Противоположности

— Какое-то время, ты поживешь с юнлингами, чтобы набраться опыта и навыков, — вещал Оби-Ван, шагая по коридору, — Потом, когда я официально закончу обучение, ты станешь моим падаваном, — он остановился у одной из дверей и открыл ее, — Заходи, Энакин. Твоей соседки пока что здесь нет, поэтому осматривайся. Мальчик сделал несколько шагов, оказавшись в небольшом, аскетично обставленном помещении. Две кровати, небольшие тумбочки около каждой, и маленькое окно почти у самого потолка. На кровати, приставленной к стене, аккуратной стопочкой лежали какие-то тряпки, датапад и еще что-то, что Энакин не мог разглядеть. — Я буду с кем-то жить? — Да. Совет решил поселить тебя здесь, на время твоего обучения. Думаю, Ривай будет не против, — послышался кашель, и раздавшийся сзади голос заставил пришедших развернуться. — Падаван Кеноби, — невысокая девчушка стояла сзади, скрестив руки на груди, — Рада вас видеть. Я сожалею о смерти мастера Джинна. Она была чуть ниже Энакина, в стандартной форме ордена джедаев. Худощавая, угловатая, с черными короткими волосами, уверенностью и недовольством во взгляде темно-серых глаз. Оби-Ван сравнил ее с маленьким недовольным зверьком, и не смог сдержать улыбки: Совет Джедаев как знал, к кому подселить юного Скайуокера. Ривай уравновесит его эмоциональность и хоть как-то поможет обжиться в Храме. Аккерман была почти такой же, как и Энакин — в храм ее привели чуть меньше года назад, и приняли в Орден с большим недовольством. Отчасти, здесь сыграла роль родственная связь с небезызвестным наемником Кенни-Потрошителем, бывшим джедаем. Да и ее прошлое, не самое радужное, сильно мешало — Совет сомневался, что хоть кто-то сможет стать для нее хорошим учителем. В общем, ситуация, в которую попал Энакин, была похожа на нынешнюю у Ривай. — Спасибо Ривай, — наконец ответил Кеноби, — Кстати, знакомься — Энакин Скайуокер. Энакин — это Ривай Аккерман, твоя соседка по комнате. — Привет, — Энакин улыбнулся ей, и не расстроился, получив в ответ лишь сухой кивок. — Я так понимаю, это решение Совета, и оно не оспаривается? — Оби-ван многозначительно посмотрел не нее, и Аккерман смиренно прикрыла глаза, — Ладно, я поняла. — Ну, осваивайся, Энакин, — Оби-ван улыбнулся юнлингам, и вышел в коридор. Ривай сделала шаг в комнату, и дверь автоматически закрылась, оставив Избранного с самым странным юнлингом в Храме.

***

Ривай бесилась со Скайуокера. Он не имел понятия личных границ, раскидывал по общей комнате свои механические приблуды, в которых Аккерман ничего не понимала, задавал ей слишком много вопросов по поводу всего. Энакина было слишком много для закрытой Ривай. Рыцарь Кеноби, с которым она была в хороших отношениях, попросил приглядывать за мальчишкой. Тяжелое детство раба, Татуин, бедность, привязанность к матери, которая осталась на планете-пустыне — Аккерман понимала эмоциональное состояние Энакина. Она сама прошла через подобное: смерть матери в трущобах Подземного города, наемник Кенни Аккерман, оказавшийся родным дядей, сначала спасший ее от голодной смерти, затем бросивший на гладиаторской арене в каком-то мирке внешнего кольца, где ее, спустя пару лет нашли джедаи и привели в Храм. Ривай понимала Энакина, но потакать ему категорически отказывалась, будь он даже тем самым Избранным, о котором все говорят последнее время. Скайуокеру почти десять, он старше нее, и совсем скоро его сделают падаваном. И тогда Ривай наконец сможет выдохнуть. Но почему-то ей кажется, что ее попытки отбиться от него — пустая трата времени. И эти мысли Ривай загоняет куда подальше, потому что ей плевать.

***

Ривай в очередной раз косо смотрит на гору хлама посреди комнаты, глубоко дышит, стараясь успокоиться. — Скайуокер! — Ривай обошла кучу хлама по стенке, аккуратно, стараясь не задеть конструкцию. Светлая макушка Энакина копалась в очередном астромеханике, — Какого хатта ты опять свалил свои железки в центр комнаты?! — А, извини Ривай, сейчас уберу, — буркнул он, аккуратно вылезая из-под дроида, — Только не заставляй меня драить комнату как в прошлый раз. Ривай хмыкнула, и брезгливо скривившись, осторожно дошла до своей кровати, стараясь не напороться на какой-либо грязный металлический кусок. Полная антисанитария, вонь машинного масла и срач. Последние два месяца каждый день превращался в квест, как не убить этого недомерка с Татуина. И чем он дольше длился, тем сильнее Аккерман понимала, что ее терпение на исходе. Видит сила, она старалась. Правда старалась терпеть. У Скайуокера был талант очаровывать всех вокруг. Милый, улыбающийся и искренний мальчик, наивный и добрый. По сравнению с молчаливой, злобной и закрытой в себе Ривай, Энакин выглядел сущим ангелом. И не только это выводило Аккерман из себя — в доброту ее отучили верить еще в Подземном Городе. Энакина было слишком много. На занятиях он сидел рядом с ней, в комнату его подселили к ней, присматривать за ним поручили ей. И Ривай выдержала бы это, ей не привыкать. Но к превращению комнаты в склад металлических деталей и сломанных дроидов она не была готова. — Если не поторопишься, ты драить будешь еще и коридоры. Я не собираюсь свою половину комнаты превращать в загон банты, — Ривай еще раз оглядывает бардак в их комнате, — У тебя есть время, пока я изучаю структуру сената и особенности общего политического этикета. Будь добр, собери свое барахло хотя бы на моей половине. — Ну Ривай, — проныл Энакин, — В прошлый раз тебе уже влетело от магистра Пло… — Энакин, у нас общая комната, и терпеть подобный срач в ней я не намерена. Поэтому никто из магистров не заставит меня отказаться от идеи приучить тебя к уборке. — Ривай! — возмущенно бросил Скайуокер, — Ну мы же друзья! — У тебя еще пятнадцать минут, Энакин, и после тебя ничто не спасет. Ривай бросила взгляд на часы в углу датапада, и уголок губ довольно дрогнул, когда боковым зрением заметила метания Скайуокера по комнате. Все-таки страх уборки пугал Энакина больше всего.

