Бусинка

      Теперь в мой распорядок дня добавилось ещё одно занятие: каждое утро в метро я наблюдаю (не слежу!) за Бусинкой. Мы заходим в один вагон, но загадочный парень выходит раньше меня. Я сажусь на крайнее место в вагоне, а он — в середину. Мы не изменяем устоявшимся традициям. Скорее всего, незнакомец приехал в Сеул недавно, потому что ранее я не замечал его на своей станции.       Я не хочу называть его JM, ведь не уверен, что это один и тот же человек. А «Бусинка» ему очень подходит, пусть звучит сентиментально и немного глупо. Он просто похож на маленькую жемчужину, и я не знаю, как это объяснить. Каждое утро он выглядит (обворожительно) по-разному, и его образ всегда смотрится изящно. Мне не раз говорили, что у меня хорошая память, поэтому я просто запомнил (не отслеживал!), что этот парень любит надевать пальто по понедельникам, а по четвергам он всегда одет в спортивное. Кстати, волосы он обычно завивает только в образе с пальто! Это прозвучит странно, но парень выглядит так, будто пахнет чем-то сладким. Часто он едет в наушниках, иногда читает книгу. Пару раз их заменял стаканчик из Старбакс, мне кажется, он предпочитает пить латте.       Одно остаётся неизменным — его взгляд опущен, а правая рука перебирает жемчуг. Редко, но Бусинка может улыбнуться, после чего я сам невольно улыбаюсь (и сердце уж точно не начинает биться быстрее!). Он немного странный, загадочный, красивый, утончённый, печальный и…       Нет. Он не зацепил меня, просто… просто скучно в метро, а за ним интересно наблюдать. Не больше.       (и всё же, кто ты?)

***

      Чонгуку решил не объяснять, что значит для меня человек с наброска. Тем более делиться тем, что я разглядываю этого юношу каждое утро. Я доверяю младшему, но будет сложно объяснить, зачем я это делаю. Проблема заключается в том, что я и сам не знаю ответа, но когда смотрю на Бусинку, то чувствую необъяснимую радость внутри. Однако, как только появляется желание рассказать в подробностях про этого парня, Чон без конца говорит о новых рубашках Тэхена, поэтому я высказываю всё лучшему собеседнику в мире, который точно оставит это в секрете: — Понимаешь, Анри, Бусинка такой печальный, недосягаемый, будто разглядываешь с витрины самые вкусные пирожные, — кот лежал на мне, тихо мурлыча и внимательно слушая, — но ты не можешь их взять, хотя так хочется. Кстати, сегодня он слегка улыбнулся, — вспомнив подобие улыбки на пухлых губах, я и сам машинально улыбнулся, — очень красивый юноша, хотелось бы узнать его имя.       Я уверен, что питомцы понимают своих хозяев. Как только я договорил, Анри открыл глаза и недовольно посмотрел на меня. — Ты меня осуждаешь? Потому что я не могу к нему подойти и познакомиться? — кот слез с меня, лениво потянулся и принялся интенсивно умываться. — То есть теперь ты не будешь лежать со мной? Анри, я не умею с людьми знакомиться, это исключено!       Кот резко остановился, недовольно мяукнул и вышел из комнаты. — Ну и иди, — я слегка обиделся на пушистого друга, после чего повернулся на бок и начал проваливаться в царство снов.       Находясь в кромешной тьме и слыша только отдаленные шажки кота, я в который раз вспомнил Бусинку. Обычно днём стараюсь не позволять этому парню овладеть моими мыслями, ведь это сильно мешает учёбе. Время перед сном — самое подходящее. Я даже не хочу оправдывать глупые, но такие греющие душу мечты.       Мы сидим с ним на берегу моря, где-то вдалеке люди выгуливают собак, фотографируются. Сейчас тёплое время года, поэтому можно зайти босиком в воду, где волны так и норовят пощекотать пальцы ног. Закат, солнце прячется за горизонт и на прощание окрашивает небо в самые нежные оттенки розового и персикового. Мягкие облака смешивают цвета воедино, образуя нечто, напоминающее клубничную сахарную вату. Бусинка смеётся, улыбается самой искренней улыбкой, а я его обнимаю, зарываясь в блондинистые волосы, пахнущие сладковатой карамелью. Не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, мне с ним слишком хорошо.       По щеке покатилась слеза. У меня никогда не было подобного, до этого момента и не хотелось. Наверное, я всё же схожу с ума, если настолько хочу провести (обнять, очень хочу его обнять!) время с конкретным парнем из метро.       Может, Анри всё-таки прав?

