Ангел

      Утро четверга выдалось совсем дождливым и холодным, ветер был ледяным.       Сан поёжился, ускорив шаг. Натянув шапку и стараясь спрятаться под зонтом от ветра и дождя, он оазмышлял о том, что следовало бы одеться потеплее, а лучше сменить пальто на зимнюю куртку с уютным капюшоном, как у Уёна. "Начало ноября, скоро выпадет снег", — Сан вспомнил, что так и не узнал, чего именно хочет Уён на свой день рождения. "Насчёт выступать — думал Сан, — нужно будет встретиться с коллегами, раз уж компания опять работает. Зал в студии теперь снова открыт для тренировок". Он мысленно вернулся в квартиру Уёна, в день их совместной тренировки и последняя мысль его совсем не обрадовала. "А что насчёт... — Сан не желал признаться себе в том, что он хотел того же, что и Уён, поэтому, не доверяя ни словам Уёна, ни собственным чувствам, — он откровенно подшучивал надо мной тогда, — отбросил эти мысли прочь, как абсолютно абсурдные, — насчёт нормального подарка? Всё это время Уён занималась лишь моими проблемами, в то время как я, до сих пор, так ничего толком и не знаю про Уёна, кроме того, что ему хотелось бы быть таким как я". "Он любит танцевать, может, подарить ему кроссовки, — он вспомнил их первую встречу, — но, у него они есть".       Сану стало чертовски плохо при мысли, что он ведь мог так и не познакомиться с ним, если бы Уён не вернулся в парк, после того, как Сан его грубо отшил. И не знать, ни кто он, ни что собой представляет, если бы Уён, раз за разом, сам не напрашивался на сближение, первым идя на встречу и предлагая компромисс. "Как же плохо он себя чувствовал, когда я его отталкивал. Так плохо, что в итоге сдался, решив покончить с собой, — Сана прошиб холодный пот, — боже, какое счастье, что он вампир! И отдельное спасибо его отцу!"       Он дошёл до нужного дома и быстро закрыв зонт, шмыгнул в подъезд. "На улице сегодня чертовски холодно! — Подумал Сан, представляя, как пойдёт обратно и заранее содрогаясь. — Ладно, переживу", — подумал он и только тут понял, что не знает номер квартиры.       На лестнице послышались торопливые шаги и на встречу выбежал слегка запыхавшийся Уён.       От непривычного зрелища Сан слегка завис, открыв от изумления рот. Он впервые видел Уёна в простой белой майке, серых трикотажных штанах и тапках на босую ногу.       Неожиданно оказалось, что у Уёна не только бледное фарфоровое лицо и вечно холодные руки. Он весь был чертовски бледным, а точнее мраморным с голубыми прожилками вен на руках и ступнях.       Это была изящная, непонятно каким образом ожившая греческая статуя, правда слегка исхудавшая. Вот только волосы были не черными и завивающимися, а соломенными и прямыми, доходящими да середины уха сверху и боков и аккуратно подстриженными на затылке.       Но если к виду его золотистой головушки с мягкими волосами Сан кое-как привык, то к остальному он готов не был, учитывая, что тот все время норовил спрятаться в мешковатой толстовке, водолазке и джинсах. — Замерз? — бросился на него Уён, обнимая, — ой, да ты мокрый, пойдем быстрее, — потянул его Уён за рукав.       Сан сглотнул, закрывая рот и только после этого отмер, и поплёлся следом за радостным Уёном.       Только сейчас Сан смог в полной мере оценить, как сильно он попал или вляпался. Если до этого он и мог каким-то чудом, с переменным успехом, противостоять чарам Уёна, то сегодня было тотальное падение. Он был окончательно сломлен, повержен и добровольно препровождён в норку к этому сверхсуществу.       На пороге Сана снова встретил отец Уёна. Но на этот раз он добродушно улыбался, приглашая войти внутрь.       Сан раздевался на автопилоте, точнее его раздевал Уён, а он послушно поддавался, любуясь его грациозной миниатюрной фигуркой. Он был слишком поражён и очарован, чтобы хоть как-то это скрывать.       