Бусинка

— Да, — мне понравился азарт в глазах Пака, это придавало уверенности.       Мы зашли в небольшую студию, Чимин включил свет, и я смог лучше разглядеть зеркала, занимающие всю стену с левой стороны, стойки с правой стороны и большие окна посередине. На улице только вечерело, небо было окрашено в розовые оттенки. Я жутко не люблю искусственный свет при том факте, что естественного освещения окна хватает. — Может, выключим лампы? — я обычно говорю тихо, но из-за пустого пространства звук распространился по всему помещению, от этого мне стало слегка неловко, словно ведущему на сцене. — Ты не любишь свет от лампы? — Чимин разминался и смотрел в зеркала, но стоит мне повернуть голову в их сторону, как взгляд Пака застыл на мне. Не скоро я привыкну к этому. Я кивнул, после чего на пухлых губах мелькнула усмешка, и юноша добавил: — Интересное совпадение, я сам не люблю искусственное освещение, но включил ради тебя, ведь художник с плохим зрением — гиблое дело.       Его поступок заставил меня смущаться, хотя это и была обычная вежливость. Но меня так грел факт, что Чимин ради меня включил свет, вопреки своим предпочтениям. В итоге мы позволили окнам быть единственным источником освещения, после чего я сел поближе к ним, а Пак включил музыку, надев свой жемчуг (видимо, это его талисман) и забрав волосы в небольшой хвостик (который чертовски ему шёл!), начал погружаться в свой мир. Я удивился такой концентрации, Чимин резко стал серьёзным и начал оттачивать навыки. Движения мне напоминали его выступление, из этого я предположил, что в подобном стиле Чимин в принципе танцует.       Я тут же пришёл в себя и начал выполнять свою работу, всё же не как зритель пришёл. Пак для меня отличная модель по всем параметрам: у него пластичное тело, что помогает словить более эстетичный силуэт, а также наброски в движении лучше, чем просто сидячая фигура. Мне очень нравились положения его рук, те были словно крылья, он очаровывал этими движениями, я всё время себя отдёргивал и продолжал рисовать.       Чимин — контролёр во всём, парень чётко менял позиции ног и рук, движения были то резкие, то вновь плавные. Он действительно выглядел как лебедь, и ему не нужна была парадная одежда для образа. А когда закатные лучи солнца потревожили нас и начали подсвечивать Пака, то моя рука потянулась к сангине, дабы обозначить на фигуре вечерний свет. Чимин словно мотылёк, который дребезжит в лучах света, это выглядит слишком завораживающе, от чего я не сдерживаюсь и снимаю короткое видео, наводя камеру на танцора. Сосредоточенное покрасневшее лицо, серьёзные глаза, чёткость движений, а в дополнение к ним: оранжевые полосы света и такое же отражение в зеркалах наталкивает на мысль о моей будущей дипломной работе.       Придя в себя, я продолжил менять листы слишком быстро, мне очень хотелось зарисовать каждое движение ангела. В какой-то момент я позабыл, что рисую не для себя, а на заказ. Линий стало больше, в один момент, словно позабыв об аккуратности, я начал заполнять темным задний фон, позволяя танцору засветиться. Мне безумно нравился Чимин во время танца, это явно его призвание, однако юноша считал немного иначе. Он нахмурил брови, явно оставшись неудовлетворённым качеством последней связки, и начал повторять комбинацию движений снова. Это позволило мне немного дополнить свой набросок, однако Пак стал злиться и повторять движения вновь, но отражение в зеркале не показало то, что он хотел. Я честно не понимал, что парню не нравилось, как по мне, он ещё с первого раза сделал всё отлично. Чимин стал уже агрессивно переставлять ноги, повторять это снова и снова, я начал побаиваться такого разъярённого танцора, я впервые застал его таким. Уже хотелось подать голос, но я опоздал, и юноша споткнулся, упав на пол. — Чимин! — тут же кинул свои листы и подбежал к Паку.       Он недовольно прошипел, потирая локоть, на котором начало появляться покраснение. Я аккуратно дотронулся до его руки, рассматривая повреждённое место, но Чимин отдёрнул её и молча встал на ноги. — Продолжаем, — ледяным голосом отрезал юноша. — Стой, нужно приложить к будущему синяку что-то холодное, тебе нужно, как минимум, передохнуть, как ты будешь сейчас… — Я. Сказал. Продолжаем, — глаза танцора были полны уверенности и холода, меня это даже испугало. — Если я буду ныть из-за каждого ушиба, то в итоге ничего не добьюсь.       