***

      Обычное утро. Вагон метро. Мы с Бусинкой сидим на привычных местах, и я иногда посматриваю на него. Однако сегодня повседневный сценарий должен измениться. Я очень переживаю, руки слегка дрожат, но желание берёт вверх. Если что-то пойдет не так, то я обвиню во всём Анри.       Поезд останавливается, и некоторые люди начинают вставать с мест. Я пользуюсь случаем и подрываюсь, чтобы осторожно подойти к месту, где покорно сидит Бусинка. Но забываю об отсутствии везения по жизни и глупо спотыкаюсь о свои же ноги, успевая схватиться за поручень. К сожалению, не остаюсь не замеченным. Люди в один миг обратили на меня внимание, в том числе и Бусинка. Мне стало невероятно стыдно, я протараторил извинения женщине, на которую чуть не упал, и пулей выскочил из вагона.       Сбитое дыхание, гул в ушах, всё кажется нереальным сейчас. Я со школы не любил повышенное внимание. Один раз меня заставили быть ведущим на школьном мероприятии, где (по моему мнению) я люто опозорился. Сейчас вновь на меня все смотрели с осуждением. А что подумал обо мне Бусинка? Я жмурю глаза и пытаюсь выкинуть эти ужасные воспоминания, однако понимаю, что только время сделает их блеклыми.       Весь день я ходил никакой. Чонгук закидывал вопросами о состоянии моего здоровья, режиме сна и питании. Я лишь сухо отвечал, что всё в порядке. Даже профессор в конце пары спросил, болен ли я. Но я всех (в том числе и себя) убеждал, что всё хорошо.       Мне было стыдно, но больше обидно за сегодняшнее утро. Я никогда не смогу познакомиться с Бусинкой, а мои глупые мечты утонут в недрах сознания.       (Всё ли в порядке? Нет, хуже и быть не может)

***

      Нет. Может быть и хуже. Впервые с нашей встречи Бусинки нет (как мне ехать без тебя?). Я захожу в вагон, сажусь на привычное место с краю и смотрю на боковое место центрального сиденья. Перед входом в метро я переживал по поводу людей, которые могли запомнить мой вчерашний казус, однако сейчас меня волнует только отсутствие значимого в моей жизни человека. Его место заняла пожилая женщина. Может, он решил изменить себе и пересесть? Оглядываюсь, но нет. Я бы заметил его пальто, джинсовку, кожанку или его дутую куртку… я бы заметил Бусинку. Я ни с кем его не спутаю. Он мог просто заболеть, но вдруг он больше не придёт?       Мои дни были однотипными, а наша утренняя встреча наполняла их радостью. Теперь моё утро опять стало обычным, а день без Бусинки — неполноценным.       Я выхожу на своей станции. Мой день не рухнул, я просто доехал один. Всё в порядке, это просто незнакомец из метро, не нужно придавать этому событию такую значимость. Но вот внутри что-то сжалось, я…       (я расстроился)