Его проводили в просторную гостиную и усадили в большое мягкое кресло у исскуственого камина.       Во всём интерьере сквозил лоск старой чопорной Англии и от этого зрелища Сана не покидало ощущение, что он очутился в каком-то классическим фильме.       Мир Сана изменился так стремительно, что он за всё время не произнёс ни единого слова. Только сверкал глазами, глядя на Уёна, камин, полированную мебель и фарфоровые блюдце и чашку, что внезапно возникли у него в руках. От чая исходил такой приятный бодрящий и терпкий аромат, что Сан, оттаяв, наконец, осознал себя сидящим в уютном кресле и отпил глоток.       Никогда в жизни Сан не ощущал себя более волшебно, чем сейчас. Он почувствовал себя репортером Луи, пришедшим взять интервью у вампира. Только его собственного прелестного вампирчика, устроившегося в соседнем кресле с таким же чайным комплектом, зовут Уён, а не Лестат.       На столике между ними отец Уёна, как всегда, поставил для Сана печеньки и меренги. Сам он сел в стороне от них на диван и терпеливо ждал своей очереди, потягивая виски и давая обоим парням свыкнуться с ситуацией. Ибо они оба были слегка невменяемы. Один, от счастья лицезреть своего давнего кумира и друга у себя дома, а другой, от изумления и непостижимости происходящего.       Лишь после того, как обе чашки опустели и оба парня пришли в осознанное состояние, врач предложил им развернуть кресла и обратить на него их юный взор. Нет, на этот раз он не стал применять успокоительное, вместо этого он предложил одному, благородный английский чай с бергамотом, а другому, гемоглобиновый напиток с протеином и молоком.       Только в таком виде Уён мог потреблять человеческую кровь, без риска тут же выдать её обратно на ковёр с натуральным длинным ворсом. — Ну-с, приступим, — на старом английском, с настоящим британским акцентом сказал врач. — Что ж, — уже на нормальном языке обратился он к Сану, — раз уж ты не побоялся сунуться в логово настоящих вампиров без полиции или хотя бы элементарного ножа в качестве обороны, значит, я полагаю, принял для себя окончательное решение довериться нам. Так ведь? — Всё верно, — подтвердил Сан, то и дело косясь на Уёна. — В таком случае, мне не остаётся ничего другого, как изложить краткую историю вампиров, не забыв упомянуть и о том, какое отношение к этому всему имеешь непосредственно ты. — Я, — тут же вставил ничего не понимающий Сан. — Именно! Так ты готов? — Ещё раз осведомился профессор, чтобы убедиться, что на этот раз его не сочтут за сумасшедшего, коим он никогда не являлся.       Сан глянул на Уёна, который кивнул тому в знак согласия и тоже кивнул: — Я готов.       И врач неторопливо рассказал о первоисточнике паразита, носителем которого они с Уёном теперь являлись, а именно морской звезде, бывшей в симбиозе с этим паразитом и живущей почти вечно, без проблем отращивая откушенные конечности. И ужасном продолжении эволюции паразита, в теле благородных, но безумных людей.       Эта история не слишком шокировала Сана, в отличие от вчерашней, не смотря на обилие жутких сцен, с пожиранием плоти и высасыванием крови у живых жертв.       Затем профессор перешёл к сути разделения вампиров на "безумных" и "мирян". А после и к "охотникам": — Понятное дело, что там, где есть вампиры, там непременно будут и охотники на них, — спокойно повествовал врач. — Поначалу охотниками становились обычные люди, по несчастливой случайности столкнувшиеся с вампирами. Это были либо родственники жертв вампиров, узнавашие правду. Или, что было чаще, люди выжившие при нападении вампира, но не заразившиеся паразитом. Это были здоровые крепкие люди, с хорошим иммунитетом, способным справиться с оккупантам.       