Стань моим бестселлером

Работы и правда было много. Ведь научить человека жить заново не так просто. День за днём женщины помогали блондину приходить в себя, следя за его питанием, здоровьем. Проследили, чтобы тот привёл себя в порядок, избавившись от взлохмаченных волос и отросшей прилично щетины. Игорь тоже присоединился, чувствуя ответственность за произошедшее. Подняв связи, вместе с Ольгой они начали узнавать и подготавливать всё необходимое для помощи Максу перед его визитом в детдом. Время шло. Они трудились не покладая рук, но даже этого было мало. В том состоянии, в котором находился Макс на тот момент, всё оставляло желать лучшего. Внешний вид они поправили, как и помогли прибраться в доме. Обустроили нужную дополнительную комнату вместо гостиной. Но вот излечить растерзанную душу было не так уж и легко. Заставляя всех понимать: как бы они ни подготовились, но пока он такой, Илью ему не отдадут. Макс работал над этим. Для начала он избавился от всего алкоголя, что не успел осушить в самые тёмные моменты своей жизни, боясь сорваться в любой момент, провалиться обратно, а этого никак нельзя было допустить. Через время, вспоминая своё обличье, его прямо передёргивало от отвращения к самому себе, стыдясь, что предстал таким перед родными людьми, которые так старались ради него. Следующим шагом было наладить сон без использования снотворных. Что было уже тяжелее. Хоть наяву он мог бороться с собой, вытесняя неприятные размышления, начав думать в правильном русле, то война с подсознанием была ещё тем испытанием. Не одну ночь он будил сестру с мужем пронзительным криком, которые вызвались пожить с ним, пока тому не станет лучше. Всё так же наутро выглядя полуживым от недосыпа. Вина глубоко въелась, корнями оплетая разум и сердце, радушно напоминая о себе в кошмарах. Ему предлагали поработать с психологом, он же обещал подумать, надеясь, что всё же справится сам, будучи благодарным и так за бесценную поддержку. И он боролся, каждый день и каждую ночь, боролся. Держась всеми силами за призрачную мысль того, что если победит, то сможет не то что увидеться, а даже поговорить, объясниться, попросить прощения, на которое он слабо надеялся. Но даже так это помогало жить и не сдаваться, даже если надежда может рассыпаться в прах. Как говорят, не попробуешь — не узнаешь. И вот по истечении второго месяца осени всё было готово, и Макс с замиранием сердца предвкушал долгожданную встречу. "Так мы и возвращаемся к началу истории. Оборачиваясь назад, вспоминая всё, что нам пришлось пережить. И сейчас, стоя перед входом этого здания, со вспотевшими руками, забывая, как дышать от волнения, я надеялся лишь, что всё было не напрасно и у нас ещё есть шанс... шанс начать всё с начала..." Выкинув затушенный бычок в урну, Макс, собрав всю волю в кулак, толкнув массивные двери, прошёл внутрь, где его радушно встретил светлый холл. В окне ресепшена его высматривала администратор. — Добрый день. — подойдя к женщине, поздоровался, любезно улыбнувшись. — Здравствуйте, вам назначено? — поинтересовалась она, открывая журнал, равнодушно смотря на пришедшего. — Да, Максим Березов. Длинным, слегка скрюченным, покрытым ярким красным лаком ногтем консьержка проходилась по записям, пока не остановилась на заветном. — Есть такой, второй этаж налево, 216 кабинет. — Спасибо. Не теряя времени, направился в нужном направлении. Найдя лестницу, преодолевал по очереди ступеньки, стараясь собраться с мыслями. Прислушиваясь к шагам, отдалённым голосам, крикам, смеху. Вокруг витал запах свежей хлорки, что резал обоняние. Преодолев пролёты, зашёл в длинный коридор, что расходился в разные стороны. "Смотри..." — лёгкий детский голос. Повернувшись, блондин заметил парочку детей, что высматривали из-за угла, с другой стороны от того, куда ему следовало идти. Заметив, что их