***

— От моего Тэхёна не отлипают первокурсницы, уже и не знаю, сможем ли мы когда-нибудь познакомиться, — Чонгук был сегодня непривычно для самого себя потухшим, он вяло накалывал листья салата и медленно их пережёвывал. — Если в туалете его словить? — я пытался держаться ради младшего и не нагнетать ещё больше грусти, когда внутри хотел спрятаться от всех. — И как это будет? Он выйдет из кабинки, а я ему с размаху: «Эй, крошка, не хочешь совместный суперхит записать?» — Чон тут же посмеялся, а я лишь натянул губы в улыбке, у меня не было настроения веселиться. — Не узнаю я больше никогда о своем Тэ. — Гук сделал печальный вывод, после чего устало выдохнул и уставился на недоеденный салат.       Я поражаюсь нашим схожим в один период жизни ситуациям, наши два парня будто с неба упали. Однако я хотел бы спасти Чона от моих ошибок. — Чонгук, действуй, пока не поздно. Забудь про студентов рядом и вообще про всех, лучше попробуй, а то потом будешь больше жалеть, — Чонгук растерянно уставился на меня и уже хотел засыпать вопросами, но я лишь встал и пошёл в корпус, тем самым показав своё нежелание с кем-либо общаться сегодня.       (вскоре я пожалел об этой выходке. Прости, Чонгук)

***

      Сегодня ровно неделя, как я перестал видеть Бусинку в метро. В какой-то момент мне показалось, что я выдумал его, и парень был плодом моего воображения.       Я уже привык (нет), что тебя нет в вагоне, мои дни стали идти, как и раньше. Я жалею, что побоялся и не смог познакомиться с тобой, хотя бы мог спросить имя. Рассказать, как красиво ты смотришься в белом пальто и сиреневом свитере, что тебе очень идёт улыбка (хотя мне удалось увидеть только усмешку), спросить, что значит для тебя жемчуг, с которым ты никогда не расставался.       Я пытался убедить себя, что всё хорошо, мне просто было интересно наблюдать за тобой. Прости, если я был похож на сталкера.       (я чертовски скучаю)       Моё состояние становилось всё хуже. Чон пытался со мной заговорить, но я всячески переводил темы или, вообще, прятался по закуточкам в университете. Не верю, что моё спокойное состояние подкосил какой-то незнакомец. Сейчас я зол на него: если бы Бусинка зашёл в другой вагон, жил бы в другой точке Сеула, то я бы не терзал себя сладкими мечтами, не избегал бы Чонгука, не забывал об учёбе и не был бы сейчас банально зол!

