, снова спросил Сан, игнорируя недовольные, капризные возгласы. — Я не бессмертен, если ты об этом и я не рисковал собой. Я лишь прикрыл тебя от обломков, зная, что на мне всё заживёт. Вот и всё! А теперь отдай одежду!       Они занимались перетягиванием одеяла, пока Уён окончательно не сдался, а Сану не надоело. Он притянул к себе Уёна, дёрнув одеяло посильнее и поймав того в объятия. — Я хочу просто посмотреть на тебя, — нежно поцеловав того в щёку, сказал Сан, дразня Уёна и целуя всё ближе к губам. — В отличие от меня, твоё тело действительно совершенно, — не переставал удивляться Сан, рассматривая его гладкую бело-молочную кожу на лице, руках, груди и спине, покрывая поцелуями и проводя пальцем по голубым венам. — Ты зря завидуешь моей мнимой красоте, — перестав дурачиться и отстраняя от себя Сана, серьёзно и грустно сказал Уён. — Я бы предпочёл лучше иметь эти мужественные шрамы, — Уён мягко провёл ладонью по щеке Сана и стал гладить его шрамы пальцами, — чем носить кровожадного монстра внутри, не имея возможности от него избавиться. — Прости, — поспешил извиниться Сан, — ругая себя за то, что в очередной раз поднял эту тему, зарекаясь этого не делать. — Ну так, ты, отдашь мою одежду? — возвращая голосу шутливый тон, спросил Уён, чтобы разбавить мрачную атмосферу, внезапно возникшую между ними и начавшую отдалять их друг от друга. — Ммм, — неопределенно, промычал Сан, — может быть, — добавил он подумав, — если обещаешь меня во всём слушаться. — Ещё чего! — Возмутился Уён. — С какой стати? — Он заглянул под кровать и попытался достать одежду, не слезая с неё, но у него не вышло. — С такой, что теперь я твой новый опекун, — спокойно сказал Сан, — я обещал твоему отцу за тобой присматривать. — Со мной и так ничего не случится, — возразил Уён. — Конечно нет, ведь теперь я всегда буду рядом. — Сан вспомнил с чего всё началось и добавил, — Хотя... — Он так и не закончил фразу: "из-за меня ты в неприятности и попал". Пояснения:       Родители Сана действительно окажутся "смертными", а сам Сан сыном своего дяди "охотника", взятым на воспитание его сестрой, чтобы защитить от преследовавших его отца "безумных".       Он будет вместе с Уёном обучаться искусству быть "охотником" и их тандем войдёт в историю всех четырёх сообществ, как ярых борцов за справедливость.