Через тернии прямо к звёздам

      Они говорили целую вечность! Осталось так мало, — копыто мамы уже лежало на ручке двери — и одновременно слишком много. Быстрее!!! Наверное, будь я единорогом как мама, мой рог сверкал в предвкушении. Негромкий щелчок, и заветные врата отворились, пропуская меня нас в светлый кабинет. Шмыгнув внутрь, я внимательно оглядела просторную комнату. На трёх таких же белых, как и всё вокруг, кроватях лежали пациенты, четвертая была расправлена. Было видно, что там кто-то был совсем не давно — от чая на тумбе все ещё шел пар.       Но не обратив на это никакого внимая, я проскакала дальше, к окну. Жеребята, сидевшие там, сжались в кроватях, один даже спрятался свою рыжую макушку под одеяло. Они боятся меня?.. Неужели я настолько страшная?       Я обвела взглядом притихших больных. Они, кажется, перешептывались. Но так тихо, что когда один из них поздоровался, я ещё несколько секунд, если не целую минуту, думала, что мне показалось.       — Привет, — я легонько помахала копытом, приветствуя их в ответ. Они переглянулись ещё раз и, двое из них махнули головой в мою сторону. Что они от меня хотят?       — Ты… ты, вроде, не болеешь?.. — поинтересовался третий, вызвав на моей мордочке скромную улыбку.       — Нет, не болею, — предугадывая их следующий вопрос, я продолжила — я и мама, — по привычке, я глянула за спину, на собирающих вещи взрослых — мы пришли забрать моего брата!       — Вот как, круто, он, наверное, так обрадуется, когда вернётся домой! — воскликнула пегаска у самого окна, затрепыхав крылышками, но тут же скривилась от боли. Медсестра беспокойно посмотрела на нее и шикнула, стараясь успокоить кобылку на расстоянии. Она даже сделала шаг вперёд, но, увидев вновь бодрый взгляд пациентки, остановилась.       — Я надеюсь на это! — на секунду мне захотелось рассказать о себе чуть больше, и я поддалась этому желанию — Вообще-то, мы ещё ни разу не виделись, но я очень хочу ему понравится…       Заметив слегка растерянный взгляд жеребят, я решила пояснить:       — На самом деле, он не мой брат, но уже скоро будет им!       — Ты только сильно на него не дави, хорошо? — попросил пурпурный чейнджлинг, до этого момента молчавший. — Он такой грустный с самого приезда был…       — Мона, идём, — обернувшись на зов, я поняла, что нам уже пора. Мама и кириничка, приведшая нас в палату, уже стояли возле выхода, ожидая лишь меня.       — Что ж… Спасибо. До свидания, выздоравливайте! — оказавшись у двери, я ещё раз окинула прощальным взглядом палату и, услышав тихое «пока» в ответ, покинула белую комнату.       Кажется, в коридоре стало больше народу. Я чуть не врезалась в кипагрифа, пока шла. В свое оправдание хочу заметить, что я слишком задумалась. Эти жеребята лежат здесь по разным причинам, но что тут делает мой брат? Я попыталась вспомнить все, что мне о нем известно, но в своей памяти нашла очень мало информации. Точно знаю, он моего возраста, что он — он, то есть, жеребец и… нет, пожалуй это все!.. Не может этого быть! Но порыться в памяти тщательнее я не успела. Мы уже стояли перед огромной серой — странно! — дверью, на которой жирными красными буквами было написано «Перевязочный кабинет». Медсестра куда-то ушла, а мама уже сидела на диване, приглашая меня присесть рядом.       — Мам?.. — мой голос почему-то показался мне слишком растерянным — А… А кто.? — но вопрос так и не прозвучал полностью, перебившись не слышимым скрипом дверей.       Я в мгновение ока встрепенулась, готовясь к встрече, но почему-то так и осталась на месте. Я очнулась, только когда копыто мамы легонько подтолкнуло меня вперёд. И, нервно прикусив губу, я зашла в кабинет. Лампы освещали какие-то приборы, кушетку и жеребёнка, лежавшего на ней. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы выйти из лёгкого ступора, но справившись с проблемой я подошла ближе.       — Привет-добрый-день-как-дела-как-настроение-я-Мона-а-тебя-как-зовут??? — я растянула улыбку по всей морде и протянула копыто. Но почему-то это не произвело должного впечатления. Этот странный жеребёнок только кивнул и отвёл взгляд.       — Моника, солнце, успокойся, — папа погладил меня по голове, и обратился к маме — давай сюда его вещи.       — У тебя очень красивая шерстка — решила я вновь попробовать начать разговор — вроде и серая, но такая яркая!       