Мгновение, длиной во всю жизнь.

“– Когда трахала на диване? Это был прекрасный опыт, но ничего большего. Лаур прости, я не чувствую к тебе симпатии, я не готова быть с тобой вместе…” Слова эхом преследуют женщину вот уже 3 года. Нескончаемая обида до тряски пробирает уже зрелое тело. Они не смогли, она не смогла. Не смогла достучаться, не смогла влюбить в себя, не смогла добиться её. После этой злосчастной ночи, отношения с Машей сошли на нет. Да и сама Маша изменилась. Лукина больше не видела в ней той, пусть и маленькой, частицы света. А Маша выросла, выросли и интересы. Книги Северянина были заброшены далеко в шкаф, а на столе, вместо них, появилось огромное количество косметики и букетов от Жени, которые стабильно, раз в неделю, менялись. Стены комнаты украсили плакаты американских певцов по типу Канье Уэста и Бэд Банни. Несмотря на “другую” Машу, Лукина продолжала сохнуть по ней. Это можно было назвать нездоровой зависимостью, да и брюнетка сама это понимала, когда ежедневно мониторила социальные сети девушки в надежде, что та вновь что-то выложила. День женщины начался, как всегда, с холодного душа. Бодрит, особенно после пьянок на ночь, которые интересным образом вошли в привычку. “Женский алкоголизм не лечится, Лукина!”, – вспоминаются слова Поляковой Тани. Она вновь стала неравнодушным зрителем того, как пьяная Лаура пыталась позвонить на старый номер Маши. Номер, который больше не действителен. Номер, который заблокировали из-за неё. После душа учительница приводит себя в порядок, что от помятого вида и следа не остается, а дальше едет на работу “для души”. Только вот душа другого требует. Первое сентября для Лукиной такая же обыденность. Отличается только бесконечным количеством цветов на учительском столе и кучей, вновь орущих детей. Крепко обняв свою лучшую подругу и коллегу по совместительству – Полякову, Лаура Альбертовна направилась в свой кабинет точных наук. Что что, а физика ждать не будет.

***

Маша проснулась по будильнику. Всё-таки к ранним пробуждениям она привыкла ещё с детства. Почти сразу она отправилась в душ. Горячая вода разогнала кровь по коже и добавила адреналина. Закончив с этим, она пошла в гардеробную. 1 сентября, 3 курс в педагогическом, нужно выглядеть на все 100. Дорога от дома до университета занимала совсем немного. Утренние сборы, чашка вкусного кофе, быстрая дорога – ничего не предвещало беды, однако новость о том, что практика на втором месяце обучения будет проходит в родной школе с “родными” людьми полностью убила настрой. Мысль о том, что ей снова нужно будет окунуться в эту атмосферу, снова встретиться с Лукиной, а может даже поговорить с ней пугала и интриговала одновременно.

***

– Лукина, держись! Я такую новость тебе несу! – с огромными глазами и улыбкой на лице крикнула Татьяна Алексеевна, выбежавшая в кабинет к брюнетке. – Танюш, ну что такое? Ты меня отвлекаешь? – Ты сейчас сама в шоке будешь. Третьякова завтра на практику к нашей историчке придёт! Целый месяц в школе будут! Не упусти шанс, поговори с Машей! – Что? Ты серьёзно? Я не смогу ей в глаза смотреть после выпускного, Таня… В голове стали всплывать мутные воспоминания с той ночи. Образы, свет софитов, громкая музыка, алкоголь и они… “В организме уже 5 бокалов вина и несколько стопок водки. Мысли, словно перемешали в кашу. Музыка, бешенные басы бьют по голове. В надежде хоть как-то ослабить этот эффект Лукина выходит на террасу, обходит дом и сразу заходит в туалет, дабы освежиться. Всё так и было бы, если бы не внезапный стон, раздавшийся из крайней кабинки. Стон, который она не забудет больше никогда в своей жизни. В пьяном бреду женщина открывает дверцу туалета и видит Машеньку. А Маша в это время трахается с этим отморозком Баевым. Одинокая слеза скатывается из уголка глаза и падает на холодный кафель. Лукина слышит звук её падения. А ещё слышит, как Маша получает оргазм. Слышит, как её тело дрожит. Они были настолько увлечены, что даже не услышали как открылась, а потом закрылась их дверка. А ещё как открылась соседняя кабинка, в которой Лаура, слушая стоны и хлябанье двух тел, пыталась сдержать слезы…” – Лаураа, ты чего? Алло приём! – беспокойно трясла Лукину Полякова, чтобы та наконец вернулась в реальность. – Да, да, я слышу. Тань, ты можешь меня оставить сейчас? Хочу побыть одна. Татьяна, понимая всё состояние подруги, просто ушла, не задавая вопросов.

