Бусинка

      Сейчас моя жизнь выглядела точь-в-точь как и мечты в марте. Теперь я почти каждый день после пар еду в полюбившейся университет танцев, к Чимину. Юноша встречает меня у входа, после чего мы идём по знакомым коридорам в студию. Она небольшая, помимо Чимина, там занимается не больше трёх танцорок. Нам с Паком это нравится: мы не любим большое скопление людей (в список схожестей с Бусинкой).       Обычно там одни и те же студентки, они уже привыкли к моему присутствию. Изначально девушки недовольно смотрели на меня, со временем начали украдкой поглядывать в мою сторону, а в какой-то момент не побоялись подойти, чтобы посмотреть наброски. Первые дни приходилось с большинством прощаться: дамы их забирали на память, уж очень студенткам нравились их запечатлённые в танце фигуры.       Однако главным объектом для меня оставался Чимин. Я мог в открытую любоваться Паком, разглядывать каждую деталь в нём, параллельно зарисовывая этого ангела на память. Лучше и быть не может. Также мои похождения сюда исключили проблему с недостатком набросков. Каждый просмотр помимо основных работ студенты обязаны выставлять дополнительные наброски. Поэтому я максимально рад: на улице любимый апрель, я рисую себе в удовольствие, что в будущем сыграет в плюс, а также вижусь с Чимином. Во время танца он может улыбнуться мне, отчего сердце начинает биться чаще, эту улыбку видел только я, и адресована она была лично мне. Эта мысль согревала изнутри.       У Пака больше не было такой придирчивости к себе, однако я не могу знать наверняка, что он не ведет себя так наедине. Хотя бы нет новых ушибов, а синяк уже зажил. После телефонного звонка мы не обсуждали тот случай, я бы не смог нормально объяснить свое поведение. Я лишь дал обещание, что больше в жизни не обижу Чимина и не стану причиной его слёз. Никогда.       Один раз мне даже показалось, что Чимин приревновал. Это произошло на той неделе: ко мне подсела отдохнуть девушка и начала активно расспрашивать о набросках, моих отношениях с Паком, не хочу ли я сходить с ней вечером в кафе и тому подобное. Она не умолкала, я уже потерял суть её слов, в какой-то момент она начала гладить меня по волосам, отчего я резко увернулся, не ожидая такого напора. Пока она продолжала попытки дотронуться до меня, я лишь вежливо уклонялся и в какой-то момент увидел реакцию Чимина. Он танцевал, но я чувствовал чужой взгляд на себе, мы успели переглянуться на долю секунды (ему не было все равно). На моём лице появилась ухмылка, после чего я встал и в последний раз твёрдо отказал достававшей меня особе, направившись к своему танцору с предложением пойти домой.       По пути Чимин старался завуалированно расспросить о той самой Джихё, но я решил не говорить загадками и прямо выдал, что просто отказал ей. — Почему? — тогда последовал вопрос. — Просто не хочу знакомиться. — Однако со мной ты начал общаться.       Я тогда не сдержал улыбки, Чимин знал, за какие ниточки нужно подёргать, однако я смог ловко увернуться от прямого ответа, получив в конце порцию смеха от Чимина: — Никто не сравнится с тобой, — хотя хотелось рассказать чуть больше. (никто не сравнится с тобой, Бусинка. Ни одна девушка, ни один мужчина. Ты даже не представляешь, как я рад с тобой общаться)       В нашем общении присутствовали неловкость, смущение, замкнутость, однако я старался как мог избавиться от этого. Мы ещё не ходили гулять, не переписывались, пока ещё рано. Я наслаждался нашими вечерними встречами в университете, а после мы ехали вместе в метро. Возможно, мне и стоило написать Чимину, начать поддерживать связь в интернете, позвать на выставку, однако меня вечно терзали сомнения. Я боялся, что диалог может не пойти, а может, юноше не так уже и интересно со мной, вдруг Чимин в принципе не подпустит к себе ближе, и я останусь всего лишь приятелем. Однако я решил не торопить события и позволить времени решать.       Параллельно сердце трепетало и у моего друга. Мы начали реже видеться в университете, Чонгук хотел побыть наедине с Тэхёном, я рад был за Чона (однако одновременно меня жалила ревность). Глупый потайной страх, что Гук может и вовсе забыть про моё присутствие, полностью растворившись в Тэ. Я был рад за них, возможно, я просто ещё не привык к присутствию Кима в жизни. Это нормально, что друг хочет побыть и с другим человеком, он же не моя собственность. (тогда почему ты злишься, Юнги?)

