Стань моим бестселлером

«Быстрей… Быстрей…» — кружилось заклинанием в голове Макса, преодолевая ступеньку за ступенькой. Сердце колотилось, желая покинуть грудную клетку от напряжения. В висках гудело. А желание было одно — не опоздать! Ещё пролёт, и следующий, дыхание сбивается… Но он бежит, не обращая внимания на усталость. Что там? Что происходит? Успею ли? Вопрос за вопросом разжигал тревогу, перерождая её в панику. Вот заветная дверь. Оттуда слышится шум. Не задумываясь, мужчина таранит плечом. Кусок дерева не подаётся, но издаёт хруст. «Что же делать?» — стучит кулаками, но никто не реагирует, шум затихает. — Блядь! — взъерошивая волосы, писатель пытается что-то придумать. Изучая дверь, отмечает наличие одного простого замка. Уперевшись в косяки, бьёт ногой. Не получилось. Злость закипает. Ещё раз — дверь трещит… И ещё. Створка вылетает внутрь, перекосившись. Преодолев коридор, Макс застыл, приковав к себе испуганные, помутневшие от спиртного взгляды. Сам же блондин был в ужасе от увиденного. В нос бил тошнотворный запах спиртного. В полутьме от света дешёвой лампы стояли пару мужчин. А между ними, на коленях, — невменяемый Илья, которого, схватив за волосы, держали лицом напротив одного из них. Одежда разорвана, чем-то залита, на глазах застыли слёзы. На лице — пара ссадин. — Что тут происходит? — в ужасе зачем-то спросил мужчина, переводя взгляд с насильников на парня, который как-то уж тяжело дышал. Заметив краем глаза ещё одно тело, что не подавало признаков вменяемости, что-то бубня под нос, узнал в нём опекуна. — Уе… ебуй отсюда! — отойдя от шока, грозно промямлил алкаш, стоящий позади жертвы. — Убрали свои грязные руки, — приходя в себя, осознавая происходящее, злость закипала по-новому. Сжав кулаки до хруста, процедил сквозь зубы Макс. — Чт… — писатель не выдержал, перебив второго кулаком по челюсти, сократив расстояние. Бросив подростка, который сразу обмяк на полу, переступив хрупкое тело, чуть не наступив на руку, бросился на помощь собутыльнику. Но количество выпитого дало о себе знать, мешая концентрироваться на оппоненте, позволяя писателю увернуться вбок, пропуская нападавшего мимо — целовать стену. Разминая ушибленный кулак, Березов быстро оглянулся, убедившись, что уроды не спешат подниматься. Услышав мычание, поспешил к юноше. — Илья, ты как? — приподняв его, облокотив на себя, убрал влажные локоны с глаз. Парень был в отключке, что-то мыча под нос, тяжело дыша. На щеках — румянец. — Что они с тобой сделали? — прошептал тот, обдумывая, что делать. Послышались телодвижения со стороны нападавших, невнятное, наверное, маты. Подхватив подростка на руки, двинулся в сторону выхода, захватив в коридоре знакомую парку. Выйдя во двор, аккуратно усадил тело на лавку рядом с подъездом, накинув верхний элемент одежды. Сел рядом, придерживая, вызвал такси, надеясь не встретить прохожих, не желая объясняться. К счастью, машина приехала быстро. Погрузившись в неё, покинули неприятное место. Таксист косился, но молча вёз, не желая влазить в чужие заботы. Макс же, прижав юношу к себе, пытался унять мысли, не веря увиденному, не понимая. Илья же, как и ранее, лишь мычал, сбивчиво дыша, пропахший спиртным. Это ещё больше вгоняло в панику — не понимая, что делать, как поступить. Больница? Нет, не похоже, что всё настолько плохо. Полиция? Позже, сначала надо помочь парню. Злость граничила с тревогой, по очереди пересиливая друг друга. Транспорт остановился. Достав пару купюр, даже не смотря, писатель покинул средство передвижения с Ильёй на руках. Преодолел холл. Лифт. Входную дверь. Не включая света, скидывает парку юноши, несёт того в зал, ложа аккуратно на диван. Скинул своё пальто, не думая о порядке. Присел рядом, на корточки. Состояние парня мало менялось. Проведя ладонью по волосам, убирая их, открывая лицо. Тяжёлое дыхание, лёгкое подрагивание прикрытых длинных, как для парня, ресниц. — Илья… — еле слышно, мягко звал его писатель, бегая