Wolfgang

      Просторный и уютный дом стаи имел много комнат: у каждого из волчат были свои собственные, пусть и не особо большие спальни — их персональные гнёзда. В то же время у Чана и Минхо комната была одна на двоих. Привыкшие делить друг с другом одно помещение и одну кровать, старшие уже не представляли себе другой жизни. Так и повелось.       Но существование отдельных комнат не значило, что каждый ночевал исключительно в своей спальне. Очень часто волчата проводили ночи в кроватях друг друга, а некоторые даже пробирались в постель к старшим. Всех это вполне устраивало и никто не пытался что-либо изменить.       Таким был и сегодняшний вечер. После сытного ужина в полном составе и просмотра фильма ужасов, все начали разбредаться по комнатам. Но Хёнджин, на протяжении двух часов проклинающий всех на свете: и режиссера, и сценариста, и актеров, и тех, кто выбрал этот чёртов фильм для семейного просмотра – ни в какую не желал отлипать от сидевшего с ним Чанбина.       — Не-ет, не оставляй меня одного, хён, — хныкал бета, прижимаясь щекой к твердому бицепсу Со, что с иронично поднятой бровью наблюдал за представлением. Альфе было смешно потому, что он и не собирался уходить один. Просто Хван Хёнджин — королева драмы.       — Он сейчас расплачется, — с ухмылкой произносит ещё не ушедший Чонин, — ты так жесток, Бинни-хён. Ужасный, отвратительный человек! — Хван поддакивает его словам и практически полностью залезает на альфу.       — И что же ты мне предлагаешь? — с улыбкой интересуется Чанбин, положив ладонь на затылок беты для того, чтобы начать несильно оттягивать его волосы. — Взять тебя на руки и отнести в твою спальню?       — А ещё раздеть и согреть своим телом, — продолжает Чонин всё также ехидно, точно маленький гремлин. Хёнджин кидает в него диванную подушку и та прилетает аккурат Яну в плечо. Чонин, драматично схватившись за «раненое» плечо, полными боли глазами смотрит на улёгшегося на Чанбина бету и громко говорит перед тем, как эффектно покинуть гостиную: — Я не ожидал такого предательства! Вы меня здесь больше не увидите!       Показав Яну в спину язык, Хёнджин возвращает всё своё внимание старшему альфе, наблюдающему за ними обоими с нежной улыбкой. Подняв голову, бета строит «просящую» моську со всем сопровождающим: распахнутыми глазами, поднятыми бровями и вытянутыми губами. Чанбин, проклянув мысленно неспособность противостоять очарованию своих возлюбленных, произносит побеждено: «Хорошо, да. Я сделаю это».       Чанбин никогда не был против поносить на руках других волчат, да даже Минхо, но Хвана… Хёнджин был выше них всех. К счастью, только в человеческом обличие (их волки безжалостно проигрывали альфе Чана, огромному, как молодой конь; он оправдывал свой статус вожака). Со, не славившийся ростом, в какое-то время даже комплексовал по этому поводу, но после долгих ночных разговоров по душам со старшими, перестал стыдиться этого, ведь осознал, что он отличается от остальных в другом.       Попросив Хёнджина сесть так, как ему будет удобно, Чанбин наблюдал за тем, как бета, с довольной и хитрой улыбкой на красивом лице, устраивался на коленях Со. В конце концов, он сел боком — так, чтобы альфе было удобно взять его на руки. Положив одну ладонь на спину, а вторую под согнутые колени, Чанбин попросил: «Обними меня за шею». Бета откликнулся и крепко, но аккуратно обхватил чужую шею.       Чуть сдвинувшись с дивана, Чанбин медленно встал. Длинные ноги Хвана, которые он предпочел бы видеть по обе стороны от своей головы, нежели в такой позе свисающими почти до пола, весело зашевелились. Со вышел из гостиной и встретил в коридоре Сынмина, остановившегося и удивлённо на них уставившегося.       — Он заставил тебя сделать это, да? — с сомнением спросил Ким у альфы. Тот удручённо выдохнул, пряча улыбку: «Это была максимально грязная провокация, у меня не было шансов». Сынмин беззлобно хмыкнул и, покачав головой, удалился.       Чанбин продолжил свой путь и через несколько минут добрался до комнаты Хвана, находящейся между его собственной и Джисоновой (откуда доносился голос самого Хана и смех Феликса). Хёнджин ловко отворил дверь, потянувшись вперёд и заставив Со напрячься, чтобы удержать его тело, и они прошли внутрь. Пробормотав на ухо альфе тихое: «Не нужно включать свет», бета ловко затворил дверь и комната погрузилась во тьму. Со, дойдя до неаккуратно заправленной кровати, садится на неё.       Хёнджин, не собирающийся слезать с его коленей, ласково гладит Чанбина по щеке, заставляя того наклонить голову. Атмосфера в комнате меняется. Воздух словно электризуется, а тьма интимно сгущается. Со смотрит в черные глаза беты, а затем медленно переводит взгляд на его приоткрытые губы, розовые и блестящие.       — Ну же, альфа, — надрывно бормочет Хёнджин, нетерпеливо сжимая в кулаке ткань чужой майки, — помоги же. Мне так страшно!       Чанбин рычит, очевидно ведясь на провокацию младшего, и опрокидывает его на кровать, «грозно» нависая и неосознанно выпуская феромон (пусть и не влияющий на Хвана, но создающий необходимое настроение). Хёнджин откидывается на подушки позади себя и призывно подставляет свою шею…       Эта ночь была необычайно страстной.