раскрыли, испугавшись, ребятня убежала под печальным взглядом писателя. "Он там?" — возник вопрос, смотря вдаль коридора бегающими глазами. Застыв на месте, как будто готовый в любой момент увидеть хоть мельком... "Так, соберись!" — сжав кулаки, тряхнул головой. Продолжил двигаться к нужному кабинету, стараясь не отвлекаться на назойливые мысли. Подойдя к деревянной, лакированной двери, постучал. — Входите. — пригласил суровый голос. Незамедлительно пройдя внутрь, встречаясь с пронзительными серыми глазами женщины, сглотнув, прикрыл за собой дверь. — Добрый день. — Не стойте, присаживайтесь. — указала директриса на небольшое кресло рядом со своим рабочим столом. Светлые волосы, аккуратно подстриженные в каре до подбородка, обрамляли тонкие черты лица. Сдержанное, почти нейтральное выражение. Очки с прямоугольной оправой, которые добавляли строгости. Едва заметный макияж. Одетая, судя по тому, что было видно из-за мебели, в тёмный пиджак и светлую блузку под ним. Оценивающе осматривала гостя. — Что же, Максим Иванович, — поправив оправу, переведя глаза на бумаги, начала заведующая, — после долгих наших бесед онлайн вы и правда пришли. — Вы удивлены? — спокойным голосом поинтересовался блондин, стараясь унять дрожащие пальцы, чувствуя себя провинившимся школьником, хотя недалеко от истины... — Нет. Хотя давно не видела столько рекомендаций, — продемонстрировала она поднятую стопку. — Вы хорошо подготовились: бумаги про доход, проверка нарколога, психолог, опросы соседей. Макс молчал, наблюдая за изучением перечисленных документов, мысленно благодаря всех. Особенно Игоря за помощь с психологом. — По отчёту нашей сотрудницы, у вас спальня и гостиная. Личное место для юноши готово? — немного приподняв глаза, смотря из-под лобья, полюбопытствовала директор, стараясь не отводить взгляда от бумаг. — Конечно. — стараясь держаться спокойно, не выдавать лёгкой паники, прекрасно понимая, что его оценивают, ответил мужчина. — Что же, с бумагами всё вроде хорошо, — сложив всё до кучи, постучав страницами по столу, подвела она некий итог. — Но можете, пожалуйста, рассказать, что стало причиной перемены вашего решения, ещё и почти перед самым совершеннолетием юноши? — переплетя пальцы, спросила заведующая, всматриваясь в собеседника, не отводя внимательного, прищуренного взгляда, не моргая. — Понял, что совершил ошибку, и хотел бы всё исправить, — это прозвучало искренне, без тени сомнения, вызывая лёгкую улыбку у собеседницы. — Даже так. Но почему сейчас, не раньше? — продолжался допрос, что вызывал лёгкое волнение. — Надо было уладить некоторые вопросы, да и подготовка заняла некоторое время, — съюлил блондин, не правду же говорить. — Послушайте, я понимаю ваши подозрения, я тогда поспешил с решением, я не хотел, чтобы всё так получилось, но сейчас я лишь надеюсь всё исправить. Выпустившись от вас, ему будет тяжело подняться в жизни, а под моим поручительством я сделаю всё, чтобы он стал на ноги. "Надеюсь, он мне это позволит..." — мелькнула параллельно мысль. — Да, у вас достаточно для этого ресурсов, авторитета, да и мы за это короткое время обязательно присмотрим. Но... — снисходительно улыбаясь, она запнулась. Сердце писателя пропустило удар, он сжал край рукава, пытаясь унять волнение. — Уверены, что Орлов Илья согласен вернуться? Вот оно. Макс сделал всё, что от него зависело: боем вернулся к сносному существованию, добился этой встречи, документы, перестановка, обсуждения. И лишь одно он не мог проконтролировать. Только один факт не давал всё время ему покоя, один факт, от которого немало зависело... — Я могу лишь надеяться... — он знал, что будет подобный вопрос, и подготовил чуть ли не целую речь на любой случай, но, услышав, слова выскользнули сами, под бешеный темп галопа в груди. — Ждите здесь. — только приказала директриса, аккуратно поднявшись