Бусинка

— Мы же купили достаточно пиццы? — в пятый раз переспросил Хосок. Мы стояли у квартиры Тэхёна с Чимином минут семь, и никто не решался постучаться в дверь. — Да. — А если пойдёт что-то не так? — Чон не унимался, а я стоял в ступоре и будто не мог пошевелиться. — Хосок, — я слегка устало посмотрел на друга, а в ответ получил испуганный взгляд, — хватить накручивать себя. Давай уже откроем эту чёртову дверь.       Я не дал другу ответить и нажал на дверной звонок, после чего почти сразу открыл Ким. — О, пришли наконец-то! — перед нами предстал юноша в дурацких очках-звездах, на фоне переливались фиолетовые огни и играла музыка. — Испугались? А теперь проходим!       Мы осторожно зашли в квартиру, после чего направились за Тэхёном прямо в гостиную. Ощущая общую атмосферу, у меня появилось странное чувство, будто я употребил запретные вещества и мир стал ярче, громче. В гостиной под громкую музыку танцевали довольные Чонгук с Чимином, но меня больше поразил Пак. Этого человека я каждый раз открываю с новой стороны. Прямо сейчас он искренне веселился и смеялся, параллельно дурачился с макне и нелепо двигался в такт безвкусной музыке. — Эй! — громко рявкнул Ким, чтобы двое танцующих обратили на нас внимание. — Они наконец-то пришли!       Мне было жутко дискомфортно, посмотрев на Хосока, я понял, что не один в тревожном состоянии. Такое чувство, будто мы вторглись в состоявшуюся компанию и теперь будем лишними до самого конца. К тому же я не сторонник таких вечеринок, я даже не подозревал, что они такое закрутят. — Чего вы стоите у дверей, проходите! — позвал Пак, и последний слабый шанс покинуть эту квартиру увенчалась провалом.       Музыку сделали тише, после чего веселая троица пригласила нас присесть на диван. Мы с Хосоком сели рядом, с левой стороны от меня появился Чимин, а два кресла достались Киму с Чоном. На небольшом стеклянном столике стояли открытые бутылки соджу и коробки с пиццей. — Вам надо быстрее выпить, а то заснёте скоро! — радостно воскликнул Тэхён, начав разливать всем алкоголь, параллельно шутя с Чимином и заливаясь искренним громким смехом.       Я глянул на рыжего друга: на его лице вновь была маска позитивного человека. Он о чём-то говорил с Тэхёном, а я чувствовал себя космонавтом, которого вынесло за борт корабля, и ему остаётся только покорно ждать смерти в бескрайнем тёмном пространстве. — За сегодняшний вечер! — счастливо крикнул Чонгук и мы все одновременно выпили до дна.       Я будто только сейчас вспомнил про Чонгука, настолько себя чувствовал потеряно здесь. Чон улыбался, смеялся, но мне казалось, что за этим позитивом скрывался страх посмотреть в мою сторону, уж больно сильно он «не замечал» меня. Я пообещал себе, что поговорю с Гуком сегодня по душам. Пусть троица и выглядела так, будто осушила четыре бутылки соджу, но на самом деле парни были просто слишком позитивные. — Может, уже откроем пиццу? — спросил Чонгук, повернувшись в сторону Хосока, будто спрашивая разрешения. — А, да, конечно! А то сейчас остынет! — Хосок заулыбался ещё сильнее, после чего Чонгук самый первый открыл коробку, и все присоединились за ним.       Ну, почти все. На месте остался сидеть Пак. Юноша заметил мой взгляд и лишь кивнул, мне этого было достаточно, Чимин одним движением сказал: «Не волнуйся, мой Юнги-хён, так надо». — Хосок-хён, а откуда ты приехал? Я раньше тебя не замечал в университете. — Чонгук, как обычно, жевал и параллельно задавал вопросы, которые можно было с трудом понять. Это вызвало впервые за вечер улыбку. — Гляньте, Юнги-хён наконец-то улыбнулся! — подал голос Тэхён, после чего вновь начал наливать соджу со словами: — Вам двоим нужно побыстрее пропустить первые стопки и развеселиться!       В круговороте из соджу, ярких огней, шумной музыки и дурацкого юмора мы быстро с Хосоком повеселели, я не заметил, как уже расслабленно сидел на диване и смеялся с очередной шутки Кима. Троица довольно быстро приняла Хосока, здесь сильно помог алкоголь, они сразу же начали вместе шутить, а Чон охотно отвечал на вопросы о переезде, о нашем знакомстве ещё со школы. Никто не держал на Хосока зла или обиды, мне даже показалось, что юноша всегда был частью компании. Меня также удивляло поведение Пака и Кима, они были очень громкие и позитивные, я впервые видел Чимин таким, сейчас он звал всех танцевать. — Давайте выплеснем весь негатив! — Подскочил Пак и начал включать на всю громкость музыку. — И отказы не принимаются, Юнги-хён!       