Стань моим бестселлером

Макс вернул Илью, но пропасть между ними выросла вдвое. Он не знал, как заслужить прощение. Как сделать так, чтобы не испепеляли ненавистью. Как всё исправить. Вечером того же дня блондин сидел на кухне, травясь табаком в гордом одиночестве, прокручивая в голове недавнюю сцену. Он не ожидал добродушного, моментального примирения, но и не был готов к такой враждебности. «Что я наделал?» Вздох. Слегка сгорбившись вперёд, будто под тяжестью своих мыслей, опустив плечи, пальцами свободной руки зарылся в светлые волосы, ладонью прижимаясь к виску и лбу. С опущенной головой, устремив взгляд куда-то вниз, прикрыв глаза, упираясь локтем в холодную поверхность. Сигарета медленно тлела в пальцах второй руки, пеплом осыпаясь на стол, а он продолжал сидеть и думать, уйдя глубоко в себя. — Вы тут? — неожиданный равнодушный вопрос привлёк внимание, переводя взгляд на пришедшего. — Я потом зайду. В чёрной футболке и шортах, развернувшись, он поспешил вернуться к себе в комнату, которую не покидал с самого прибытия. — Присядь, я не кусаюсь, — спокойно, в надежде, предложил писатель, смотря искоса. Парень остановился, слегка повернув голову. — Простите, но компания довольно неприятная... — Илья... — выровнявшись, обратился к брюнету. — Кстати, — перебивать мужчину, похоже, начало входить в его привычку, что немного подбешивало некоторых. — Что случилось с Ирисом? «Блядь! Точно. Кот... я забыл...» — дав себе мысленную затрещину, с перехватившим дыхание волнением. — Прости, он у Оли, — честно ответил блондин, сжав от досады ладонь. — Понятно... Хех... Избавляться от тех, кто вами дорожил, вошло у вас уже в привычку... — проговорил безразлично юноша, продолжая стоять к собеседнику спиной. Каждое ядовитое слово приносило ужасающие страдания Березову. Хоть он и прекрасно понимал, что заслуживает всё это. Он всем сердцем желал растопить данный лёд, но с каждым мгновением, каждым взглядом, словом начинал всё больше сомневаться в успехе, провожая удаляющегося подростка, чтобы через время потерять из виду. Матюкнувшись, выкинув дотлевшую сигарету, тяжело вздохнул, сгорбившись, спрятав лицо за ладонями. Укрывшись за дверью личного пространства, пройдя к разложенному новому дивану, рухнул пластом на заправленный одеялом чёрный пододеяльник. Подтянув подушку, спрятал в ней лицо, заглушая истошный крик. «Бесит! Ненавижу!» Ослабив хватку, развернувшись, чтобы вдохнуть шумно свежего воздуха, поджал губы. «Не смотри на меня так, придурок... так и хочется въебать по грустной мордашке». Резко вскочил на колени, проделав задуманное с бедной подушкой. «Расстроенный он, в жопе я видел твою печаль и извинения». Негодовал юноша, продолжая вымещать свою злость на ни в чём не провинившемся мягком предмете. Вгоняя энергично удар за ударом в нежную поверхность, с каждой секундой ослабляя напор. Упёршись руками, сжав ткань, он дрожал, а из-за прикрывающих лицо волос послышался всхлип. «Ненавижу...» Закутавшись с головой в одеяло, желая спрятаться, Илья разрывался от обиды, которая, он считал, успела уже подутихнуть. Но когда к нему подошли с новостью о том, что собираются забрать, и поведали, кто пришёл за ним, всё накатило по новой, с удушающей силой. Он не желал больше встречаться с Максом, всё это время яро стараясь его забыть. Но оставаться секундой больше там он не желал сильнее. «Понял он свою ошибку... Катись к чёрту...» — в лёгкой дреме подумал брюнет, вжимаясь сильнее, в позе эмбриона. Аккуратный стук. Разлепив испуганно глаза, приподнялся на руках, смотря на дверь, позволяя одеялу сползти с плеч. «Я уснул?» Стук повторился. — Илья... — послышался тихий голос мужчины по другую сторону. — Я могу войти? — Нет! Проваливай, — выкрикнул в ответ парень, падая обратно, крепко обнимая подушку. Но дверь слегка скрипнула, приоткрываясь на пару секунд, чтобы закрыться вновь. — Я же сказал... — подскочил тот, начиная распыляться, в итоге запнулся на полуфразе, заметив мелкое движение по полу. В свете фонарей улицы мелькнула рыжая шёрстка, прерывая вдох. Достигнув своей цели, на кровать запрыгнул кот. Илья же застыл в лёгком непонимании. — Мяу, — ответил котик на пристальное наблюдение замершего хозяина. «Ирис?» — как будто почувствовав немой вопрос, он приблизился ближе, начав тереться мордой об высунутую ногу из-под одеяла, мурлыкая. «Когда?..» Илья