***

      Сейчас начнётся очередная пара по истории искусств, я сидел один, пребывая глубоко в своих мыслях, как тут в аудиторию зашла кураторша с незнакомым человеком. Ну, почти. Стоило мне приглядеться, и я узнал этот разрез глаз, яркую одежду, многочисленные браслеты и подвески на шее, солнечную улыбку. Только теперь у парня рыжие волосы, из-за которых я не сразу распознал давнего друга со школы. — Мои дорогие старшекурсники, у нас в коллективе новый студент, Чон Хосок!       Чон не переставал улыбаться, осматривая всех и тут его взгляд застыл на мне. На мгновение на его лице появилась растерянность, однако Хосок быстро пришёл в себя и энергично направился в мою сторону. — Эй, не могу поверить, вот это «привет» из прошлого! — первое, что я услышал от школьного друга. — Юнги, бро, как жизнь?! Иди сюда!       Чон скинул сумку и начал душить меня в объятиях. Такого я не ожидал и лишь вежливо похлопал его по спине. Хосок отодвинулся и вновь улыбнулся своей коронной улыбкой. — Ты не изменился, Хосок, — единственное, что из себя смог выдавить. — Ты тоже.       Во время пары я замечал осуждающие взгляды однокурсниц: девушкам явно не пришелся по вкусу мой школьный друг. Хосоку было плевать на чужое мнение: он сидел, закинув ногу на ногу, напевал что-то под нос, параллельно успевая записывать конспект. Монотонный голос профессора сопровождали различные звуки побрякушек Хосока, которыми он завесил себя с ног до головы.       Смотря на друга, у меня появилось ощущение, будто мы опять во втором классе старшей школы в Тэгу. Я, как обычно, сижу у окна, а рядом, по умолчанию, Хосок в наушниках делает зарисовки в тетрадке. Тогда его волосы были прямые и тёмные, однако браслеты он никак не хотел снимать, несмотря на школьные правила. Он умудрялся заменять рубашки цветастыми футболками или вместо школьного галстука являть всем жёлтый отцовский.       Один раз умудрился спрятать от родителей перекрашенные красные волосы и прийти так в школу, но долго его счастье не продлилось. Тем же вечером матери пришлось покупать черную краску и закрашивать безалаберные поступки Чона. Складывалось впечатление, будто его родители жили в школе: учителя поголовно жаловались на развязное поведение сына. Однако как бы они ни старались разговаривать или наказывать, Хосок все равно вскоре надевал то, что хотел, и шёл довольный в ненавистное место.       Да, мы оба не любили школу, поэтому часто могли согрешить и вместо неё пойти гулять в город. Мы начали общаться только в старшей школе, до этого учились в разных классах, однако нас быстро свела любовь к рисованию и ненависть к школьной системе. Сидя на последней парте у окна, два «изолятора» (так нас называли одноклассники) днями напролёт рисовали, шутили, мечтали о жизни после выпуска. Мы были уверены, что останемся вместе навсегда, хотели поступать в один университет в Тэгу, однако всё испортил мой внезапный переезд в Сеул. Хосок сперва обиделся на меня, ведь мы хотели поступать вместе, дальше сидеть за одной партой.       В итоге я поступил в столицу, а Чон остался в родном городе. Мы поначалу списывались, однако потом это происходило всё реже и реже, и в конечном итоге номер друга затерялся в конце списка контактов. Могли подумать те два школьника, что они полностью прекратят общение? Однако судьба решила сыграть иначе: мы сидим рядом в одном университете. Как и хотели. Интересно, Хосок помнит о наших общих мечтах, которые мы похоронили в школе? Обижается ли он на меня?       Конец пары. Я даже не заметил. На удивление, Хосок не сказал ни слова и лишь внимательно слушал лекцию преподавателя, в отличие от меня, у которого в тетради осталось только название темы. — А ты по-прежнему витаешь в своих мыслях вместо учёбы, — улыбнувшись, подал голос Хосок, — если хочешь, то могу одолжить конспект. Сейчас уже обед, пошли!       