Естественно, что таких людей было мало и они объединялись в собственные кланы или гильдии для совместной охоты.       Поняв, почему они не заразились, они стали искать подобных себе среди "смертных" людей и привлекать на свою сторону. Но по объективным причинам непонимания их обычными "смертными" людьми, которые не знали о существовании вампиров, а также из практических целей иметь здоровых детей с хорошим иммунитетом, они стали искать себе пару исключительно в кланах "охотников". Так, постепенно, установилась третья ветвь тайного общества именуемого "охотники".       Они стали посредниками, между "смертными" и вампирами, истребляя "безумных" и ограничивая действия "мирян", хотя те и так крайне редко переходили черту, ибо перейдя её, автоматически причислялись к "безумным". И если "охотники" и "миряне" могли спокойно сосуществовать рядом или даже дружить, то "безумных" не любили ни те, ни другие.       Хотя и среди "охотников" встречались свои "отморозки", целью которых являлись вампиры как вид в целом. Их обычно отлавливали свои же "охотники" или "миряне". И если те не желали менять точку зрения, их приходилось использовать лишь как орудия, в иное время держа в буквальном смысле слова на цепи.       Тут тоже всё было вполне логично и понятно для Сана: "Безумные" плевать хотели и на "смертных" и на "мирян", но проблема в том, что "мирянам" не слишком нравилось вольное поведение "безумных". И при удобном случае они норовили сдать их "охотникам". Из-за чего и возникла древняя вражда двух ветвей вампиров. Тоже самое с "охотниками" и "отморозками". — По итогу, — закончил профессор, — мы имеем объединение элитных и влиятельных "безумных". "Отморозков" которые также в последнее время имеют свою гильдию, для защиты. "Мирян", в чьё объединение входим мы с Уёном и кланы "охотников". А также высшее тайное руководство в которое входят члены всех четырёх объединений. Я в нём, соответственно, представляю "мирян". — И вот мы подошли к главному вопросу в твоей голове на данный момент, — обратился он к Сану, — станешь ли ты, когда-нибудь, представителем одной из четырёх групп? Или так и останешься простым "смертным"? — А разве у меня есть выбор, кем стать? — Удивлённо спросил Сан. — Не особо, — поспешил "обрадовать" его профессор, — ты можешь стать только представителем "охотников", так как в твоих жилах течёт именно их кровь. — Чего? — не понял Сан, — но мои родители не "охотники", — возразил он. — Откуда тебе знать, если ты буквально только что узнал обо всём этом?       Сан призадумался. Ведь и правда, никто из его родственников не особо был удивлён тем, что он такой "живучий". Наоборот, на его безумный рассказ об ангелах и боге, они заявляли, что это чушь, и "что он сам имеет неплохие замашки стать богоподобным, так как в нем течёт "сильная" кровь". На подобные высказывания и утешения, вроде: "родился в рубашке", Сан внимания не обращал. Оставаясь при своём мнении. Но, как оказалось, что обе версии имели право на существование. — Ты "охотник", я сам исследовал твою кровь. — Уверенно сказал врач. — По этой причине, ты не можешь стать вампиром, даже если захочешь. А если бы был "смертным", ты бы вряд ли сейчас сидел тут, но если бы и сидел, то тебе никогда бы не предложили стать вампиром без веского основания, коим является, по большей части, смертельная болезнь в подростковом и зрелом возрасте, и дополнительные причины. Каждый случай рассматривается отдельно, за нарушение протокола "миряне" несут личную ответственность. А новый член общества заносится в реестр.       