потянулся к животному рукой, остановившись на полпути. Ирисик, заметив это движение, сам охотно ткнулся мордочкой в тёплую руку, понюхав, легонько лизнув, заставляя страждущее сердце пропустить удар. Поджав дрожащие губы, Илья мягко взял подросшего любимца. Прижав к груди, спрятав привычно глаза за чёлкой, расслабил губы в лёгкой улыбке, с прокатившейся неконтролируемой слезой по щеке. Продолжая сидеть так какое-то время, чувствуя, как на душе становилось слегка теплее. Последующие дни Илья намеренно избегал писателя, при любом контакте сразу покидая периметр. В один из таких моментов, застав его курящим, смотрящим в телефон, блондин отметил, что аппарат был другим. Привлекши внимание, Макс поинтересовался по этому поводу, на что тому безразлично ответили: «Продал». Даже не взглянув в его сторону, поджимая губы, Илья потушил сигарету и моментально, пройдя мимо, скрылся в своей комнате. Березова расстроил данный факт, но даже с тем, что Ирисика он вернул, путь к минимальному примирению был долгим и тернистым, заставляя тяжело вздыхать каждый раз, когда он наблюдал за удаляющимся юношей. В данной ситуации он ничего не мог, не знал, как заполучить хоть долю внимания парня, который даже есть за одним столом не приходил, только тихо забирая посуду с едой и сбегал. Сидя у себя в комнате, в полной темноте главенствующей ночи, затягиваясь едким дымом, мужчина, упираясь спиной в стенку, запрокинув затылок немного назад, томным печальным взглядом рассматривал потолок. «Он, наверное, уже спит...» Поджав одну из ног, положив на неё руку с сигаретой между пальцев, что ярким огоньком хоть немного разгоняла мрак. «Наверное, это всё же конец для нас...» От досадной мысли поджал губы. «Блядь...» Перед глазами мелькнул взгляд, полный презрения, что ножом бил в самое яблочко... Размашистый удар об стенку разорвал тишину. «Я ни черта не могу... Сука...» Согнувшись, свободной рукой накрыл лицо, прячась от невидимых наблюдателей. «Илья... Шанс, мне нужен лишь шанс...» Сжав в ладони тлеющую сигарету, кривясь от боли, но даже она не могла конкурировать с тем, что было на душе писателя, который наконец-то осознал свои чувства... Часы тикали, где-то с крана капала вода, а в коридоре послышалось лёгкое мяу. Распахнув глаза, вырываясь из накрывающей сонливости, мужчина застыл. Медленно переведя взгляд на коридор, откуда на него смотрел, слегка согнув голову набок, кот. — Мяу... — как будто зовя, подал звук, обращаясь к сидящему. «Прости, я и тебе передал...» — виновато посмотрел Березов, похлопав рядом с собой. Поняв приглашение, Ирисик активно приблизился, позволяя погладить мягкую шёрстку, как будто принимая невысказанные извинения. — Умничка, хороший котик, — ласково молвил мужчина, продолжая гладить за ушками, не забывая почесать и под мордочкой. Шевеля маленьким розовым носиком, принюхался к руке, что его гладила. После чего аккуратно лизнул. — Спасибо, малыш, не переживай, оно пройдёт, — подняв на руки, прижал к себе, вслушиваясь в мурлыканье. — Вот бы и Илья позволил приблизиться к себе, как ты, чудо... — досадно улыбаясь, высказал мысль он, продолжая ласкать малыша в объятиях. С другой комнаты послышался крик. Вскочив, не раздумывая, роняя кота, Макс моментально примчался к слегка приоткрытой двери, застыв, как будто нелегально собрался пройти через границу стран. «Ему это не понравится...» — сбивчиво дыша, раздумывал блондин, пытаясь решить, как поступить. Со стороны комнаты донёсся всхлип, сердце сжалось в раскалённых тисках. «К чёрту...» Ворвавшись аккуратно в комнату, приблизился к спящему, что ворочался во сне, бубня. Юноша вздрагивал, сжимая край одеяла в руках, скрутившись под ним калачиком. Под сжатыми веками проступали капли слёз. — Нет... Не надо... — сдавленно молил подросток. Макс же стоял, наблюдая, сжав кулаки, чувствуя боль от раны, что даже сейчас не помогала остудить голову, во власти эмоций. Он так хотел прижать чужое тело к себе, зарыться пальцами в чёрный шёлк, нашептать на ухо успокаивающие слова, но... Но он не имел на это права. «Он не простит меня...» Прикусил нижнюю губу. — Макс... — тихое, полное боли. Мужчина ошарашенно упал на колени, положив голову рядом, укрывшись руками, почти касаясь чужих. «Прости меня...» — взмолил тот мысленно, разрываясь между желанием и тем, что правильно. А что