Я уже и не помню, когда последний раз танцевал. Никогда это не любил, а сейчас нужно позориться перед Паком. Он схватил меня за руки и вывел в центр помещения, начав нелепо подпрыгивать и улыбаться своей искренней улыбкой. — Хён, давай вместе! — Чимин начал передо мной смешно двигаться, это не могло не вызвать улыбку, также было приятно от осознания, что профессиональный танцор специально дурачится, чтобы я не боялся вести себя также.       Остальные юноши также веселились, это больше было похоже не на танец, а на дурачество детей. Я сам начал глупо двигаться, Чимина это ещё больше развеселило и он снова схватил меня за руки, мы стали вместе громко смеяться. — Ты выглядишь очень позитивным для человека, который вчера валялся в постели без сил, — приблизившись, я попытался сказать обычным голосом, однако из-за дикой играющей музыки это перешло на крик. — Иногда можно и повеселиться! — Пак словно ушёл от ответа, но допытывать юношу я не хотел. — Хён, ты так в клубе никогда не танцевал! — сквозь смех подал голос Чонгук, а я одарил его своей самой искренней улыбкой. — Я тебе больше скажу, он на выпускном так не радовался! — крикнул Хосок, от чего все засмеялись, после чего Тэхён схватил бутылку соджу и выпил с горла. — Танцуйте так, будто это ваш последний раз! — После выкрика Тэхёна все стали ещё более энергичными, а Ким продолжил распивать бутылку соджу.       Я не знаю как долго ещё танцевал, параллельно попивая соджу и дурачась с Паком. В какой-то момент мой ментальный возраст напомнил о себе: я устал, поэтому решил присесть на диван. Удалось мне это не сразу: Чимин нагло тянул за руки, однако я смог настоять на своём и сейчас с улыбкой на лице следил за всеми со стороны. Мне было приятно видеть как троица приняла Хосока, сейчас он дурачился с Кимом, чего я совсем не ожидал. Я даже не заметил, как ко мне кто-то подсел. — Мы давно не разговаривали по душам, хён, — ласково подал голос Гук.       С появлением двоюродных братьев мы действительно начали реже общаться, я вспомнил на мгновение время, когда мы были одни друг у друга и жили самой спокойной жизнью. Я потрепал тёмную макушку с фиолетовыми прядями и сказал: — Я не заметил, когда мой маленький Чонгук начал ухаживать за своим идолом, Ким Тэхёном. — Ты тоже стал близок с Чимин-хёном, я рад за вас. — Чон схватил мою руку и, убрав её от потрёпанных волос, начал заламывать на свою сторону, принося дискомфортные ощущения. — Ай, маленький засранец, сейчас получишь. — Я начал вырываться и пытаться дать по голове вредному Чону, на что Чонгук засмеялся и заключил меня в крепкие объятия. — Я сильно скучал, хён. — Макне уткнулся в мою шею и начал слегка тереться носом, а я сильно засмущался и лишь поглаживал спину друга. — Столько раз хотелось поделиться разными ситуациями с Тэхёном, мы даже начали работать над совместной песней, представляешь? — Как ты его уговорил? — Я действительно удивился, а Чонгук лишь засмеялся, предаваясь воспоминаниям. — Тэ как-то упомянул, что ему нравятся уверенные и немного даже жёсткие люди, поэтому при следующей встрече я зажал хёна у стены и брутальным голосом сказал, что мы будем записывать супер хит, а он знаешь что ответил? — Представляя эту ситуацию я начал смеяться вместе с Чоном, особенно мне понравилась уточнение про брутальный голос. — Тэхён не выдержал и засмеялся? — Почти, перед этим он уверенно добавил, что играет Баха с шести лет. — Мы не могли перестать тихо смеяться, я представлял всю нелепость ситуации и удивлялся, как Ким смог сдержаться. — Однако после хён согласился, и мы почти каждый вечер работали в студии, у Тэхёна очень приятный бархатный тембр, мне безумно понравилось с ним работать… а ещё знаешь что? — Что?       Гук отстранился и, заглянув мне в глаза, прошептал: — Я почти закончил свою собственную песню для Тэхён-хёна. — Ты же позволишь послушать? — Я хочу показать всем вам в один момент, поэтому придётся подождать. — Мой Чонгук-и действительно вырос. — Я вновь потрепал парня по волосам, на что получил слегка обиженный взгляд. — Хён, я же не прям ребёнок, не надо называть меня Чонгук-и, это ужасно.       