В ответ снова тишина. Может, он не может говорить? В кабинет вошла белоснежная кобылка с розовой гривой. Она мягко улыбнулась окружающим и начала инструктировать маму.       — Смотрите, сейчас с ним надо обращаться очень осторожно, травма серьезная… — какая ещё травма? Я вопросительно глянула на брата, но тот прижал ушки и ответ взгляд. Значит, не ответит — С помощью магии вы можете вот так — а, магия… которой я не обладаю! Тогда смысл мне слушать?       Словно прочитав мои мысли, папа потянул меня в сторону.       — Моника, хочу тебя попросить кое о чем, — он выглядел очень взволнованным — Дельгадо очень особенный, и я не хочу, чтобы ты считала его плохим или ни на что не годным. Ему будет сложно привыкнуть к новой жизни, помоги ему, пожалуйста, хорошо, милая? — глициниевое копыто приобняло меня.       Тем временем Дельгадо откинул по просьбе медсестры простыню, которой был прикрыт, и я сразу поняла две вещи. Во-первых, что у братца действительно ну о-о-очень серьезная травма! А во-вторых…       — Что?! — мой вскрик слышала, наверное, вся больница. Восторгу не было предела, но, возможно, мой новый братик этого не понял или понял не так. Он опустил уши, и весь сжался. — Ой! Ты не подумай! Я не об… — я на секунду задержалась взглядом на его задних копытцах, точнее, на том месте, где они должны быть — …этом, я о твоих крыльях! — заверила его я, но он, кажется, не поверил, но всё же, хотя, возможно, мне лишь показалось, немного успокоился.       Подумать только, мой брат — пегас! Мне хотелось рассказать об этом всей Эквестрии. От счастья я прыгала по палате, чем заслужила упрек от врача. Но даже после ее строгого взгляда меня распирало любопытство. Поэтому, как только мы покинули кабинет, я, взвизгнув, начала свой допрос:       — Ты ведь умеешь летать, да?! — знаю, вопрос глупый, но может мне все показалось и сейчас кажется? Он лишь тихонько кивнул в ответ, но этого было достаточно, чтобы раззадорить меня — А крылья часто взламхва… взмалахм… взлохмачиваются? — и снова почти никакой реакции, хотя я все равно как-то поняла, что ответ отрицательный. Как говорится, если пони чего-то хочет, он это получит!       — Мона! — окликнула мама, дабы защитить Дельгадо от меня и моего напора, но я предпочла сделать вид, что не услышала, и продолжила наседать:       — А ветер наверху сильный, когда летишь? — мои глаза засверкали, стоило представить собственный полет: за моей спиной бились два крыла, взмахивая которыми я поднималась все выше, и выше, и выше…       — От ситуации зависит, — наконец-то ответил он, и я сразу прислушалась. Голос у него красивый, задорный, даже когда он почти шепчет — и от времени года. Летом обычно нет, он теплый такой — неужели я впервые увидела его улыбку? Но мимолётная ухмылка тут же исчезла, сменившись привычной уже усталостью.       Пока мы шли по коридорам, мама магией поддерживала его бордовую коляску. Приходилось часто останавливаться, пережидая, когда жеребёнок соберётся с силами, но мы все терпеливо ждали. В ту сторону, за братом, — уиии!!! — мы шли от силы минуты две, а путь обратно до выхода занял аж в пять раз больше времени! Хотя… будь я на его месте, уверена, мы бы шли ещё дольше! На улице солнце уже во всю палило, по раскаленному асфальту сновали пони, драконы, чейнджлинги и другие жители Манхеттена. Где-то недалеко от больницы играла музыка, а прямо перед нами раскинулась огромная аллея.       Преодолев ступеньки, — Дельгадо мама спустила магией — мы поймали такси. По дороге я заметила, как этот синий пегасенок рассматривает улицы, хотя и делает вид, что ему все равно. Было так забавно наблюдать за ним! А его крылья? Мне все ещё казалось, что это сон. Что сейчас я проснусь и пойду в школу, ой, хоть бы это было не так!       — Моника, покажешь брату комнату? — спросила мама, когда мы подъезжали к подъезду. Я кивнула и сразу перевела взгляд в сторону. Нет, а вдруг ему все же не понравится у меня?!       Мамин рог снова засветился, окутывая Дельгадо лазурной магией, он поднимал жеребёнка в воздух. Обычно она не поднимает ничего тяжелее чемоданчика с аппаратурой или бинокля, и сейчас было видно, что ей очень сложно. Поэтому я и папа старались помочь ей по максимуму. Папа, оплатив поездку, взял мои сумки с учебниками, а я побежала скорее наверх, чтобы открыть дверь в квартиру. И вот мы все дома!