было правильно? Что он мог? Ничего. Лишь быть наблюдателем и надеяться, что в будущем хоть что-то наладится. Той ночью он был рядом, пока парень не успокоился, подавляя порывы прикоснуться. Но в то же время он отчётливо чувствовал, как они далеки друг от друга, даже с тем, что руки лежали рядом: потянись, прикоснись — но между ними выстроилась невидимая стена, настолько крепкая, что не было инструмента, чтобы разрушить её. Убедившись, что любимый в порядке, спокойно поднявшись, он ушёл, прикрыв за собой дверь, на которую пристально смотрели слегка приоткрытые карие глаза. — Что же, Максим Иванович, как представитель опеки, я удовлетворена проделанной работой. Комната обустроена, холодильник полный... у меня нет к вам вопросов, — высказалась довольно знакомая женщина из соцслужбы, заполняя что-то в документах, сидя напротив мужчины за столом. — Я рад, — коротко ответил тот, легонько улыбнувшись, краем глаза посмотрев на отстранённо стоявшего Илью, что облокотился о столешницу, сложив руки в замке. — Что до вас, — подняв взгляд на юношу, начала она, — как вам живётся тут? — поджав рукой подбородок, поинтересовалась она. Макс аж забыл, как дышать, испуганно посмотрев на парня. Но, вспомнив, что они не одни, поспешил взять себя в руки. Но то, что было дальше, повергло его в глубокий шок. — Прекрасно, — начал брюнет, счастливо улыбаясь, так тепло, так искренне, как когда-то, как будто и не было тех слов и тех месяцев. — Мы хорошо ладим, я рад, что Максим Иванович приютил меня, да? — сияющими, полными доброты глазами обратился тот к мужчине. «Что это с ним?» — Максим Иванович? — обратилась женщина к упомянутому, что непрерывно смотрел в такие яркие и такие любимые янтарные глаза, не веря своим. — Максим Иванович! — А, да, простите, — с усилием разорвал он контакт, пытаясь понять, что это, возвращая своё внимание к опеке. — С вами всё хорошо? — подозрительно полюбопытствовала гостья. — Да, просто рад данным словам, — виновато улыбаясь, почесывая нервно затылок, прокручивая в голове данный момент. — Ладно, что же, мне тогда пора, — собрав документы, покинув стул, направилась к коридору. — Я вас проведу, — встав следом, предложил писатель, непонимающе скосившись на парня, проходя мимо, который продолжил как-то уж довольно улыбаться. — Спасибо, — натягивая пальто, поблагодарила представитель опеки, — я передам свой отчёт верхушке, а вам желаю хорошего дня. — Взаимно, — выпуская гостью, ответил Березов, помахав на прощание. Дождавшись звука прибывшего лифта, закрыл дверь, поспешил вернуться на кухню. Ворвавшись в помещение, привлёк внимание снова равнодушного подростка, что горечью отдалось внутри. — Значит, это всё же был спектакль? — выдвинул свою версию блондин, облокотившись о косяк прохода. — А ты что думал? Не один ты мастер притворяться, — пожав плечами, сухо ответил брюнет. — Когда я притворялся? — раздражённо поинтересовался мужчина. — Да постоянно, Макс... — оттолкнувшись спиной от столешницы, выдвинулся тот в сторону собеседника. — Это не так, — опустив виновато голову, пытался соврать сам себе. — Конечно... — саркастически сказал подросток, проходя мимо. «Я не хотел, мне пришлось...» «Снова оправдания!» — сжал ладони. — Илья. Постой, — не поворачиваясь, позвал он парня, не ожидая, что тот всё же послушает. — Ты прав, в этом тоже моя вина, я клятый эгоист, — решившись, повернулся, чтобы узреть спину собеседника, который стоял в проходе своей комнаты. — Я бросил тебя, врал, скрывал, был ещё тем козлом, но... — он запнулся, собираясь с мыслями, — но хоть и поздно, хоть ты меня презираешь, я правда люблю тебя, — плечи парня заметно дёрнулись, а рука сжала крепче ручку. — И очень бы хотел, чтобы ты дал мне шанс доказать это... — тяжело дыша от переизбытка эмоций, не обращая внимания на дрожь по телу, он смотрел лишь в дорогую макушку со слегка длинными волосами, что так привычно собраны в хвост. Печаль съедала его, он желал прижать любимого так крепко, как только мог, но он ждал, ждал ответа, как приговора. Тишина давила, окружение душило. Почему он молчит? Раздумывает? Смеётся? Думает, как ответить побольнее? Многое приходило в светлую голову за эти секунды ожидания. Илья же просто тихо зашёл в комнату, захлопнув дверь. «Какой же я жалкий дурак», — легонько стукнув стенку, опершись лбом о кулак, бранил себя писатель.