Я не мог больше противостоять такой настойчивости, поэтому мне оставалось сесть на своё место и продолжить рисовать. Меня поразил такой напор и целеустремлённость Пака, но также расстроил тот факт, что он не жалеет себя. Чимин переключил песню на телефоне и продолжил танцевать не хуже, чем до падения, несмотря на то, что ушиб по-любому давал о себе знать. Но на лице юноши даже не мелькнула эмоция боли, он продолжал требовательно вглядываться в своё отражение и оттачивать движения.       Пак оставался безупречным до конца, он танцевал примерно час, но признаков усталости даже не прослеживалось. За окнами почти полностью стемнело, пришлось включить ненавистный (нами) свет, а у меня накопилась неплохая стопка набросков. Я был измотанный, но довольный. Чимин объяснил путь до туалета, после чего я быстро сбегал и набрал бутылку ледяной воды, а по приходу обратно застал Пака за разглядыванием моих набросков. Я немного засмущался, но, сев рядом с ним, увидел искорки в глазах и приподнятые уголки вверх. — Юнги-хён, это очень красиво, — восторженно произнёс Пак, — особенно мне нравятся эти, — парень протянул листы, где был ураган из штрихов, хаотично разбросанные массы сангиной, когда на других я старался держать чистоту линии. — Здесь столько эмоций, завораживает.       Я был невероятно рад видеть восхищение в глазах Чимина, я искренне улыбнулся и отвёл взгляд в сторону, меня всегда смущали комплименты в адрес моего творчества, но это было чертовски приятно слышать. Я посмотрел на свою бутылку с водой и тут же перевел взгляд на правую руку Чимина, на которой уже был покрасневший синяк. Я решил без слов, тихо пододвинуться и прислонить бутылку к ушибу. Чимин тут же повернулся и вопросительно взглянул в мою сторону. — Лучше это было сделать сразу после падения, но сейчас тоже может помочь. Позволь хоть сейчас уменьшить ушиб, ты проделал отличную работу и заслуживаешь отдыха. — Что ты со мной сюсюкаешься, как с ребёнком, — недовольно шикнул Пак, — я же сказал, что мне не больно, а если я буду заострять внимание на мелочах, то… — Да-да, я это слышал, а теперь дай руку, — перебив Чимина, я уже без спроса придвинул его локоть поближе к себе и приложил бутылку к покрасневшему месту, — вон, наброски рассматривай.       Я хотел казаться таким же уверенным, как Чимин, хоть на деле таким не являюсь, но вроде бы сейчас это сработало, потому что танцор сдался и начал перебирать листы. Повисла тишина, которую разбавляли два дыхания. Пока Пак с улыбкой на губах рассматривал наброски, я старался держаться и не смотреть лишний раз на него, дабы не смущать. Но это чертовски сложно, мой взгляд всё же скользнул с бутылки на профиль Пака, и больше на миллиметр я двинуться не смог.       Глаза юноши были прикрыты чёлкой, а хвостик на голове придавал миловидный вид, мне очень понравился такой Чимин: в обычной белой футболке, со слабой улыбкой на лице, благодаря которой я смог увидеть вместо скул небольшие щёчки, а жемчуг на шее манил и хранил тайну, однако я ещё не дошёл до той стадии, чтобы быть в неё посвящённым. Неожиданно чужой взгляд застал врасплох за разглядыванием, однако я сегодня был через чур смелым, поэтому решил воспользоваться моментом, взглянув в глаза Чимина.       Светлая чёлка юноши немного мешала полностью рассмотреть его глаза, но я смог увидеть в них интерес и будто… одиночество. Создавалось впечатление, что в эти прекрасные глаза никто никогда ни вглядывался, ни рассказывал, какие милые веснушки у Пака на левой щеке, ни смотрел с теплом и молча говорил, что… (любит его). Я просто не поверю в то, что Чимина никто не любил, в него просто невозможно не влюбиться. Как я хотел бы просто утонуть в этих тёмных, как ночь, нет, скорее как галактика, глазах, окунуться внутрь этого юноши и познакомиться с его душой, его настоящей личностью. Говорят, что глаза являются зеркалами нашей души, но если так и есть, то мне невыносимо больно от мысли, что у Чимина самые грустные глаза, которые мне доводилось видеть. (интересно, Бусинка, а что ты увидел в моих?)       