со своего кресла, поправляя юбку-карандаш, после, пройдя мимо, в строгих чёрных туфлях скрылась за дверью. Эти минуты длились вечность, вгоняя Макса почти в панику, большего он не смел себе позволить, держась на грани. "Пожалуйста, дай мне ещё один шанс..." — мысленно молил блондин, впиваясь короткими ногтями в кожу ладони, как будто брюнет мог услышать его мольбы. Он был готов на многое, лишь бы в него поверили. Лишь бы выслушали. Позволили встретиться. Большего он мог и не желать. "А если он не согласится...?" — и это было его право, которое бы мужчина принял, даже с камнем на сердце, что с привязанной к нему верёвкой оплело шею, затягивая крепко петлю. Но он верил до последнего, не на прощение, а на позволение быть хотя бы рядом и позволить позаботиться. Это было бы уже наградой. — ..., — Макс крепко ушёл в раздумья, не сразу приметив фоновый шум, — Максим Иванович! — воскликнула директриса, привлекая внимание упомянутого, недовольно зыркая. — Простите... — неловко улыбнулся тот, вызывая раздосадованное покачивание головой. — Идёмте. Повторять дважды не пришлось, вскочив, поспешил выйти из кабинета, следуя коридорами за заведующей. Шли они недолго, но для Березова это показалось невыносимо длинным путём. Жизненно важный орган работал с такой скоростью, будто собирался покинуть законное место. Спрятав потеющие руки по карманам, не желая выдавать волнения, пытался вспомнить, как это — дышать... — Илья... — удар, болью отдаваясь по венам. — готов идти? — поинтересовалась женщина, уже более доброжелательным голосом. Стоя за провожатой, Макс застыл, не слыша ни её, ни того, что происходит вокруг. «Он, как всегда, прячет взгляд своих карих глаз за чёлкой». — мелькнула наблюдательная мысль. Брюнет же в старой парке, в потёртых джинсах тихо поднял свой рюкзак. Блондин концентрировался на всём, на каждом движении, плавном, уверенном, взгляде, что убегал, не желая встречаться в ответ. Илья направился навстречу, что давало повод для радости. "Он не поменялся..." Приблизившись, с позволения управляющей, прошёл мимо мужчины, что как будто окаменел, не дыша, не провожая взглядом, заметив и так, еле уловимый, на короткое мгновение взгляд, глаза, полные презрения и ненависти, хуже любого лезвия, пронзившие насквозь, оставляя обливаться сердце кровью. "Это будет непросто..." Моргнул, под внимательным взглядом рядом стоящей. "Сам виноват..." — подвёл итог, выдохнув, проследовал к выходу. Они молчали. Напряжение стало их сопровождающим. Двор здания, машина, где Макс лишь наблюдал искоса за безэмоциональным выражением брюнета, что охотнее наблюдал за жизнью за окном. Холл, где их поприветствовала консьержка, получив кивок в ответ. Лифт, что поднимался, как будто специально как можно дольше, удушая своим небольшим пространством. Двери открылись. Илья первым поспешил покинуть кабину, сопровождаемый взором писателя, что поджимал раздосадованно губы от бессилия как-то повлиять. Пройдя в квартиру, пропуская юношу с опущенной головой вперёд. Закрыв входную дверь, уставший от продолжительного контроля, поддаваясь порыву и эмоциям, сгреб в охапку брюнета со спины, сжимая в крепких и в то же время нежных объятиях, уткнувшись лбом в напряжённое чужое плечо. — Прости меня... — дрожащим шёпотом заклинал он. Даже понимая, что слова и извинения мало что изменят, он не мог не сказать этого. Не имел права. — Максим Иванович... — замолк, — Пожалуйста, отпустите меня. — вежливо попросил парень, но с леденящим, пробирающим до дрожи голосом. — Я... — но блондину не позволили продолжить, силой вывернувшись из захвата. "Нет... пожалуйста..." — ...