Я вновь посмеялся с младшего и убедил, что у самого язык не повернётся всерьёз такую слащавую гадость произнести.       Взглянув на троицу в центре комнаты, я удивился, как у них ещё есть силы танцевать, особенно у Чимина. Юноши где-то взяли ещё пары дурацких очков, на Паке были очки с красной каёмкой в форме сердец, а на Хосоке вообще красовались две пары. Мне нравилось видеть Чимина счастливым, энергичным, пусть это и было непривычно. — Хён, прости за тот случай в столовой, — тихо произнёс Чон, смотря на свои руки, он явно вынашивал эту строчку долго, — Хосок-хён оказался славным человеком, я глупо приревновал. — Я тоже ревновал тебя к Тэхёну. — На моё высказывание Чонгук резко поднял голову и удивленными глазами посмотрел на меня. — Поэтому тебя понимаю, главное, что сейчас мы общаемся, как и прежде.       Чон лишь по-доброму улыбнулся и наверное хотел что-то сказать, однако его сбил громкий голос Тэхёна, который позвал всех присесть. Уставшие юноши убавили музыку до минимума и, довольные, повалились на мягкие места. — Нужно сделать перерыв, — подал голос Хосок около меня, схватив кусок пиццы. — Может сыграем в «было или не было»? — ехидно улыбнувшись, спросил Тэхён.       Не дождавшись нашей реакции, юноша подскочил и начал всем наливать алкоголь. Никто не горел желанием принимать участие. Помню, на школьном выпускном я по глупости решил сыграть и после стало как-то стыдно. — Значит, ты хочешь порыться в грязном белье каждого, — ухмыльнулся Чимин, — тогда я начну игру. Я никогда не ходил по улице голый.       Мы с Чонгуком и Хосоком недоумевающе переглянулись, вопрос был откровенно дурацкий, однако на лице Кима мелькнула сначала растерянность, после чего он с азартом прикусил губу и, подняв рюмку, произнёс: — Засранец.       А теперь мы все с улыбками на лицах и открытыми ртами пялились на Тэхёна, после чего последовал хохот Чимина. —Хён, ты действительно это делал? — недоумевающие спросил Гук. — Как-то проспорил по пьяни блондинистому гадёнышу напротив и пришлось обнаженным пройтись по ночной улице. — У меня даже видео осталось, — подмигнул Пак. — Всё, закончили с этим, Чонгук Чон, твоя очередь, — перевёл тему Тэ.       Макне задумался, надув губы и посмотрев на свои руки, затянулась пауза, после чего Чонгук всё же застенчиво сказал: — Ну, я, например, никогда не влюблялся в девушку.       Этот вопрос сбил с толку. Я начал быстро вспоминать прошлое и осознал, что никогда ни в кого не влюблялся. Просто так получилось. Объясняться я, конечно, не буду, просто оставлю рюмку полной. Посмотрев по сторонам, понял, что не один такой. Чимин с Хосоком замялись, и выпил в итоге только Тэхён. Ким с удивлением взглянул на нас, после чего произнёс: — В какой гей-клуб я попал.       Ситуация действительно получилась комичной. Все кроме Тэ смущённо пытались спрятать взгляды, пока музыкант не закатил глаза: — Всё, неженки, продолжаем. Теперь моя очередь задавать вопрос. — Юноша призадумался, после чего хитро ухмыльнулся и выдал: — Я никогда не целовался с человеком из этой комнаты.       На долю секунды я расслабился от осознания, что снова пропущу ход, однако как только Хосок уверенно потянулся за соджу, в меня попала молния в виде затерянного воспоминания. Резко, неожиданно, обжигающе. Брови от удивления поползли вверх, и вот я вновь на выпускном с другом. Была уже глубокая ночь, все помнится размытыми пятнами, поэтому неудивительно, что я просто забыл про тот сюрреалистичный момент, который можно спутать со сном. Вокруг нас танцуют люди, громкая музыка, яркие огни, мы будто в последний раз тогда отрывались, я не успел заметить, как к моим губам прильнул друг. Наша пара нелепо замерла среди танцующих фигур, однако всем было всё равно. Я стоял в ступоре, пока Чон осознавал, что я не буду отвечать на поцелуй, и постыдно отодвинулся.       Взгляда Хосока не помню, словно он пытался спрятать глаза за чёлкой, я лишь услышал тихое: «Прости, не знаю, что на меня нашло». А на следующее утро я попытался обсудить этот момент с другом, однако Чон не понимал, что я имел в виду. Я поверил Хосоку, после чего время стёрло странный момент, только сейчас понимаю, что друг всё помнит лучше меня.       