Только "безумные" могут сделать вампиром "смертного" не спросив, не предупредив о подводных течениях, в угоду собственной прихоти. И мне повезло, что меня сделал вампиром священник, а не "старец", который, к слову, до сих пор жив и здоров. А, иначе, неизвестно как бы повернулась моя жизнь. Ибо стать вампиром тогда было легко, но как при этом сохранить здравый рассудок и не стать "безумным", знали не многие.       Сан снова пришёл в легкое замешательство. — Значит, я представитель клана "охотников"? — Как "имунный" да. Неофициально, ты — "охотник". Но если пожелаешь, ты можешь обучиться, подав заявку в верховную гильдию. Став "охотником" не только по крови, но и по призванию. К слову, обычные "смертные" тоже могут обучиться и стать таковыми. — Но зачем мне это? Если я дружу с вампирами? — Спросил Сан. — Ты дружишь с "мирянами". — Уточнил профессор. — Но такая дружба всегда чревата последствиями встречи с "безумными", а те, если к ним попадётся "охотник" без навыков, или даже "охотник"–одиночка, очень любят мстить за свою родню, — пояснил он. — Ваша встреча была судьбоносной для вас обоих, сначала я этого не понимал, всячески противясь этому, — вздохнул профессор, — но это было тоже самое, что моя встреча с Мэгги и священником. — Но если ты не за хочешь стать "охотником", это только твоё право и никто тебя заставлять не будет. — Если я "охотник", то почему мне ничего не рассказали родители? — Размышлял Сан, в чьей голове сейчас кипела бурная активность. — Твои нынешние родители скорее всего "смертные" и, вполне возможно, они, также как и ты, до этого, и понятия не имеют о существовании разделения людей на группы. А если знают, то не желают, чтобы их сын стал "охотником". Это ещё одна причина, почему я не разрешал Уёну с тобой знакомиться. Нам нельзя вмешиваться в дела "смертных" или "охотников". — Тоже самое и наоборот. У нас есть общий регламент высшего руководства лишь по вопросом непосредственно столкновения интересов четырёх сообществ, но у каждого сообщества свои собственные правила бытия.       Вопрос о своих родителях Сан решил пока не трогать, оставив его до разговора с ними. — Но, если я останусь лишь потенциальным "охотником" — продолжил Сан, — тогда, насколько я понимаю, я не смогу видеться с Уёном? — Спросил он, глядя на притихшее мраморное изваяние на соседнем кресле. — Возможно, — уклончиво ответил профессор. — Возможно? Почему не точно? — Поняв, что всё, что говорит профессор, так или иначе связано с Уёном, Сан достаточно быстро стал впитывать полученные знания и сделал верный вывод: — В противном случае, я останусь потенциальной жертвой "безумных". И как друг Уёна, потенциальной угрозой и для него, ведь он дружит с "охотником". А как вы сказали, "безумные" любят мстить и неважно кому. — Верно, но я боюсь, моему сыну вряд ли это помешает тебя любить, — просто сказал профессор, — и я бы не хотел, чтобы он сам перешёл на сторону "безумных" разлучив его с тобой. Но и принуждать тебя к чему-либо я не могу. Я лишь могу просить, если ты действительно любишь моего сына также, как он тебя, стать для него защитником, как он однажды, стал для тебя. — Тогда мне стоит подыскать лучшего учителя, чтобы стать лучшим "охотником" на "безумных", — размышлял Сан, задумчиво глядя на Уёна. — Это можно, — удовлетворённо ответил профессор, — тогда тебе стоит знать, что твой дядя весьма преуспел в этом деле. — Интересно, вы действительно знаете про меня всё? — Уже без удивления и раздражения поинтересовался Сан. — Я постарался узнать о тебе всё, что было возможно, — сказал врач, — когда понял, что мой сын испытывает к тебе столь сильные чувства.       