Выслушай меня... — последнюю фразу высказал вслух, схватив того мягко за запястье, что сразу же вырвали, продолжая молча удаляться. — Илья, пожалуйста... Парень резко застыл. "Неужели..." — сердце разрывало от волнения. — Что ты хочешь услышать? — после молчания, что тянулось невыносимо долго, хотя прошло пару секунд, не поворачиваясь, вдруг тихо спросил Илья. — Позволь мне объясниться... — Зачем? Вроде всё и так понятно... — спокойно сказал он, слегка обернувшись, смотря недовольно искоса. — Я не хотел..., — запнулся, пытаясь правильно подобрать слова, сжав от безысходности кулаки, отведя виновато взгляд. "Не хотел тебя отпускать, но всё же отдал..." "Я ужасен и жалок..." Не дождавшись, Илья вздохнул, продолжив путь, не желая ни секунды оставаться рядом. — Я люблю тебя... — в итоге высказался тихо Макс, смотря себе под ноги, будто неуверенный подросток. Брюнета аж передёрнуло, заставив вновь остановиться. — Не смей... — сквозь зубы процедил парень, сжимая ладони до хруста. — Илья... — наблюдал тот за слегка подрагивающим напротив. — Любишь!? — выкрикнул Илья, развернувшись, желая посмотреть в растерянные серые глаза, что опечалились, наблюдая за полными ненависти и презрения карими. — А тогда что было? Весело было, наверное? — О чём ты? — блондин не до конца понимал обвинения. — Ты знал, всё знал! Я признался тебе, а ты от меня избавился! — кричал брюнет. — Всё... всё было совсем не так... — прерывисто пытался объясниться мужчина. — А как тогда? Я слушаю... — сложив руки в замок, спросил Илья, давая шанс оправдаться. Писатель не узнавал стоящего перед собой. Холодный, стальной, непреклонный. Хотя чему он удивлялся, он сам поспособствовал этому. Хотя, может, он не так хорошо его знал, привыкший видеть только робость, нежность, смущение... — Я хотел как лучше для тебя, — всё же ответил Березов после небольшого молчания, — к сожалению, поздно осознав свою ошибку, стараюсь её исправить. — выдохнул пояснение, массируя переносицу. — Лучше для меня? Забавно... Лучше бы из дома просто выгнал... — плюясь ядом, поддерживал диалог. — Я бы так никогда не поступил! — негодуя, выкрикнул уже блондин, осёкшись, но парень и бровью не повёл. — Зато упечь почти на целый год в детдом — с радостью... — Я знаю, что был не прав... И это уж точно было не в радость... — признался мужчина, виновато смотря в нерадушный, обжигающий янтарь. — Илья... — Хватит! — перебил юноша говорившего, ударив кулаком в стену от переизбытка эмоций. — Хватит. — уже тише, разжав ладонь, упираясь в обои, спрятав глаза за пальцами, в которых запутались короткие волосы чёлки, с опущенной слегка головой. — Любишь? Ради меня? Всё понял?... — молчание, заставляющее сердце сжиматься от боли у наблюдавшего, не решающегося подать хоть звук. — Смешно... — лёгкий истеричный смешок, Илья был на эмоциональной грани. Пройдясь ладонью вверх, зачёсывая волосы слегка назад, зыркнул глазами, полными злости. — По-твоему, я вещь какая-то? — сердце писателя пропустило удар. — Не... — Заткнись! — опустив сжатые кулаки, настойчиво перебил брюнет, не ожидавшего подобного напора, начав медленно приближаться. — Захотел — выбросил, захотел — вернул, весело играться? — Илья, я... — Может, тебе ещё спасибо сказать? — отрицательный ответ, он же не позволял и фразы вставить, не желал слушать. — Я живой человек, а не игрушка... — приблизившись вплотную, сквозь зубы прошипел Илья, неотрывно глядя в опечаленный, бегающий по его лицу взгляд. — Любишь, говоришь... Не, Макс... — выдохнул, беря себя в руки, отстранился, развернувшись, начал удаляться. — Любил бы — поделился бы тогда своими переживаниями... Любил бы... — запнулся, остановившись у поворота перед входом в свою комнату, посмотрев вновь, с переполняющей болью, трясущимися глазами, будто готовый расплакаться, — не предал бы меня... Перешагнув порог, закрыл дверь, облокотившись спиной о дерево, съехал вниз, пряча глаза за коленями, обнимая себя руками, легонько подрагивая. Оставив оскалившегося блондина наедине так и стоять в коридоре, ненавидя себя с каждой секундой всё больше...