Мой взгляд переместился на приоткрытые пухлые губы и в один момент так захотелось до них дотронуться, убедиться, что это всё-таки не мягкий и сладкий зефир, ощутить их на… Нет. Я вновь взглянул в темные глаза, и в них горели две самые яркие звездочки, которые я когда-либо видел. Сегодня глаза Пака для меня — новое открытие. Они не источали холод как раньше, а манили, завлекали своим блеском, я был повержен их чарами, звёзды так звали к себе. Наверное, это сон, я поставил бутылку, приблизился чуть ближе к Чимину и, убрав чёлку с его лба, на грани слышимости прошептал: — У тебя чертовски красивые глаза…       Мне показалась, что я увидел пелену в его взгляде, но не смог получше рассмотреть, потому что Пак резко отдёрнул голову и, отодвинувшись, приобнял колени и отвернул голову в сторону зеркал. Я нервно сглотнул, облизал сухие губы и сказал: — П-р-рости, не знаю, что на меня нашло, я… — Уходи, — голос танцора был подавлен, он будто сдерживался из последних сил. — Чимин, подож… — Уйди, пожалуйста, — он не дёргался, а голос перешёл на мольбу.       Мне стало очень стыдно, я в одно мгновение подхватил свою сумку с джинсовкой и быстро направился к выходу, но перед тем, как закрыть дверь, произнёс: — Прости меня.       С лестницы спустился шагом, однако после сорвался на бег. Вылетев из здания, я побежал в сторону следующей станции метро, не в состоянии сейчас спокойно сидеть и делать вид, что всё в порядке. Погода испортилась, от умиротворяющего вечера не осталось и следа, всё затянуло тучами, линул дождь, однако мне было наплевать, в голове гудело одно слово: «Бежать!».       В глазах помутнело, я начал задевать людей, а вывески смылись в яркие пятна, поэтому мне пришлось остановиться и сесть на остановку. Повезло, я был там совершенно один. Вытирая слёзы со щёк, я вцепился в волосы и поставил локти на колени. Я испытывал максимальную вину и стыд, ведь именно я задел дорогого мне человека, Чимина (свою Бусинку). Он же просил не дотрагиваться до него, к тому же я знал, что Пак не подпускает людей к себе близко, так какого чёрта я сделал это?!       Мне было стыдно ещё из-за одного факта. Мысль, пробежавшая в голове, которую страшно даже озвучивать внутри себя.       (ощутить его губы на своих. Я хотел тебя поцеловать)

***

      Следующим утром я проснулся разбитым. Мне было мерзко смотреть в зеркало, потому что в отражении были страшные синяки под глазами. На меня смотрел человек, который задел Чимина. Всю ночь мучился в попытках заснуть, но сон был либо слишком чутким, либо я уже сам себе смог внушить, что спал. В метро я не застал Пака, может, это и к лучшему. Сидя в вагоне, я вспоминал то время, когда ездил без него, а после мы только-только начали общаться, однако я всё испортил. Хотя бы это не было иллюзией (наверное). Я будто сейчас проснулся после лучшего сновидения в моей жизни. Как бы мне хотелось не открывать глаза утром.       В университете, на удивление, я не застал Чонгука на нашем привычном месте, но и сообщений не было, значит он здесь. Я набираю номер друга и через пару гудков еле слышу голос Чона из-за людей рядом. — Хён! Хён! Я с Тэхёном, приходи на второй этаж, хён! — не успев ничего сказать, как Чонгук сбросил, и мне ничего не оставалось, как пойти в музыкальный корпус.       Изначально меня не очень привлекала мысль быть вместе с ними, особенно с Тэхёном, я боялся, что он мог буквально взглядом осудить, но после мне пришла идея взять номер Чимина, и я ускорил шаг. Я оказался прав, парни сидели на той самой лавочке, издалека они смотрелись как парочка. По пути к ним я услышал перешёптывания первокурсниц о друге Кима. Это не могло не вызвать подобие улыбки. Подойдя к будущей парочке, мы все поздоровались, однако на лице Кима я заметил презрение в мою сторону, однако я не удивился такому поведению. — Юнги-хён, можем отойти на минуту? — сразу же холодно выдал Тэ, после чего последовал недоумевающий взгляд Чонгука.       Я лишь кивнул, после чего Ким попросил подождать Чонгука и повёл меня в другой конец коридора, подальше от лишних ушей. Мы слегка спрятались за большим растением, после чего Тэхён скрестил руки на груди и требовательно спросил: — Что у вас с Чимином произошло?       