глазами по чертам юноши. — Как мне тебе помочь? — спросил он в темноту, печалясь от состояния лежавшего, перебирая варианты. А какие они были? — Ма… — пытаясь что-то неожиданно сказать, еле промычал юноша, пытаясь удачно встать, но падая обратно. — Илья! — сев рядом, на край, придерживая, воскликнул мужчина. — Что? Что, я слушаю… — панически тараторил блондин. — Пло… Плохо… — еле выговорил брюнет, уткнувшись в грудь писателя. — Что болит, чем помочь? — придерживая за плечи, поинтересовался он, радуясь уже хоть чему-то. — В… внизу… Жалко… — Что? — не понимая, мужчина начал ощупывать, сначала низ спины, аккуратно, медленно, боясь причинить боль. Дыхание парня же как будто учащалось, но он не придавал этому значения, будучи погружённым желанием найти причину. — Не-е… там… — промямлил он, положив ладони на грудь блондина, сжав рубашку, прижавшись. Передя на переднюю часть, ощупывая низ живота, задевая что-то рукой, вызывая тихий полустон у юноши, заглушённый тканью. Отдёргивая руку, испуганно подскочив, осознавая ситуацию, от чего парень падает обратно, поворачиваясь неуклюже на бок, пряча руки в поджатых ногах, дыша обрывисто, тяжело, мыча, переходя на приглушённый стон. — Что эти уёбки сделали? — стоя ошарашенный перед уязвимым, как оказалось, не только пьяным подростком, поинтересовался у кого-то Макс. — Плохо… очень плохо. Жарко… — голос обрывался уже не только от состояния парня, слышались схлипы, что ещё больше дезориентировало мужчину. Думая, как быть в данной ситуации, он наблюдал за попытками Ильи снова приподняться. После пары неудачных попыток ему удалось, придерживаясь руками за быльце дивана, на ватных ногах он куда-то хотел пойти. Делая медленные шаги, пошатываясь, как будто в любой момент он мог упасть. — Стой! — придя в себя, Макс поспешил сократить между ними расстояние, в последний момент ловя лёгкое, хрупкое тело, придерживая, оседая вместе на пол, прижав парня спиной к себе. Тот же закинул голову назад, уместившись на плече кумира, обжигая дыханием его ухо, вызвав лёгкие, приятные мурашки по телу. Спереди почувствовались телодвижения, звук расстёгивающейся ширинки. — Что ты…? — Давит… Не могу… — шёпотом промямлил юноша, обрываясь стоном, тихим, тягучим, потом недовольным. — Илья… — пытаясь уместить в голове происходящее, прошептал писатель. Что делать? Он не знал. Сидя во тьме, ощущая перегар, что заполнял уже комнату, он мог лишь чувствовать неуверенные движения подростка, сопровождаемые полустонами. Находясь рядом, ощущая, слыша, Макс чувствовал себя странно: лёгкое тепло струилось по венам с каждым новым тихим постаныванием от рядом сидящего. Возбуждая. Бросая в жар. Капля пота стекла по молодому лицу. Осознав, мужчина поджал губы, крепко обняв юношу, мешая двигаться рукам, заслужив возмущённое мычание. Обдумав дальнейшие действия, медленно, неуверенно, поглаживая, одной рукой спускался вниз по телу парня. Из-за оборванной футболки, задевая голую нежную кожу, вызывал тихий, протяжный стон. Дойдя до пульсирующей плоти, аккуратно сжал, породив ещё один стон, уже громче, а за ним следующий… Что зажигали что-то непонятное внутри писателя. Неправильное, постыдное. Двигая рукой аккуратно, понемногу наращивая темп, боясь навредить. Илья дышал тяжелее, обрываясь приглушёнными стонами. Подрагивая, слегка повернулся, полуоборотом прижимаясь, одной рукой сминая бедную рубашку, пропитавшуюся потом от напряжения двух тел. С увеличением темпа стоны учащаются. Макс оскаливается, сжимая зубы от понимания того, что происходит, и ощущения твёрдости внизу, в штанах. Илья, подрагивая, сладко стонет. Становится душно. В грубых руках плоть твердеет сильнее, чтобы извергнуть липкую субстанцию, пачкая всё, что может, заставив парня выгнуться, довольно выкрикнув в тишину, обмякнув обратно, продолжая тяжело дышать вместе с кумиром. Время застыло. Они сидели на полу. Только террор сердец нарушал нависшую тишину. — Спасибо… — промямлил Илья, аккуратно