forest

Лёха, как я его называю, чтобы закрепить "чува-а-а-ак" и "бро" статус наших отношений, как всегда радостный и суетливый. Влетел в гримерку чуть ли не вприпрыжку и тут же снова стал суетиться. - Нурик, - в свою очередь обратился он ко мне, и по коже побежали мурашки. Хорошо, что я в пиджаке. - Ты чего такой грустный? Я пытался сохранять невозмутимое лицо, но ухмылка сама поползла вверх. - Всё было вкусно, - ответил я абсолютно серьёзно. - А у тебя? - А у меня так, слегка недосоленый, - он прищурился. - Как там твой сценарий? - Ок, в процессе, - я даже смог на него посмотреть, хотя я очень этого боюсь. Кажется, он по глазам увидит, что я опять видел его во сне. И, более того, меня это не удивило и не озадачило. Я не хотел, чтобы это кончалось. - А-а, ну ты как всегда мощь, - Лёха закивал. - Чё на выходных делать собираешься? - спросил я неожиданно для себя, стыдливо пряча взгляд. Это лезет изо всех дыр, и я не знаю, как это остановить. - А-а, да... - Лёха немного растерялся, даже застыл на месте. Все обычно думают, что я ничего не боюсь. Наоборот, мне часто признаются, что поначалу боятся меня. "Ты такой серьёзный", "я думала, ты меня осуждаешь", "мне казалось, ты такой высокомерный"... Вот это вот всё. А потом все понимают, что не так я страшен, как сам себя малюю. Но видончик у меня тот ещё. Когда ты вырос в мусульманской стране, в городе, где тебя могут забить до смерти, если ты хоть немного отличаешься, учишься быть железным. Каменным. Твёрдым. Стойким. Я мог идти со школы с разбитым носом, с кровью по всему лицу, и по пути домой зайти в Интернет-кафе и на пару часиков во что-то зарубиться. Таких, как я, у нас разве что прилюдно на кол не сажают. Это невозмутимое каменное лицо необходимо мне, чтобы скрываться. Я мастер маскировки. Однажды батя чуть не спалил, как я ночью под одеялом смотрю романтическую комедию про двух милых геев. Я, наверное, ничего больше не боюсь. И кстати, романтическая комедия про геев? Мне хотелось истерически смеяться от такого контраста. Романтическая комедия? В моих родных краях возможен только триллер или ужасы. Так что да, наверное, я ничего не боюсь. Но он... - Поживём - увидим, - ответил Лёха после короткой паузы. И улыбнулся. От него я начинаю плавиться. И невольно улыбаться в ответ. Каждую ночь перед сном я представляю такую романтическую комедию с нами в главных ролях. - Похаваем? - предложил я, не глядя на него. Потом он мне снится. А потом утро возвращает меня в реальность. Жёстко и больно, лицом об асфальт. И каждый раз я встаю и иду, как ни в чём ни бывало. Но внутри каждый раз что-то всё больше надламывается. - Видел этот сериал новый, блин, как его... - Лёха щёлкает пальцами, и я улыбаюсь, потягивая Колу из трубочки. Он не самый большой знаток поп-культуры. - Ну там ещё этот... Я такой весь из себя смелый, но смелости хотя бы раз назвать его "Лёша" мне не хватает. "Лёша"... Это же по-гейски, правда? А не должно быть даже намёков. У нас всё просто и прозрачно. Мы друзья и партнёры по бизнесу. "Лёша"... - М-да, короче, слили концовку, я считаю, - подытожил Лёха и потряс почти пустой стакан. - Ну ничё, фаны перепишут. Я поднял на него глаза. - Ну, шаришь, фанфики, все дела... - он хихикнул, сердце забилось чаще. - Про нас же, кстати, тоже пишут... Я чуть не подавился, но приложил все усилия, чтобы это скрыть, и еле заметно выпучил глаза. - А, ага, - спокойно сказал я, развернув обёртку на бургере. - Я это к чему, - продолжил Лёха. - Может, устроим такую фигню, когда мы типа читаем фанфики про нас? Я жую медленно, еле двигая челюстью, и пялюсь в одну точку. - Я тебе говорю, это реально тема! - вдохновлённый Лёха улыбается и машет руками. - Это ж щас капец популярно! А те, кто пишет, это большая часть нашего вот этого вот, ну, типа... Он снова щёлкнул пальцами. - Фандома! - Лёха обрадовался, что ему удалось вспомнить. - Вот у нас же типа фандом... Ну, те, кому мы нравимся. Вот. И они ж пишут. Короче, можно устроить, типа, литературный вечер. Почитаем, покомментируем. Рейтинги взлетят, да и людям приятно сделаем. Я смотрю на него, а внутри всё горит. Улыбка появляется сама. - Что? - спросил он. - Ну блин, я тебе говорю, нам это на пользу пойдёт! Это странно, да, но прикинь, сколько народу набежит! - Да я ж не против, - я