Сан не переставал сейчас удивляться только одной вещи: — Как, вы, может так спокойно говорить о чувствах между вампиром, хоть и "мирянином" и "охотником", то есть палачом? Да ещё и уговаривать последнего стать таковым не на словах, а на деле? — В нашем мире, — это основа выживания, — пояснил врач. — Доверившись не тому человеку, можно либо лишиться жизни, либо навредить невинным "смертным", ибо позволить распространить в массы информацию о вампирах никак нельзя. — А когда вы поняли, что мне можно доверять? — Сану действительно было интересно узнать ответ на этот вопрос. — Когда ты появился на пороге, хотя я и сказал, что пойму, если ты не придёшь, — ответил профессор.       Врач помолчал, а после продолжил разговор уже на насущную тему: — Я прожил в этой стране достаточно длинную жизнь и хотел бы вернуться на родину в Англию, откуда и начал своё путешествие. Люди не должны знать, что я, скажем так, долгожитель. — Я бы взял Уёна с собой, но и за тебя это невозможно. Именно поэтому мне тоже пришлось поверит тебе. И я рад, что Уён в тебе не ошибся, — профессор довольно и добродушно улыбнулся, — я не люблю врать, но вынужден скрывать свою подлинную историю жизни.       Сан немного поёжился, думая о том, что бы было, если бы он всё-таки отрицательно воспринял информацию и к тому же был "смертным". "Вампиром бы не сделали, потому что не положено. Это "миряне" они никого не убивают. Значит, остаток жизни я бы провёл в психушке.       Хотя, Уён бы этого не позволил или хотя бы приходил навещать".       Сан уже и глазом не моргнул, когда ему рассказали, что профессор и есть его спонсор. И что это всё-таки Уён был его "попутчиком" по знакомству со смерчем. Что профессор Пак Ён Джи должен прекратить своё существование и смерч оказался весьма удобным предлогом для того, чтобы исчезнуть.       Таким образом, Уён наследовал от приёмного отца нажитое, за стандартную жизнь в этой стране, имущество. А сам профессор собирался удалиться на покой в родовое имение в Англии.       Именно этим Уён с отцом и занимались, в то время как Сан страдал от одиночества в квартире Уёна.       Сан чувствовал себя весьма неловко из-за того, что вёл себя так глупо, делая поспешные выводы, но оправдывал себя тем, что, на тот момент, ничего этого не знал, а объяснений Уёна было недостаточно.       Но Уён предпочёл остаться при своём мнении: Сан скучал по нему и в любом случае, вёл бы себя как капризный ребёнок, которому не уделили достаточно времени.       Они просидели так до позднего вечера, обсуждая различные вопросы и наслаждаясь особым для такого случая обедом из тушёного барашка, морских гребешков и прочих деликатесов. Запивая всё это молоком.       Оказалось, что вампиры могут есть и обычную пищу, но паразита она не устаивала, он то привык питаться мясом и кровью, а потому требовал именно их для поддержания и восстановления себя и носителя.       В случае Уёна, у него изначально была аллергия на растительную пищу из-за антибиотиков и частичной атрофии пищеварительной системы. Паразит, хоть и постарался привести своего носителя в нормальное здоровое состояние, насколько Уён ему это позволял, из-за категорического нежелания пить эту "мерзкую кровь", но, видимо, решил оставить его пищеварительную систему в том виде, как она была. Вот и приходилось Уёнке питаться дорого-богато: стейками с кровью, морскими гребешками, сливками или молоком с протеином и кровью. Возможно со временем, если Уён соизволит пить больше человеческой крови, паразит разрешит ему наслаждаться вкусом мороженого с клубникой, а пока… .       После, обеда Сан заторопился домой, но Уён настаивал, чтобы он остался. — На улице такой дождь! И холодно! — Убеждал Уён. — Позвони и скажи, что остаёшься. Иначе я сам позвоню. Ты же собираешься стать охотником? Ну и как ты им это скажешь? Если даже на ночь вне дома не можешь нигде остаться!?       Последний аргумент для Сана был более убедительным. Хотя и в том, что тот легко может позвонить его родителям, Сан тоже не сомневался. — Хорошо, — сдался он, выходя из гостиной.       