***

Ривай в очередной раз закутывается в плащ, и сосредотачивается на кристалле, полученном буквально вчера. Глаза закрыты, но в сознании отчетливо различима схема рукояти светового меча, заученная наизусть. Отрешиться от реальности, почувствовать силу, и с ее помощью собрать световой меч — задача проста. Вот только отрешиться не получается, ибо холод, обыденное явление на корабле, ощутим гораздо отчетливей, и отрешиться от него не получается. Звук падающих деталей окончательно выводит из шаткого равновесия, и поддавшись эмоциям, Ривай с рыком откидывает в стену первый попавшийся предмет — пустую коробку — силой. Гребаный холод всему виной. Физическое усиление тела и ментальные техники даются ей легче, чем этот телекинез. Шипение открывающейся двери, и внутрь каюты проскальзывает тень в балахоне. — Скайуокер, это неприлично, заходить внутрь без разрешения, — уже спокойно говорит она, — Мастер Кеноби не научил тебя приличию? — Прости. Я грохот услышал, думал, что все, ты взорвала корабль, — задорно бросил Энакин, — А это всего лишь коробка в стену отлетела. Опять не получилось меч собрать? Я конечно тоже не люблю медитацию, но… — Холодно. — Что? — На корабле холодно, — тихо бросила Ривай, словно стыдясь, — Это можно игнорировать, но когда я настроюсь уже собрать меч, я ощущаю его острее, и это выводит меня. Скайуокер хитро прищурился, загоревшись идеей помочь ей. Подойдя ближе, стянул с себя балахон, и протянул его Аккерман. Она приподняла бровь, не понимая, перевела взгляд с ткани на Энакина и обратно. Тот всучил балахон ей в руки, явно не собираясь уговаривать ее, и случайно коснувшись ладоней, на секунду замер. — Чтоб тебя, Ривай, у тебя руки ледяные! Одевай давай, сосулька чертова. Я не удивлюсь, если ты заболеешь по прилету в Храм. — Гениальные выводы. — Не спорь, одевай давай. Еще раз посмотрев на балахон в руках, идентичный ее собственному, Ривай все же накинула его сверху. — Спасибо. — Неужели я дождался благодарности? — издевательски спрашивает он, — Нелюдимая Аккерман снизошла с небес на землю, чтобы приобщиться к простым смертным? — Я уже жалею о том, что не выкинула тебя в открытый космос. — Твои руки такие же ледяные, как и твой эмоциональный диапазон. Энакин хитро щурится, улыбаясь. И девчушку это окончательно убеждает действовать. Ривай резко сбила Скайуокера с ног, и довольно улыбнулась. Валяющийся на полу Скайуокер залился смехом.

***

Ладони Ривай всегда холодные, это он узнает со временем. Энакин невольно сравнивал их с ее эмоциональным диапазоном, который, по его мнению, отсутствовал напрочь. Год, как они знакомы, как делят одну комнату в Храме, а все, что Энакин слышал от нее в свою сторону — лишь настойчивые просьбы отстать и ворчание по поводу грязи вокруг. Изредка какие-то диалоги, не имеющие особого смыла — вопросы, ответы, обсужение обыденных вещей. И ничего из того, что хоть как-то приоткрыло завесу тайны над его соседкой. Оби-Ван однажды обмолвился, что Ривай едва ли не такое же исключение, что и Энакин, но почему — не объяснил. А Скайуокер не любил недосказанности. И почему-то мысль узнать все что можно о его подруге, привлекала все больше. Он старался узнать все по максимуму. Спрашивал у Оби-Вана, подслушивал, пытался пробиться сквозь оборону девочки самостоятельно, потихоньку, для начала планируя из соседа по комнате перейти в ряд хорошего знакомого, а потом, возможно, в ряд друзей, которых у Ривай не было. Он знал, что Ривай медленно растет — он уже был выше ее на четверть головы; знал, что под подушкой у нее лежит нож; знал, что дерется она хорошо, ведь стычки со старшими юнлингами и падаванами, мнившими себя круче всех, и не терпевшими присутствие Аккерман, случались на постоянной основе. Она никогда не брезговала грязными приемами, но никогда не вступала в драку первой. А еще Ривай плохо спала, никогда не отказывала в помощи на занятиях, и часто ставила многих мастеров в тупик своими каверзными вопросами. Скайуокеру хотелось всего и прямо сейчас, но уже зная Ривай, он догадывался, что пройдут годы, если не десятилетия, перед тем как он узнает всю правду. А Энакин узнает — в случае с Аккерман он готов ждать вечно.