Точно. Столовая. Мы пошли вместе, а мысленно я уже просчитывал, что нужно Хосока познакомить не только с университетом, но и с двумя моими друзьями. В отличие от разговорчивого Хосока, я чувствовал внутренний дискомфорт и вину. Мы оба делаем вид, что ничего не произошло четыре года назад, будто последний раз виделись вчера. Возможно, мы оба хотели бы затронуть эту тему, но никак не решались, и мне лишь оставалось дружелюбно рассказывать Хосоку о новом учебном заведении. В столовой за привычным столиком ждали Тэхён с Чонгуком. Гук хотел было уже мне радостно помахать, однако новый человек рядом сбил его с толку. Ким недоумевающе повернулся в нашу сторону. — Почему ты не предупредил меня о друзьях? — слегка обиженно задал вопрос Хосок. — А… я… я как-то забыл, мы так разговорились по пути, что вылетело из головы предупредить о Тэхёне с Чонгуком, — в конце я выдавил виноватую улыбку, но внутри дал себе пощёчину за столь тупой ответ.       Когда мы подошли с подносами к столику, то обстановку тут же решил «облегчить» Тэхён, сказав: — Вижу, хён, ты обживаешься новыми знакомствами? Стоило Чонгуку пару раз не прибежать к тебе на этаж. — Хён! — тут же шикнул на него Чонгук. — Юнги-хён, он в своём репертуаре, я так не говорил! — Но ты имел это в виду, а сейчас будешь делать вид, что тебя не смущает резкое появление нового человека. — А ты умеешь к себе расположить, — впервые подал голос Хосок. На его лице непривычно отсутствовала улыбка. — Очень приятно получить роль лишнего в вашей компании. — После он повернулся ко мне и добавил: — Я лучше пойду и поищу свободный столик, не буду мешать. — Подожди! — крикнул я в спину Хосоку, однако он уверенно удалился от нашей троицы. — Кто это был? — столь же недовольно спросил Тэхен. — Это мой школьный приятель, он перевелся к нам в университет, — я тоже начинал агрессировать, меня раздражало поведение Кима, — и он не затычка на место Чонгука, ты зачем прогнал его? — Успокойтесь! — Чонгук подорвался с места, обстановка продолжала накаляться. — Хён, я ничего не имею против Хосока-хёна, просто его появление было неожиданным и выглядело… — Будто я нашёл тебе замену, да? — я стал не на шутку злым, меня дико раздражало сложившееся низкое мнение обо мне. — Спасибо, друг, очень приятно! Конечно, я наплевал на нашу дружбу и тут же решил найти тебе замену, так и было! — Хён, остановись…       Я не хотел больше их слушать, поэтому развернулся и удалился в поисках рыжей макушки. Труда это не составило. Чон сидел один у крайнего столика, мне стало стыдно, и я поспешил к нему. — Эй, Хосок, прости меня, — я подсел напротив приятеля, однако он лишь недовольно глянул в мою сторону, — нужно было сразу за тобой пойти, я не думал, что Тэхён так себя поведёт. Не знаю, что на них нашло. — Всё нормально, правда, — Чон тут же надел свою маску улыбки и после добавил: — но я не представляю, как ты с Тэхёном дружишь, у него такой сложный характер. — Да, там всё немного по-другому... — Расскажешь?       Я начал рассказ с выставки, упомянул о влечении Чонгука к Тэхёну, об отличном танцоре и о том, как я хожу рисовать Пака по вечерам. Мне показалось, что часть с Чимином старому другу не очень понравилась. Словно лёгкое отвращение мелькнуло в его выражении лица, однако я решил не придавать этому значение: это могло быть не более, чем моими догадками.       