опустил глаза и покачал головой. - О, ну так супер! - Лёха улыбнулся. - Я звоню Маше? - Угу, - я кивнул, наивно глядя на него, будто я не знаю, что такое фанфики, и никогда их не читал. - Может, она нам эти фанфики и отберёт... - пробормотал Лёха, копаясь в телефоне. - Хотя, можем сами... Я на секунду закрыл глаза и бесшумно выдохнул, после чего принялся за МакФлурри. - Короче, давай отберём штук по пять на завтра, - предложил Лёха. - Ну, только, если там что-то ну совсем уж срамное... Он смеётся, и я улыбаюсь, облизывая ложку. Ха-ха. - Ну всё, порешали, - сказал Лёха. - Завтра выберем прям лучшие, а в пятницу снимем, да? - Ага, - я опять кивнул. Лёха нахмурился. - Эй, всё ок? - поинтересовался он. - Если что, можем не делать, чё-то ещё придумаем. - А, нет, - я опять выпучил глаза и поднял брови, - всё ок. Вот и вся палитра эмоций. Вот такой я лаконичный. - А-а, ну... - Лёха снова улыбнулся, но неуверенно. - Хорошо тогда. А что я могу сказать? Что да, супер, мне так нравятся фанфики про нас! Я даже читал несколько, прикинь, Лёх! Так искусно написано, такой стиль, м-м! И тебе советую почитать на досуге! Хотя, ты, наверное, тоже читал. И, наверное, смеялся. По-доброму, конечно, потому что ты по-другому не умеешь. Может, даже умилялся иногда. Но не сюжету, а тем, кто это пишет. Здорово же, что мы так вдохнвляем людей. Полностью с тобой согласен. Здорово. хХх Конечно, когда же ещё отбирать фанфики для съёмок, как не ночью? Под одеялом. Я один в московской квартире, но кажется, что в любую секунду может зайти батя и спалить меня. Интересно, он бы избил меня или просто отрёкся бы? Ощущение, что я занимаюсь чем-то незаконным. Что это запретное желание, что-то преступное, что-то за гранью. Что мечтать об обычном русском мальчике - смертный грех. Ладно, я и так уже по всем пунктам грешник, так что чтение каких-то рассказов из Интернета не сильно навредит. "Лёша положил ладони на щёки Нурлана и накрыл его губы своими..." Я закрыл глаза и положил руку себе на щёку, представляя, как бы это было. Он бы, наверное, улыбался... "Нурлан резко подхватил Лёшу и впечатал его в стену..." Нет, этот нахер. "Нурлан сидел в своей огромной спальне, и тишина душила его. Ему ужасно не хватало его. Сама фраза "ему не хватало его" вызывала у Нурлана жуткий стыд и чувство вины. Такой, что хотелось исчезнуть. Но как он мог исчезнуть, если здесь есть тот, кто стал для него новым смыслом жизни?" Я выронил телефон и отбросил его подальше. Он проскользил про кровати и остановился прямо у края. Я вжался головой в подушку, посмотрел в потолок и шумно выдохнул. Тут хотя бы можно шумно выдыхать. Удивительно: я, по идее, не умею плакать, но вот они, слёзы... Правда, конечно же, они только стоят в глазах, и я старательно удерживаю их там. Я в последний раз плакал лет в пять, когда упал с велосипеда и проехался лицом по асфальту, и вот сейчас. Точнее, сейчас я пока не плачу, нет. Я держусь. И дело не в слабости. Дело в том, что если я заплачу, значит, это конец. Значит, я проиграл и признаю это. Значит, я официально попал и пропал. Значит, это официально неразделённая любовь. Ха-ха, это даже звучит абсурдно. Помотрите на этого двухметрового шкафа с каменной рожей. Так вот, он страдает от любви к пацану с голубыми глазами, с которым они вместе шутят про говно и зарабатывают на этом. Ну, шутим мы много про что, но смысл понятен. Не похож я на героя той самой романтической комедии. Ну, или хотя бы драмы. Я даже не похож на того, кто хочет, чтобы у него всё было, как в романтической комедии. Я глянул на телефон, как на предателя. Как бы там ни было, нужно отобрать эти бедные-несчастные фанфики. Работа есть работа. Не надо смешивать её с чувствами. Надо абстрагироваться. И в пятницу мы будем читать это и смеяться. Сидя, положа ногу на ногу, я буду зачитывать вот это: "Нурлан любит Лёшу так, что ему трудно дышать", а потом расслабленно хихикать, будто для меня это всё забава, и я не воспринимаю это всерьёз. Он тоже будет смеяться и комментировать, а я тем временем буду чувствовать, что мне на самом деле трудно дышать. Я не жалуюсь. Лучше так, чем потерять его навсегда и стать тем, на кого он смотрит искоса и кого сторонится, испытывая при этом чувство вины. Тем более, я не заплакал. Я выстоял, а значит, не проиграл.