***

Удивительно, но следующие вечер и утро Лукиной были наполнены продуктивностью и желанием произвести на Машу впечатление, а не очередным запоем. Довольно большие синяки под глазами были замазаны, волосы уложены в привычной манере. Лаура накрасила губы красной помадой, что очень подчеркивала её сексуальность, и надела объёмную блузу, которую заправила в обтягивающую юбку карандаш. Сочные формы учительницы манили всех, но выжидали лишь одного человека. В ожидании грядущей встречи, женщина поехала на работу, может быть впервые, торопясь туда. А вот Маша с нарядом не старалась заморочиться. Надела лишь серое платье и цепочку с кулоном, которую когда-то подарил ей Женя Баев. Удивительно, но ни с утра, ни с обеда Маша не встретила Лауру Альбертовну. “Может оно и к лучшему”, – думала та, попутно складывая все свои вещи в небольшую сумочку. Внезапный стук в дверь, а затем и Татьяна Алексеевна – бессменный директор школы, вышедшая в класс с разрешения девушки, нарушили ее столь монотонные действия. – Машенька, ты уже собралась домой? – выжимая из себя ноты вежливости, услужливо спросила женщина. – Татьяна Алексеевна, к чему такие нежности? – сразу пресекла ложь блондинка. – Ну что ты, давай забудем наши недомолвки? Наш небольшой проф. союз хочет видеть тебя в учительской. Так сказать встретить и задать настрой на следующий месяц совместной работы! – Проф. союз хочет видеть или одна Лукина? – любопытства всё же сжирало Машу изнутри. – Не буду скрывать, она тоже член нашей команды. Ну так что? Пойдём? – Ну пойдём… В учительской действительно было не много народу, человек 8 от силы. На общем столе стояла бутылка недорогого шампанского наряду с таким же, неприметным тортом. Лукина сидела поодаль, задумчиво смотря в открытое окно. Её спокойствие нарушил Сергей Юрьевич, местный физрук, который тяжело завалился на диван, чуть придавливая своим телом Лукину. – Лаура! Чего грустишь? Такое веселье, нужно быть со всеми на волне! – мерзко шепнул он ей в ухо, окидывая остальных рукой для наглядности. – Вы уже выпили? – постаралась отодвинуться от мужчины брюнетка. Он же схватил её рукой, ещё больше вжимая в себя. Неизвестно как далеко зашел бы мужчина, если бы не вошедшие в кабинет директриса и Маша. Последняя сразу окинула взглядом учительскую и присутствовавших в ней учителей. Не без внимания осталась и Лукина с физруком, что сидели вместе. Педагоги тут же ринулись открывать алкоголь, обнимать Третьякову и улыбаться в лицо. В следующее мгновение улыбка спадает. А всё из-за женщины со стеклянными голубыми глазами, что наконец набралась смелости подойти. – Ну привет, не удивлена тебя здесь увидеть, – совершенно спокойно выдала младшая. – Маш, привет. А ты изменилась… – с дрожью в голосе выговорила подошедшая. – Мне это как комплимент расценивать? Их не совсем сложившийся диалог прервала изрядно веселая и громкая Полякова, что подошла обнять смущенную подругу. Она всучила им 2 бокала шампанского и под пристальным взором заставила выпить содержимое. Убедившись, что бокалы пустые директриса упорхнула куда-то в толпу. – Эхх Полякова, совсем не меняется, – пыталась скрасить неловкое молчание Лаура, попутно усмехаясь. – А ты время не теряешь? – Ты о чём? – сконфузившись, почувствовала неладное брюнетка. – Не думала, что твой вкус в партнёрах настолько разнообразен. Я и наш старый физрук? Мне стоит переживать о своей привлекательности? – шутливо упрекнула Третьякова. – Маш, что ты… Сергей Юрьевич не имеет ко мне никакого отношения. – А может он имеет тебя? – закусив нижнюю губу, прошептала на ухо Лукиной девушка. Женщина не сдержалась. Мысли вдруг наполнились гневом: “Как Маша, отвергнув, бросив, пытается меня в чём-то уличить?”. Она внезапно хватается за запястье младшей и тянет её за пределы учительской. – Что произошло? – ничего не понимая, спросила молоденькая учительница литературы, на что Татьяна Алексеевна заверила её в чистой случайности. На этом шёпот о произошедшем стих и все продолжили “веселиться”. – Немедленно отпусти меня! Как ты смеешь!? – старалась вырваться из рук Лукиной блондинка, уже понимая, что та ведёт, или же вернее тащит в кабинет физики. – Как я смею! Как я смею! Да ты даже представить себе не можешь, как мне тяжело! – из глаз лились слезы,а голос срывался, отдавая хрипотцой, – И вместе с этим тебе хватает наглости предъявлять мне что-то? А может ты ревнуешь?? – Лукина, это всего лишь шутка, хватит воспринимать всё всерьёз! Да и к чему мне эта ревность, мы уже давно всё решили. Нас нет! – Только вот решили не мы! Решила ты! – уже без сил говорила Лаура. – Может быть это тебя успокоит? – не дождавшись ответа, Маша с напором впечатывает женщину в стенку и целует её губы, проводя своим влажным языком по нижней губе брюнетки. Спустя пару секунд немого возмущения Лукина всё же сдаётся и даёт войти в себя юрким языком, который тут же проводит короткую линию по нёбу. От этого действия у старшей всё сжалось внутри и наружу вырвался тихий стон. – Давно не было? Уже от поцелуя кончаешь? – тихо прошептала блондинка на ухо Лауры. Ответом на вопрос послышался протяжный, такой сладкий стон. – Довольно, – внезапно оторвалась от губ и резко всё закончила Третьякова. Она подняла свой взгляд на женщину, а потом развернулась и ушла. В ушах Лукиной до сих пор слышался тот сексуальный шёпот, вперемешку со стуком каблуков.