Пролог
2 апреля 2022 г., 23:02
— Ты что, высоты боишься?
Мальчик остановился, чтобы подождать подругу, которая еле поспевала за ним. Уже полчаса они шли вверх по склону под палящим солнцем, почти не делая привалов.
— Ничего я не боюсь, — сердито ответила девочка, вытирая пот со лба.
Он обещал показать ей секретное место, самое красивое в мире, если выражаться его словами. Вот только добираться до него пришлось куда дольше, чем предполагалось. Но открывавшийся со склона вид на спокойное голубое море стоил того, чтобы стереть ноги в кровь.
Рени сразу схватилась за старый фотоаппарат, что висел у нее на шее, и сделала снимок. Ей пришлось приблизиться к обрыву, совсем немного, чтобы получить самый красивый кадр на свете. «Штиль», — вспомнила девочка морской термин. Именно так она и подпишет фотографию в альбоме, когда вернётся домой.
Был самый жаркий день лета 1976-го. Стоять на вершине под солнцем было невыносимо, потому дети спустились вниз и постелили плед в тени под деревом. Уго сразу скинул с себя тяжёлый рюкзак с провизией и вытащил из него сэндвичи, которые мама предусмотрительно завернула в фольгу. Он протянул один подруге, которая уже удобно уселась, скинув с себя грязные кеды, а потом и сам плюхнулся рядом.
— Когда я вырасту, то никогда не буду класть помидоры в сэндвичи, — брезгливо выкидывая ненавистный ингредиент, сказал он.
— Когда я вырасту, то никогда не буду носить обувь.
— Это невозможно. Обувь имеет защитную функцию. Если бы не твои кеды, то ты бы не дошла сюда по этой траве.
— Когда я вырасту, то стану умнее тебя, чтобы постоянно выставлять тебя дураком. — Рени сложила руки на груди и состроила недвольную гримасу.
— Папа говорит, что из меня выйдет отличный детектив, а ты знаешь, что они дураками не бывают.
— Да какой из тебя детектив? Тебя преступник помидорами накормит и убежит, пока тебя будет тошнить.
Рени посмеялась, а вот Уго было не до смеха. Он бросил укоризненный взгляд на подругу и продолжил молча жевать свой сэндвич.
Они больше не поднимались на утес этим летом. То погода не позволяла, то Рени уезжала в город вместе с матерью и ее новым мужем, то Уго заболевал и не выходил из дома неделю. А осенью началась школа и на такие длительные прогулки просто не оставалось времени и сил. Но это по-прежнему оставалось их местом многие годы. Первый поцелуй, первый секс, первое признание — все это произошло именно там, на вершине, под звуки бушующего моря.
Позже они открыли себе путь до заброшенного маяка. Чтобы туда добраться, приходилось обходить утес, но оно того стоило. Там они могли выпить чаю, пока пережидают шторм, или поспать, если утром никуда не надо было.
А потом Рени уехала. Мать вышла замуж за француза, как всегда и хотела, потому пришлось срочно собирать вещи для переезда.
— Ты хотя бы писать мне будешь?
Уго наблюдал за жалкими попытками подруги закрыть чемодан. Рени села сверху и резко дернула замок, отчего собачка оторвалась.
— Писать? Ты в каком веке? Буду звонить тебе каждые три дня и рассказывать, какая ужасная у французов кухня.
— Ужасная? Как у тебя язык поворачивается назвать так clafoutis и bouillabaisse? *
* Клафути и буйабес.
— Уго, ты дурак. Детектив из тебя точно не выйдет. — Девушка оставила чемодан в покое и пошла в соседнюю комнату за документами. — Я же не могу хвастаться. Не хочу, чтобы ты грустил, — кричала она из гостиной.
— Как будто плохая кухня что-то изменит, — прошептал парень куда-то в сторону и пошел за подругой.
Они прощались без слез, когда-то ведь это все должно было закончиться. У них обоих начиналась новая жизнь. Уго тоже скоро уедет из их маленького городка в Лондон, чтобы поступить в университет на полицейскую службу. Отец всю жизнь его к этому готовил. А Рени, наверное, поступит на факультет психологии или уйдет в фотографию и станет снимать для глянцевых журналов. Уго знал, что рано или поздно они перестанут общаться, у всего есть конец.
Он стоял на перроне и смотрел, как отъезжает поезд. Лицо в окне становилось все меньше, но Уго не отводил глаз, пока оно не скрылось совсем.