Сан не хотел, чтобы его разговор слышал Уён, так как это его смущало. Но тот увязался за ним, желая убедиться, что всё пройдёт как надо.       На своих родителей Сан никогда не жаловаться и был послушным сыном. Ведь они всегда поддерживали Сана в его начинаниях и старались помочь.       Единственным правилом в их семье, которым начал грешить Сан после встречи с Уёном, было: всегда возвращаться домой на ночь не позднее десяти вечера.       Теперь Сан догадывался, откуда вообще взялось это правило. И убедить сейчас мать, что с ним всё будет хорошо, если он останется ночевать в гостях у Уёна и его отца, было делом не из лёгких.       Когда Сан, наконец, закончил разговор, он был весь мокрый от пота и красный от смущения. — Всё нормально, Сан, — поспешил утешить его Уён, похлопав по спине, — мне убедить отца, было бы гораздо труднее, сам понимаешь. "А ведь и верно, — подумал Сан, — он ведь тоже не оставался ночевать в своей квартире. Вот пройдоха!"       Квартира профессора была огромной и имела окна с трёх сторон. По сути, это были две смежные квартиры объединённые между собой. Вот почему прихожая была такой просторной. По мимо неё, были: кухня, столовая, гостиная, кабинет, две спальни и, соответственно, две ванных комнаты совмещенных с туалетом.       Сан никогда не бывал в подобных квартирах, обставленных, к тому же, в стиле старой Англии. Здесь было необычно, но довольно уютно.       Старомодная мебель из цельного дерева выглядела весьма внушительно. Старинные гобелены на стенах, повествовали об охоте. Ковры были из натуральной шерсти, ворс которых доходил чуть ли не до щиколотки. На окнах висели длинные и плотные шторы. Учитывая погоду за окном, это было весьма кстати. Они не пропускали холод и приглушали звуки.       Уён провёл Сана в свою спальню, где стояла огромная кровать, под балдахином. Сан аж присвистнул, увидев это. — Ничего себе! А ты неплохо тут устроился! — Ну да, — стеснительно замялся Уён, открывая дверцы полированного шкафа, — тут очень уютно. Я сам обалдел, когда впервые всё это увидел. Он уверенно извлёк синюю бархатистую пижаму с оранжевыми мишками и протянул Сану. — Вот, должна подойти, мы ведь с тобой почти одинаковые, — сказал он.       Сан взял комплект и начал рассматривать, примеряясь, а Уён достал такую же мягкую, бархатистую пижаму, но голубого цвета, из-под подушки. — Пойдём, — потащил он смущенного Сана с пижамой в руках за собой в ванную.       Уён достал из шкафчика новую зубную щётку и торжественно вручил Сану. От чего тому показалось, что Уён давно ждал этого момента, закупив и пижаму и щётку ещё четыре года назад: 'так, на всякий случай'. Он был уверен, что такой же набор ждал бы его и на старой квартире Уёна, реши он остаться с ним тогда на ночь. — Вот! Полотенце и остальное — как обычно, — сказал, не перестававший улыбаться Уён и закрыл за собой дверь.       Сан постоял так, с пижамой и щёткой в руках, какое-то время, привыкая к ситуации и обстановке. И только потом приступил к вечернему ритуалу.       Закончив, Сан вышел из ванной. — Тебе идёт! — Встретила его всё та же довольная мраморная миниатюра, в мягкой голубой пижамке, в тон его выступающим венам, и с большим коричневым мишкой спереди.       Уён нетерпеливо схватил Сана за руку и потащил обратно в спальню, но по дороге их перехватил отец Уёна. — Я бы хотел поговорить с ним наедине, если не возражаешь? — Сказал он, забирая Сана за плечи себе.       Уён, конечно же, возражал, расстроившись, что его собственность так бесцеремонно отобрали. Его лицо моментально погрустнело, но он всё же выдавил из себя: "Нет".       Сан ему подмигнул, подбадривая, и тот снова улыбнулся: — Я жду тебя в спальне! — Выпалил он, крутанулся и исчез.