***

      Мне нужно было подойти… Но я бы в любом случае не осмелился, а продолжал лишь наблюдать. Сколько этих «если», в прошлое не вернёшься. Может, он не зря меня так притягивал, а я просто упустил что-то важное?       Всё. Забудь. Надо сконцентрироваться на живописи. Нужно добавить больше рефлексов чайнику… в нём отражается белая кружка, нужно сделать её более тёплой… ему же не было холодно ходить нараспашку в белом пальто?       Блять.       Резко подрываюсь и кидаю палитру с кисточкой на пол. Я не могу спокойно жить с этими навязчивыми мыслями, они просто пожирают меня! — Да ты уже достал меня, сколько можно! — крикнул я в пустой мастерской, но в большом помещении это прозвучало чересчур агрессивно. — Юнги-хён, — по телу прошёл холодок, я медленно повернулся, и тут же мне стало слишком стыдно, — что с тобой происходит?       Чонгук не был напуган, в его глазах читалось беспокойство. Я чувствовал себя ничтожеством, не мог спокойно смотреть на Чонгука, поэтому опустил взгляд куда-то в пол и решил поднять палитру с кисточкой. — Хён, как бы не было сейчас сложно, но тебе придётся со мной поговорить, — Чон придвинул соседний стул к моему мольберту и сделал непривычно серьёзный вид, скрестив руки на груди, — иначе заночуем здесь вдвоём.       Слишком много чувств внутри, они все образовали противный ком, который просится наружу. Я сел на своё место, но на друга поднять глаза не смог. Я всегда был спокойным и достаточно сдержанным человеком, а сейчас какой-то незнакомец из метро вводит меня в ступор, это жутко раздражает. — Хён, в последний месяц ты сильно изменился. Это прозвучит неправдоподобно, но ты стал ещё больше уходить в себя, вдобавок с твоего лица не сходит слабая улыбка! — после такого заявления я в замешательстве посмотрел на Чона, в ответ на что получил несколько кивков. — Да-да, хён, ты даже не осознаешь, что ходишь и как дурачок улыбаешься полу! А твои наброски! В них же фигурирует один и тот же человек! — С чего ты взял? — я искренне не понимаю друга, но тот лишь устало закатывает глаза и лезет в мою сумку за скетчбуком. — Вот, Юнги-хён, смотри! — сегодня мы оба узнаём друг друга с новой стороны, потому что Чон начинает потихоньку выходить из себя, — твоя рука уже будто выучила движения, и на листке снова и снова появляется он! — Чонгук тыкает пальцем через страницу, где действительно просматриваются схожие черты лица.       Я пытаюсь понять, когда начал постоянно зарисовывать Бусинку, даже без натуры, а просто от скуки. Нет, я осознаю, что делал это, но чтобы настолько много… — Для тебя это будет открытием, но в последние дни ты стал непривычно грустным! Юнги, такой смены настроения у тебя никогда не было! Ты был всегда спокойным, а тут ты то лыбу давишь и рисуешь что-то, то бросаешь свои вещи и кричишь на пустом месте! — я не знал, что сказать, наверное, впервые видел Чонгука настолько серьёзным. Я даже побоялся напомнить, что он перешёл на неформальный стиль общения. — Но знаешь, что обиднее всего? У тебя явно что-то происходит, но ты не делишься этим со мной! Ты меня другом-то хоть считаешь?       Я посмотрел на Чона, но лучше бы продолжал прятать взгляд. Он ждёт от меня ответа, в нём читается ясная просьба, и понимаю, что глаза Чона становятся стеклянными. Сердце сжалось, я весь напрягся, он вот-вот может заплакать. Не хочу быть причиной его слёз, не хочу причинять боль столь искреннему человеку. — Чонгук, — слабо дотронулся до его руки от незнания, что делать, — ты мой единственный друг, понимаешь? Я… я сам не знаю, что со мной происходит, не знаю, как… — Выскажи всё, как есть, — рефлекторно посмотрел в глаза Чонгуку, где теперь читалась настойчивость, однако по щеке текла слеза: он сдерживался, как мог.       Не помню, сколько раз делал это за всё наше общение, но сейчас это необходимо нам обоим. Я пододвигаю свой стул вплотную к Чону и молча обнимаю его.       Я первый обнимаю его.       Чувствую растерянность, однако, Чонгук со всей силы сжимает руки, начиная немного меня поддушивать. Слышу всхлипы. Начинаю поглаживать его спину, дабы поддержать. Я видел у него слёзы до этого, но их причиной я стал впервые. — Прости, хён, я до последнего не хотел плакать, — Чонгук не рыдает, но когда он отстраняется, передо мной встаёт картина в виде покрасневшего лица и опухшего носа, — просто переживаю по поводу Тэхёна, а ещё ты явно что-то от меня скрываешь — это расстраивает. Почему? Ты мне не доверяешь, ты не считаешь меня другом?       