Смотрю на Пака, у него взгляд испуганный и напряжённый, после мой растерянный взгляд перемещается на Хосока, у которого на лице проглядывается немая мольба, словно он спрашивает: «Разве ты не помнишь?». Моя трясущаяся рука неуверенно тянется за рюмкой, но внутреннее чувство не позволяет этого сделать. Окончательно теряюсь, не понимаю, как лучше поступить. Меня сверлят взглядом все присутствующие, в голове ураган, спутанный клубок, я должен… я не могу.       Стоп.       Резко подрываюсь и направляюсь в комнату Чимина, откуда получаю выход на балкон. Открываю окно нараспашку и полной грудью вдыхаю свежий воздух. Вижу на подоконнике сигареты, нервно поджигаю одну и заполняю легкие дымом. Нужно успокоиться. Делая затяжки, я постепенно привожу в норму дыхание. Машины с четырнадцатого этажа словно мурашки, наблюдение за ними успокаивает. Я разглядываю разноцветные вывески, многочисленные огни, а от отдаленного звука автомобилей даже клонит в сон. Атмосфера больше не давит, не напрягает, в одиночестве, в темноте я прихожу в себя и тушу окурок о пепельницу. — Юнги. — Проходи, Хосок. — Я будто засыпал, всё резко начало казаться таким отстранённым, мне нравилось наблюдать за ночным городом. — Смотри, какой Сеул красивый отсюда. — Юнги, я не ночной вид с тобой пришёл обсудить, — по голосу, что доносился теперь рядом, понимаю, что юноша на нервах, однако меня не покидало чувство, будто я в скафандре и всё происходящее просто помутнение рассудка. — Юнги, что сейчас произошло? — Я не захотел играть и решил отдохнуть. — От друга исходило напряжение, а для меня это был будто утренний дружеский разговор с двумя кружками кофе. — Посмотри на меня, — жёстко требует юноша, после чего я полуприкрытыми глазами заглядываю в лицо напротив и вижу, что глаза друга на мокром месте, — ты же всё помнишь. Я соврал на следующий день, чтобы не вызвать неловкости в нашем общении, чтобы не потерять с тобой хотя бы дружбу. Почему ты не выпил вместе со мной? — Это была случайность, поэтому за поцелуй считать не… — Нет, Юнги, не случайность! — Чон начал повышать голос, а по щекам потекли соленые дорожки. — Я не из-за минутного помутнения это сделал, я был влюблён в тебя, придурок! Я был почти уверен, что это взаимно, но ты не ответил, и я решил всё оставить как прежде! Однако даже спустя годы я не смог тебя забыть, решил вновь наладить контакт, перевелся сюда, надеялся, что, может, при виде тебя я выкину мысли о глупых чувствах, но знаешь что? Чувства остались такими же сильными, как и в старшей школе! — Порыв эмоций друга дал невидимую пощёчину, я резко пришел в себя и с полным недоумением смотрел на плачущего Хосока. — Что со мной не так? Почему не я? Почему Чимин?! Я всегда тебя поддерживал, принимал, а он только отталкивает тебя, однако я всё равно остаюсь в стороне! — последние предложения юноша чуть ли не рявкнул, после чего я начал активно вытирать слёзы. В конце концов Хосок посмотрел на меня покрасневшими глазами и горько добавил: — Неужели я не заслужил ответной любви? — Хосок, — я испуганно дотронулся до его дрожащих плеч, начав аккуратно поглаживать, в попытке успокоить Чона, — ты прекрасный человек, я даже не догадывался о твоих чувствах. Прости, но я не могу принять их и буду всегда ряд… — Прости, — резко перебил юноша, заглянув мне в глаза. — За…       Однако не успеваю договорить, как Хосок обнимает меня за шею и впивается в губы. Эффект дежавю: я снова на школьном выпускном, однако сейчас друг напористее, он не собирается отстраняться и жадно целует мои губы, пока я растеряно стою и на весу держу руки, не собираясь обнимать друга. Ватными руками пытаюсь отстранить Чона, однако он лишь зарывается пальцами в мои волосы и продолжает пытаться получить хоть каплю взаимности. Я чувствую холодные дорожки слёз на щеке юноши, он прямо сейчас плачет, меня резко пробивает и я уже собираюсь сильно оттолкнуть человека, но меня останавливает до боли знакомое и такое душераздирающее: — Хён.       Я одёргиваю голову и вижу посередине комнаты Чимина. Он стоит словно призрак, тело не двигается, только ночные огни города подсвечивают лицо Пака и подсказывают, что юноша сейчас также плачет. Я не вижу чётко взгляда Чимина, однако одно слово, которое было сорвано с его губ даёт понять, что юноша в полнейшем отчаянии. Я услышал всхлипы из комнаты, хотел уже подойти ближе, однако в ответ услышал надрывистое: — Ненавижу тебя!