Я не знал, как мне более понятно преподнести вчерашнее событие, но в итоге я сдался и пересказал всё как было (почти. Я не упомянул своих чувств в тот момент). Тэ повержено выдохнул, на удивление слегка улыбнулся и выдал: — Хён, я тебя мало знаю, но мне кажется, что вам было бы хорошо вместе. Проблема в том, что мой двоюродный брат очень сложный человек. У него толком никогда не было друзей, кроме меня, поэтому он не привык к такому вниманию, — Тэ закусил губу, раздумывая, что лучше сказать, после чего вновь на меня посмотрел и добавил: — Я помогу тебе. Дам пока что только номер брата, позвони лучше вечером, часов в девять, в это время Чимин обычно один в своей комнате, днём он сильно занят. — Спасибо! — единственное, что мне так хотелось сказать Тэхёну.       Как и в понедельник, я опять стал ждать вечера для «встречи» с Чимином. Я не мог слушать преподавателей, все мои мысли были лишь о том, что следует сказать Паку. В какой-то момент я начал писать текст на бумажке, продумывая идеальное извинение. Это оказалось не так просто. Мне сложно проявлять искренние эмоции, но в этой ситуации было важнее не потерять зачатки общения с Чимином.       В столовой мы сидели уже втроём, Чонгук закидывал нас вопросами, после чего мы сдались, и я рассказал всё как есть. Чон во время истории вскидывал от удивления брови всё больше и больше, никто не представлял такого исхода событий у нас с Паком. Я думал, что мы просто проведём дружелюбно время вместе, а в итоге всё переросло в нечто необъяснимое.       Изначально мы хотели с Тэхёном тихо с этим разобраться, но это было глупое решение, так как Чон мог тоже обидеться из-за недосказанности. Я даже осмелился и показал лист с текстом, парни вместе его прочитали и яро одобрили. Это придало немного уверенности. До «этого момента» осталось примерно восемь часов.

***

      Стрелки на часах сообщают, что пора звонить Чимину. Как бы я не пытался оттянуть момент, время всё равно стоит выше смертных. Я столько уже прокрутил сценариев в голове, исходов событий, что в какой-то момент морально устал и начал испытывать полное безразличие. В итоге я выпил успокоительное, в сотый раз перечитал текст на бумажке и с закрытыми глазами нажал на кнопку вызова. С каждым гудком моё сердце пропускало удар, я даже стал надеяться на отсутствие ответа, но тут я услышал знакомый (любимый) голос: — Алло? — я поставил звонок на громкую связь и, выдохнув последний раз перед серьёзным выступлением, начал зачитывать свой отработанный текст: — Здравствуй, Пак Чимин, это Мин Юнги, я попросил номер у Тэхёна. Хочу сказать, что очень сожалею о содеянном в понедельник, мой поступок не подаётся объяснениям, я нарушил твою зону комфорта и… — тут мои извинения оборвал тихий смех, что доносился из дмнамика телефона. — Ты будто диктор, который читает последние новости, — голос был мягким, вялым, явно уставшим, но совершенно неагрессивным, — ты даже составил текст, мне приятно, скрывать не стану.       Я растерялся, мой сценарий не предвещал такого, я ожидал криков или игнорирования, я не понимал, что сейчас следует лучше сказать, однако Чимин решил прекратить мои муки, сказав короткое: — Я прощаю тебя, Юнги-хён. — Правда? — Да. Я тоже должен перед тобой извиниться, я повёл себя эгоистично и грубо, прогнав тебя, а также нагло забрал наброски, не поблагодарив за это их создателя, — Пак явно задумался, а я боялся громко вздохнуть, дабы не испугать его мысль. — Хён, ты прощаешь меня? — Конечно, но я не нуждаюсь в оплате, я тебе это не раз пытался сказать, а сейчас позволь наброскам быть подарком в качестве извинения, — Пак лишь повержено выдохнул, а на моём лице засияла улыбка. — Чимин, мы снова можем общаться? — Можем, — у меня мелькнула мысль, что Паку пошло бы петь, его голос мягкий и успокаивающий, так и хочется заснуть под его монотонные рассказы. Я хочу думать, что сейчас на лице Чимина также мелькает улыбка, — но тогда и я должен преподнести подарок, а то мне совестно. — Тогда разреши мне приходить иногда к вам на вечерние тренировки и делать наброски. — Ты считаешь это подарком? — ласково спросил Пак, на что получил моё согласие. — Приходи, сколько душе угодно.       