Я слишком запутался. Растерянно смотрю на Чона. Я не представлял, что будет уместным сказать, не обострив ситуацию. Однако Чонгук сейчас расценит моё молчание как подтверждение своих глупых догадок, поэтому я повержено выдыхаю и начинаю озвучивать поток мыслей: — Я считаю тебя другом, а не рассказывал, потому что сам не понимаю, что творю, может, я вообще придумал этого парня, и мне пора сходить к психиатру, а может, он был неупокоенной душой, но, кстати, — я не смотрел на младшего, боялся его реакции, но полу всё же улыбнулся, — в первый день нашей встречи у него был холст, и мне показалось, что он нёс мою работу, после мы вместе ездили в одном ваго… — Стой, стой, хён, остановись, — Чон взял меня за руку, тем самым попросив посмотреть на него. — Вы разговаривали? Откуда он взялся? Расскажи всё помедленнее и поподробнее, тебе необходимо высказаться.       Этот день мы точно запомним надолго, ведь сегодня я без умолку рассказывал о Бусинке, его предпочтениях в одежде, его жемчуге, а так же мои подозрения о том, что он был моим заказчиком. За всё это время Чонгук не сказал ни одного слова, внимательно слушая и не осуждая меня. В его огромных глазах прослеживалось любопытство и желание понять. Когда я договорил последнее предложение, то в знак окончания своего монолога кивнул, Чон задал один единственный вопрос: — Так ты влюбился?       Удар. Паника. Противоречие. Нет. И ещё раз нет.       На мгновение я испуганно замер, тело рефлекторно откинулось назад, и я начал махать руками в знак несогласия. — Нет-нет, ты что, как я могу влюбиться в человека, с которым никогда не разговаривал? — Легко.       Меня поражает спокойствие друга. Это детское представление о любви. Само слово «влюбиться» такое сильное. Я когда-то, (наверное), испытывал это к противоположному полу, но в отношениях никогда не состоял (а зачем?). — Чонгук, «влюбиться» слишком серьёзное слово, не надо им там просто разбрасываться. Ты не можешь влюбиться в человека, не зная его. — Можешь. — Да… — не понимаю, откуда столько упрямства и уверенности, — да с чего ты взял? — Не нужно так возвышать это «влюбиться». Достаточно наблюдать за человеком, зная только его имя и место учёбы, или тот факт, что он любит сиреневый свитер. Легче просто признать и наслаждаться моментом, это может исчезнуть уже завтра, так зачем копаться в себе и всячески отрицать, тем самым ещё больше съедая себя изнутри? — Я сейчас в замешательстве, Чонгук. Если тебе так нравится человек, то почему не подойти и познакомиться? — Зачем расстраиваться? Опираясь на факты об этом человеке, ты дорисовываешь образ, который тебе привлекателен, и этого вполне хватает. — А тут уже ты не прав. Это отговорка, за которой ты хочешь спрятать свою трусость. Да, ты можешь получить пощёчину реальности, но если не попробуешь, то навсегда останешься в стороне, Чонгук, — я заметил растерянность младшего, но при этом не хотел наезжать на Гука, поэтому взял его за руку и добавил. — Я это сам недавно осознал. Не бойся и подойди ты уже к своему саксофонисту, потому что в один день он может исчезнуть, а ты будешь съедать себя изнутри мыслью о том, что чего-то там не сделал.       Повисла тишина. Мы оба были в своих мыслях, уставшие от бесконечных рассуждений. Но тут голос подал Чон: — Я это сделаю. Но тогда мы и твоё привидение найдём. Покажи «его» аккаунт в инстаграм, может, это даст мне какую-то подсказку.       Как только младший увидел аккаунт, на его лице засияла улыбка. Он подхватил наброски, начав что-то сравнивать и кивать себе. — Ты влип, Юнги-хён. Походу, это Пак Чимин, — Чон посмотрел на меня, но увидев моё негодование, добавил, — Чимин — талантливый танцор, я слышал о нём в компаниях, многие студентки сохнут по нему, он вроде бы приехал к нам из Пусана. Ты действительно про него ничего не слышал?       В ответ я лишь отрицательно покачал головой. Мной овладел шок, в один миг будто отрезали язык, и я забыл все слова. — Ай, Юнги-хён, да ты самый настоящий дед, про него даже в интернете писали, можно было хотя бы имя услышать. — Ты уверен, что аккаунт принадлежит человеку с набросков? — Не совсем, у тебя лицо здесь зарисовано смутно, да и я не помню в точности внешность этого танцора, но аккаунт принадлежит Пак Чимину, — я совсем поник, но Чон лишь улыбнулся и начал подбадривающие хлопать меня по плечу. — Да, хён, выбрал ты, конечно, лучшего из лучших. Давай проверим нашу теорию в субботу? По-моему, Чимин будет выступать в своём университете, мои одногруппницы тоже пойдут.       Услышав это, я тут же согласился, пусть и не очень люблю скопления людей. Хочу наконец-то понять, кто же этот человек на самом деле. Но, если это и вправду популярный среди молодежи танцор, то я серьёзно влип.