Остаток дня мы провели вместе, я даже не хотел искать Чонгука. С Хосоком завязался диалог, мы будто пытались наверстать упущенные четыре года. Без умолку мы рассказывали друг другу о жизни после разлуки, не затрагивая «тот самый момент». Я даже не заметил, как наступил вечер и мне нужно было ехать к Паку, но Чон попросил побыть с ним, чтобы отметить его приезд. Как бы мне ни хотелось упускать шанс встречи с Чимином, но я решил согласиться, поддержать парня, поэтому позвонил и предупредил Пака, чтобы он не ждал. — А что случилось? — даже через динамик телефона я смог услышать грустные нотки в ангельском голосе. — А, тут переехал в Сеул старый знакомый, мы теперь учимся в одной группе, представляешь? И мы решили отметить его приезд. — О, это действительно здорово, хорошо вам посидеть, — Чимин старался держать приподнятый тон, но я понимал, что он расстроился. С одной стороны, было приятно, что я небезразличен Паку, а с другой, невыносимо слышать подавленный голос дорогого человека. — Эй, Чимин, не расстраивайся, я завтра уже приду, — как же хотелось обнять его сейчас, сделать всё, лишь бы Пак не был грустным. — Всё в порядке, я ни в коем случае не расстроен, до встречи, Юнги-хён.       Я не успел ничего сказать, Пак сбросил трубку. «До встречи», — сказал я про себя, после чего направился к Хосоку, который покорно ждал около входа в кафе напротив нашего университета. — Вы так долго разговаривали, — удивлённо сделал замечание Чон, когда мы зашли в помещение.       То самое кафе, где мы вчетвером поели самгёпсаля и напились. Будто с того дня ничего не поменялось, даже посетители те же. Мы сели за свободный столик, заказали токпокки и соджу. Пропуская стопки, мы становились развязнее, алкоголь разрушал стену, состоящую из неловкости и дискомфорта.       Пустые бутылки из-под соджу начинали скапливаться на нашем столике, мы искренне смеялись, вспоминая школьные годы: как Хосок не соблюдал дресс-код, как я мог не приходить днями в школу, вместо этого часами кататься в автобусе и рисовать. Родителей наших вызывал директор (но у Хосока чаще). Тогда было страшно возвращаться вечером домой, а сейчас смешно вспоминать беззаботное время. Чон поделился, что переехал в Сеул, с целью после выпуска устроиться здесь работать, мол, пожив год здесь, легче будет найти рабочее место. Мне в какой-то момент стало абсолютно комфортно с этим человеком, мы будто снова сидим в местном кафе Тэгу и довольные поедаем рамён, пропуская школу. — Айгу, Юнги, вот это было время, — опустошив очередную рюмку, выдал Хосок, после чего закусил листом зелени. — Кстати, мы впервые выпиваем вдвоём, в школьные годы нам не удалось купить алкоголь, помнишь? — Это когда мы пытались прикинуться студентами, но нам пригрозили, что позвонят в школу? — мы оба рассмеялись, осознавая нелепость нашего поведения. — Да, было время… — А потом мы разошлись… — задумчиво протянул Хосок, оперевшись головой о запястье и посмотрев куда-то мимо меня. Алкоголь затуманил разум, и только спустя мгновение парень понял, что ляпнул. Я немного замялся, он явно это заметил и сказал: — Да, как-то мы засиделись, пошли уже отсюда.       Чон был прав, на улице давно стемнело, сейчас скорее всего время шло к полуночи. Я оглянулся и только сейчас осознал, что в заведении остались только мы. — Да, пошли, заодно проведу тебя, — я встал, немного пошатнулся, но удержался на ногах и после протянул руку другу.       На Хосока соджу явно подействовал лучше, было видно, что ему тяжело даже стоять, а взгляд затуманился. — Вот деньги, заплати за нас, а я подожду тебя на улице… — прошептал Чон, после чего неуверенной походкой направился к выходу.       Я понял, что парню лучше переночевать у меня. Оставив нужную сумму, я вышел наружу и застал Хосока, спящего на лавочке. — Да, друг, ты как и Чонгук не знаешь своей нормы, — пробормотал себе под нос, после чего похлопал Чона по плечу и, поставив того на ноги, повёл в метро.       Кое-как добравшись до квартиры, я помог снять парню обувь и ветровку, после чего завёл в спальную. Хосок сразу же повалился на кровать. Я устало выдохнул, после чего переоделся в домашнюю одежду и постелил себе на полу. Как только голова коснулась подушки, я сразу мог бы провалиться в сон, однако помешал мне чужой шёпот: — Юн… спасибо.       Мне не хватило сил ответить, я лишь улыбнулся и мысленно поблагодарил Чона за то, что он снова появился в моей жизни. «Спасибо, мой бро».