Bon Inver, St. Vincent — Rosyln

      Чимин пулей выбегает из комнаты, все мысли в один момент испаряются, я тут же срываюсь с места, позабыв о растерянном Хосоке. В данный момент для меня существует только Чимин, который в одних носках выбегает на лестничную площадку и спешно спускается по ступенькам. Меня не останавливает голос Чонгука где-то сзади, тот факт, что я без обуви, лёгкое помутнение в сознании, сейчас у меня была одна единственная цель: догнать плачущего Чимина. Я перепрыгиваю через несколько ступеней сразу, чувствуя холод и боль в ступнях, однако больнее становится, когда слышу всхлипы на два этажа ниже меня. Я ускоряюсь, но этого недостаточно, у Пака лучше выносливость и я на втором этаже слышу звук открытой двери. Почти перепрыгнув последнюю лестницу, я толкаю дверь плечом и вылетаю на улицу, сразу нахожу взглядом яркое зелёное пятно и со всех ног лечу за ним. — Чимин! — Пересохшее горло обжигает порыв ветра, однако я снова во весь голос кричу: — Чимин, стой!       Однако Пак только ускоряется, перебегая дорогу, направляется в парк, где можно спрятаться в тени деревьев. Я не могу упустить Чимина, я столько раз уже обижал его, сейчас не могу просто отстать от парня и ещё больше прибавляю скорости. Чувствую, как ступни начинают жечь, явно пошла кровь, однако сил придаёт мелькнувшая в голове улыбка Пака, которая сменяется заплаканными глазами. Мои глаза начинают щипать слёзы, по лбу стекает пот, щёки красные, дыхания и сил не хватает, однако я не могу остановиться, я обязан догнать Пака.       Фонари в парке подсвечивают тропинки, однако густые кроны деревьев создают пласты теней, которые могут здорово спрятать юношу. Я слегка сбавляю темп, стараясь вслушаться в шёпот листьев, сквозь который я слышу еле доносимые всхлипы. Я оборачиваюсь назад и понимаю, что Пак свалился на землю калачиком под дерево. Собираю в кулак крупицы сил и налетаю на Чимина, хватая его в объятия, дабы он не сбежал. — Уйди! — Чимин пытается вырваться, однако я зажимаю руки и ноги Пака, тем самым притягивая его к себе со спины.       Чимин сопротивляется, однако мы оба жутко устали, и в итоге юноша сдаётся, расслабив все конечности. Мы загнанно дышали, а Чимин всё продолжал плакать. Я столько хотел донести до юноши, однако в данную минуту нужно прийти в себя, поэтому с прикрытыми глазами обнимал Пака со спины и ждал подходящего момента. Ноги гудели, воздуха не хватало, но я понимал, что обязан ради Чимина встать и унести его на скамейку.       Пока я был в кофте и жилетке, на Чимине была надета лишь одна зеленая рубашка с коротким рукавом, ему явно было холодно, тем более мы лежали на сырой земле. Я делаю глубокий вдох, встаю и всё ещё без слов поднимаю Пака на руки, направляясь в сторону лавки. Посадив юношу, я снял с себя одежду, оставшись в одной белой футболке, после чего протянул кофту парню. Чимин краснющими глазами недовольно глянул на меня, после чего вновь опустил голову вниз. Я решил не настаивать и лишь заботливо накинул вещь на плечи юноши. Опустившись на колени и, посмотрев на заплаканное лицо, тихо спросил: — Почему ты убегал от меня?       