отталкиваясь от Макса, снова пытаясь аккуратно подняться, что, на удивление, хоть и неуклюже, но получается. — Илья… я… — неуверенно начал мужчина, поднимаясь медленно следом. — Я в ванную… — зачем-то уточнил подросток, придерживаясь за что-то руками, идя к цели. — Я не… — Прости… — перебив, еле слышно прошептал брюнет, застыв в проходе, после чего скрылся за углом, добравшись всё же до нужной комнаты, что подтвердил появившийся свет в коридоре и со временем — звук воды. Оставшись стоять один, переваривая случившееся, Макс сел обратно, облокотившись о подлокотник, пытаясь унять чувства и выровнять дыхание. «Кто ещё должен извиняться?..» — пронеслось в голове писателя, прикрывшего глаза ладонью. Успокоившись и убедившись, что возбуждение прошло, мужчина поднялся с пола. В ванной ещё шумела вода. Потупив на месте, он прошёл в комнату, достав со шкафа футболку и шорты, чистое полотенце, подошёл ко входу, откуда доносился шум потока. Застыл, но, решившись, аккуратно постучал, поджав губы. Никакой реакции. — Илья… можно? — стоя за дверью, спросил он, беспокоясь, не желая навредить ещё больше. — Да… — еле слышно. Аккуратно повернув ручку, открывая вид на закрытую шторку. — Я… — начал было, но замялся, не зная, что сказать. «Извиняться? Узнать, как он? А как он ещё может быть…» — Тут полотенце и пижама, я пойду на диван. Оставив нужное на стиралке, он покинул помещение, не найдя больше слов. Заскочив в спальню за подушкой и пледом, после чего, кинув зло мягкую вещь на софу, упал следом на жёсткую поверхность, накрывшись с головой. Желая спрятаться от мира, от случившегося, от ответственности, чувствуя к себе презрение. Чувствуя, что что-то надломилось в нём… То, что пробуждение было тяжелым, — ещё слабо сказано. Лежа на спине, массируя пальцами переносицу, Макс пытался проснуться. Вроде и поспав, но морально он был выжат. Не спеша подниматься, он вспоминал произошедшее, желая, чтобы всё оказалось страшным сном. А на диване он лишь потому что перепил. Что в принципе могло подтвердить остаток перегара, слегка зависший в комнате. Но голова у него не болела, он ясно всё помнил, а с кухни доносился запах еды и утреннего свеже сваренного кофе. "Блядь..." — матюкнувшись, мужчина всё же нашёл в себе силы подняться и полюбопытствовать, что же там происходит и как юноша, подавляя тревогу и стыд. Илья на кухне хозяйничал у плиты в выданном комплекте одежды, стоя спиной к хозяину квартиры. Наблюдая за ним, так и не скажешь, что что-то произошло. Макс даже словил себя на мысли, что, может, вообще не было той недели, опекуна, что его забрал домой, не понятной тоски, этого инцидента. Всё вернулось к той точке, когда парень должен был вернуться в школу. Но как бы писатель себя ни пытался обманывать, он знал правду, и это ело его заживо. — Гмм... — кашлянул блондин, стоя у входа в кухню, что заставило немного дернуться брюнета, чуть не выронив лопатку. — Ты проснулся? — повернувшись, спросил, как ни в чём не бывало, подросток, встретившись случайно взглядами. Смотря в карие глаза, что не излучали страха, ненависти, отвращения, Макс сам отвёл взгляд, не понимая. Готовясь ко всему, уж точно не к такому. Переведя взгляд на чашку в аппарате, вынул, пройдя к столу, коротко угукнув, не зная, что сказать, что спросить, может, ему правда это приснилось, а он на самом деле забыл, что произошло. Самообман пожирал, пока перебирая и сортируя мысли, писатель доставал сигарету, закурив. Парень же молча продолжил готовить, не спеша первым начинать нависший разговор. Так они находились спина к спине: Макс — за стулом у стола, Илья — позади, стоя у плиты. Вроде можно и оставить всё как есть, не спрашивать, забыть, продолжая делать вид... Но нет, рано или поздно оно настигнет, напомнит, ошпарив сильнее, и Березов это понимал. — Илья... — выдыхая едкий дым, всё же начал неохотно писатель, не поворачиваясь, — надеюсь, это прозвучит тактично, но как ты? — аккуратно, спокойно спросил блондин. А внутри — буря эмоций, разрывающая, съедавшая. Но нельзя поддаваться, надо успокоиться. — Нормально. — ответил коротко парень. — А ты? — так же осторожно поинтересовался он. — Я... я... — заклинило мужчину, не зная, что ответить, туша бычок в пепельнице. — Прости... — неожиданно высказал брюнет, тихим еле слышным голосом. Повернувшись от услышанного, Макс хотел было возразить, но уловил, как подросток подрагивает, обняв себя, сжавшись, и умолк. — Прости меня... — повторил он, сдерживая схлип, шмыгая носом. Но тут блондин уже не выдержав, подскочил, развернув того к себе, прижав, зарывшись руками в мягкие чёрные волосы. Поздно осознав свои действия, ругая себя за импульс, ведь не знал, что следует делать сейчас, не желая усугублять ситуацию. — Илья, что произошло? — не найдя ничего лучше, всё же спросил Макс, мучавшийся одним из вопросов, продолжая стоять, как и стояли, наблюдая за макушкой опечаленным взглядом серых глаз. — Не вдаваясь в подробности, та и сам плохо помню, — слегка отстранившись, вроде как немного успокоившись, но не спеша снова встречаться взглядами, начал брюнет, стоя с опущенной головой, как нашкодивший ребёнок, — помню лишь, как зашёл домой, там эти что-то обсуждали, заметив меня прицепились, я указал им на дверь, ища глазами дядю... — затих, Макс ждал, чувствуя пробуждающуюся злость, — они что-то вякнули про тебя, я огрызнулся, получил подачу, упал... Один из них схватил меня, затащив глубже, я кричал, сопротивлялся, смеясь, другой засыпал что-то мне в рот, открыв его насильно, после чего запихнул горло бутылки, заставляя давиться, обжигая горло противной жидкостью... И всё... дальше как в тумане. После помню лишь, как... — продолжил юноша неожиданно затих, что дало Максу прекрасное понимание, что он помнит дальше, от осознания его обдало холодным потом. Подняв руку, желая снова зарыться в чёрные пряди, утешить, поддержать, успокоить, но было ли у него право, с этой мыслью отвергнув кисть, опустил её обратно. — Илья, надо заявить в полицию. — в итоге проговорил спокойно писатель, поджав губы. Подросток лишь метнул головой. — Почему? Они собирались... — не понимая отказа, слегка повысил голос, злясь то ли на себя, то ли на тех уебков, но опомнившись замолчал. — Знаю... — Тогда почему? — дрожа, схватив парня за плечи, содрогаясь, допытывался Макс, бегая глазами по макушке, гадая, о чём думает собеседник. — Потому что не хочу в детдом... — тихо прошептал себе под нос, ответил всё же подросток. — Но... я... — снова замолчал писатель, не зная, что сказать дальше, не считая себя лучше тех тварей, даже из лучших побуждений. — Ты ни в чём не виноват... — как будто читая мысли, неожиданно поведал парень, аккуратно поднимая глаза, полные печали и сожаления, к удивлённым от услышанного глазам кумира, что как током прошибло того. — Не смотри так, это не... Да, это я, я вечно приношу тебе проблемы, лишние, ненужные заботы... — сжав уже и так многострадальную рубашку, затараторил Илья, с каждым словом забивая очередной гвоздь непонимания. Смотря за этим, слыша это, Макс не понимал до конца, что чувствует, не этого он ожидал, не так себе это представлял. Он взрослый, что поступил неправильно, он должен нести наказание, но вместо этого ему говорят, что он не виноват, что всё хорошо. "В голове не укладывается..." — взявшись одной рукой за голову, отшатнулся, смотря куда угодно, но не на парня, переваривая всё, думая, как поступить, что сказать, голова гудела от мыслей. Илья, заметив растерянность хозяина квартиры, хотел было подойти... — Я в магазин... — неожиданно выпалил писатель, пройдя мимо брюнета, уцепившись, как он на тот момент думал, за единственную безопасную ниточку. Да, ему надо уйти, остудить голову, и всё равно, что похоже на бегство, но он уверял себя, что так правильно, надо обдумать, решить, взвесить. С этими мыслями, быстро собравшись, он покинул собственную квартиру, оставив ошарашенного Илью на кухне, что провожал писателя взглядом.