На долгие секунд двадцать повисло молчание, нам нечего особо друг другу сказать, однако никто не может нажать кнопку сброса. Тут ко мне подкрался Анри и, запрыгнув около лица, начал тереться о мою щёку и активно мурлыкать. Я что-то тихо прошипел коту и собирался его сбросить с себя, как тут услышал воодушевлённый голос: — Юнги-хён, у тебя есть кот? — в этот момент я прям увидел, как после вопроса рот Чимина слегка приоткрылся в удивлении, а глаза засияли. — Да, его зовут Анри́, но он обычный чёрно-белый кот, не породи… — Я тебе завидую, — по-доброму перебил Пак. — Не надо оправдываться за Анри, я уверен, он чудесный… я всегда хотел себе кота, но родители терпеть не могли шерсть и грязь в доме, а сейчас живу с Тэхёном, но он аллергик, — в конце последовал грустный выдох.       Внутри начало разгораться тепло, это вроде бы мелочь, но мне так нравилось, что у нас с Чимином появилось снова общее: любовь к котам. Я на мгновение представил, как Пак находится у меня дома и гладит пушистого друга. У меня теперь появилась ещё одна мечта. — Как-нибудь вы познакомитесь, ты понравишься Анри.       В какой-то момент у нас завязался диалог. Я удивился общительности Чимина, он с явной улыбкой на лице рассказывал о детстве, родителях, про их частный дом, который находится недалеко от берега пусанского моря. Он рассказывал о нелепых ситуациях с Тэхеном, о первом придирчивом учителе по танцам или, такая банальность, как они с Кимом любили в тёплое время года после школы зайти в до боли знакомое кафе. Чимин всегда покупал ванильное мороженое, а Тэ — клубничное. Я искренне смеялся с нелепых случаев Пака, мне очень понравился образ спокойного, прилежного ученика Чимина ещё с родным цветом волос, который на самом деле ненавидел правила и сразу после школы покрасился в блонд.       Истории Чимина я разбавлял своими воспоминаниями из детства: про любовь к рисованию, ссоры с родителями, похожую ситуацию с домашним животным. Мне нравилось открываться Чимину, узнавать его с новых сторон, мне нравился настоящий Пак. Этот был не тот парень в дорогой модной одежде, с хладнокровным взглядом и со стороны идеальным во всём. У такого Пака была искренняя улыбка и глазки-полумесяцы, обычная спортивная одежда, возможно, волосы, собранные в маленький хвостик. Он источал тепло и уют.       Я внимательно слушал очередной рассказ о том, как Чимин катался целый день в сеульском метро из-за незнания, где нужная ему станция, как тут услышал через телефон чужой голос, после чего Чимин ответил, что уже заканчивает и ему нужна минута. Я удивлённо посмотрел впервые за наш диалог на время, где стрелки указывали на начало двенадцатого. Мы разговаривали около двух часов. Не удивительно, что Тэхён попросил о тишине в квартире. — Хён, Тэ просит, чтобы мы заканчивали… — Я всё понимаю, мы и в правду разговорились на удивление. — Это точно… — Вновь образовалась тишина, я не мог первым нажать на кнопку сброса, видимо, Пак тоже не горел желанием (это вызывало приятно-сладкое чувство внутри). — Я могу прийти порисовать наброски к тебе завтра? — Конечно, я тебя встречу. Но там уже будут мои одногруппники. — Ничего страшного… — Тогда прощай, Юнги-хён? — Не надо говорить так, будто это наша последняя встреча. Лучше сказать «до встречи». — Хорошо, хён, — Чимин тихо усмехнулся и после уже сонным голосом добавил: — До встречи, верно? — Да, до встречи, Чимин, — я сам улыбался, у нас получалась немного нелепая ситуация. — До встречи, Юнги-хён, — Пак продолжал тихо смеяться, после чего немного помолчал и добавил: — Я всегда буду давать надежду на нашу следующую встречу, мы больше не расстанемся, веришь? — Целиком и полностью. — Тогда я сбрасываю, Юнги-хён. До встречи…       Повисла тишина. Я положил телефон на тумбочку и начал поглаживать кота, который лежал около моей подушки. Я устал от столь долгого общения, но был невероятно доволен. Засыпал с улыбкой на лице, воспоминая каждую мелочь в истории Чимина, обдумывая его слова, представляя его улыбку. Из головы не выходили два слова, которые будут понятны теперь вроде бы всем, но при этом только нам. «До встречи».