Я наблюдал, как его глаза становились стеклянными и по раздраженной коже вновь покатились слёзы. Пак закрыл лицо ладонями и начал снова всхлипывать, а я хотел всеми способами его успокоить, но при этом боялся сделать лишний шаг или сказать не то слово. Я осторожно начал поглаживать плечо юноши, на что парень ещё больше сжался, словно пытаясь уменьшится до крупинки и спрятаться от меня. Осознав, что Чимин не начнет разговор первым, я решил вновь заполучить доверие Пака. — Я вижу, что тебе больно, однако и моё сердце также кровью обливается при виде плачущего тебя, — произносил слова шёпотом, будто боясь спугнуть юношу. — Когда ты убегал от меня, то я осознал, что просто не могу потерять тебя. Я нёсся со всех ног и пробежал бы ещё тысячи километров, чтобы остановить твои слёзы. — Почему вы целовались? — сквозь слёзы впервые подал голос Пак. — Зачем ты г-говорил и сейчас прод-должаешь утверждать, что сделаешь для м-меня всё, а в итоге… целовал-лся с Хосоком? — Каждое слово словно нож врезалось в моё сердце, было невыносимо видеть, как Пак со всхлипами выдавливал из себя каждое слово. — Хосок ко мне неожиданно полез, но я не собирался отвечать ему. — На мой ответ Чимин неуверенно убрал одну ладонь с лица и посмотрел мне прямо в глаза, словно проверяя честность ответа. — Я хотел оттолкнуть Хосока, но в этот момент появился ты. Я не люблю его, слышишь? Я…       (хочу целовать лишь одного человека)       Сейчас я понимал, что обязан пересилить себя и сказать правду, как бы сложно не было. А умоляющий взгляд Пака добивал окончательно. — Хочу целовать лишь одного человека… — сказал ели слышно, но Чимину было этого достаточно. — И кто он? — на глазах парня вновь наворачивались слёзы, а я чувствовал, как сам уже не выдерживал и мог вот-вот заплакать.       Я еле дотронулся до щеки Пака, вытерев большим пальцем горячие дорожки, после чего взглянул в глаза напротив, устанавливая зрительный контакт. Его глаза блестели и источали обиду, это была последняя капля, и я почувствовал, как по моей щеке потекла слеза. Я совершенно перестал отдавать отчёт своим действиям, сейчас меня распирало всего изнутри, я не верил в реальность происходящего, когда осторожно приблизился к лицу юноши и слабо дотронулся до чужих губ. Они были невероятно мягкие, внутри словно только что закончилась буря, я уже не осознавал правильность действий, не думал о последствиях.       Немного отстранившись, я хотел уже открыть глаза и извинится за постыдный поступок, однако вновь почувствовал мягкость чужих губ: Пак сам прильнул ко мне. На этот раз Чимин первый нежно поцеловал мою нижнюю губу, приоткрывая рот, прося большего. Я начал отвечать на поцелуй, пытаясь подарить всю свою накопленную за эти месяцы любовь к Бусинке.       Я оглаживал большим пальцем щёку юноши, медленно вводя его в поцелуй, когда Чимин свои дрожащие ладони упокоил на моих плечах, сминая ткань футболки. Медленно расцеловывая пухлые губы, чувствуя сбитое дыхание и чужие прикосновения, я мысленно обещал себе, что буду оберегать Бусинку от всего мира, не позволяя больше течь его слезам. Мне нужно было отстраниться, дабы сделать глоток воздуха и взглянуть в глаза напротив, убедиться, что Пак не исчезнет словно мираж. Глаза юноши продолжали блестеть, но это были уже не слёзы, а отражение его души. Передо мной предстал настоящий Чимин, его взгляд источал тепло и любовь, которая окутала меня с головой. — Ты и есть этот единственный человек, — на грани слышимости произнёс, на что Чимин вновь начал плакать, однако сейчас он улыбался. Я понимал, что это были слёзы счастья. Пак кинулся ко мне в объятия, а я максимально крепко прижал к себе юношу, спрятав от всего мира.       За нами подглядывали только ночные фонари.