Закаты по венам

— Вы слышали? Того парня из выпускного класса снова чуть не отчислили! — Серьёзно? Что на этот раз? — А, не знаю… Может, снова подрался? — Я слышала, что наша математичка вчера ногу подвернула… Это никак не связано? — Совсем уже что ли? Каким бы отбитым он ни был, но такого точно не сделает. — По чём тебе знать? — Ой, к слову, вам не кажется, что наш новенький похож на него мордашкой? — Джим? Хм, ну я не помню, как он выглядит, так что… — Думаете, они братья? — Вполне возможно. Хотя ни одного, ни другого в школе уже давно не видать… — Мано! Эй, Мано! Мано вздрогнул и резко повернулся. Кэра стояла рядом с ним и махала рукой перед его лицом, пытаясь привлечь внимание. Мано моргнул пару раз, пытаясь сконцентрироваться на девушке, а не на разговоре одноклассников. Они стояли у ворот школы. Мано ждал здесь Кэру, которой пришлось относить какие-то бумажки в учительскую. — Приём, Мано! Ты здесь? — Кэра приблизила лицо к парню. Тот отпрянул и поправил лохматые волосы. — Здесь, здесь. Прости, задумался… — Задумался? По-моему, заслушался, — Кэра поставила руки на пояс. — Они там про Джимми кажется, да? — Мано кивнул. Девушка задумчиво прищурилась и пошла в сторону остановки. Мано двинулся за ней, борясь с желанием обернуться и послушать ещё немного. Вдруг, они скажут что-то важное? — Как думаешь, это правда? — спустя минуту молчания спросила Кэра, обращая внимания мано на себя. — Ну, то, что они болтают об этом… Рэмингтоне? Если сопоставить с тем, что Джимми очень уж просил нас с ним не общаться… — Кэра задумчиво надула губы. — Глупо делать выводы из пустой болтовни, — сморщил нос Мано. Кэра скосила на него взгляд и хмыкнула. — А мне кажется, что тебе он просто понравился, вот ты и пытаешься его оправдать, — она толкнула парня плечом в плечо. Тот фыркнул. — Я говорю, что мы не может судить, не зная человека. И не ты ли без конца оправдываешь свою соседку? — Я оправдываю её, потому что знаю! Мы знакомы с детства. А сейчас мы дружим с Джимми, который является братом этого… как бы его назвать? Ну, ты понял. Так что, наверное, ему лучше знать… Мано вздохнул и покачал головой. — Ты не спросила у Фир про него? — Не-а. Мы вчера снова поцапались… — Кэра сдула с носа выбившуюся прядку. — Почему ты сам ничего не знаешь о нём? Ты же учишься тут давно. — Меня это никогда не интересовало, а пересекаться как-то не приходилось, — Мано пожал плечами. — За всё время обучения? У вас же разница максимум год! — Хватит, — рыкнул Мано, что Кэра опешила от неожиданности. Мано и сам не ожидал, что получится так резко, поэтому кашлянул и отвёл взгляд. — Прости. Давай о чём-нибудь другом…? — Конечно… — неуверенно кивнула Кэра, сразу переводя тему. — Как там Джимми? Может, стоит позвонить ему вечером, спросить, как он себя чувствует? — она вопросительно посмотрела на Мано, тот просто пожал плечами в ответ. — Вчера он не показался мне сильно уж больным… Что это вообще было? — Мано снова пожал плечами в ответ. Кэра надула губы. — Послушай, Мано… Девушка вдруг затормозила и закопошилась. Мано тоже остановился и вопросительно посмотрел на неё. Кэра чертыхнулась, доставая наконец найденный мобильник.  — Ты видел, сколько времени? Прости, милый, мне надо бежать. Я обещала тётушке помочь на работе… Сегодня же пятница… — она снова засуетилась. Мано, сбитый с толку такой неожиданной спешкой девушки, просто кивнул. — Тебя проводить? — Нет, спасибо! Встретимся в понедельник! — Кэра махнула Мано рукой и побежала в ближайший переулок. Мано махнул в ответ и положил руки в карманы. Он смотрел вслед девушке, пока та не свернула за угол, и только после этого медленным шагом продолжил путь. Сегодня можно было сесть на своей остановке. И почему он вообще старался скрыть, в какую сторону ездит домой? С Джимом и Кэрой они общаются уже недели две, а он… Но теперь он просто не мог сесть с Кэрой в один автобус: пришлось бы объяснять, почему до этого он никогда не ездил с ней. Надо было бы врать, что ходил по делам? На подработку? А врать ребятам Мано крайне не хотел. Кстати, о подработке… Мано покачал головой. Если его никуда не взяли ещё летом, то сейчас, во время школы, ещё менее вероятно, что возьмут хоть куда-то. Да и те экстренные поиски были слишком спонтанные, на эмоциях. Значит, и не нужна ему эта работа сейчас. Телефон в кармане завибрировал, отвлекая от мыслей. Мано зажмурился и мысленно взмолился, чтобы это было сообщение от Джима или Кэры. Но следом разочарованно выдохнул. Это не могло быть сообщение от них: Кэра сейчас явно спешила к тётушке, а от Джима не было вестей с сообщения о том, что он заболел. Оставался единственный человек, который мог написать ему… Мано стиснул зубы и ускорил шаг. Сделает вид, что не видел сообщения. Отвечать так не хотелось.   ***   — Я писал тебе, ты не видел? И это первое, что он услышал, когда пришёл домой. Мано закатил глаза, подавил тяжелый вздох и прислушался. Генри гремел посудой на кухне и звучал довольно оживлённо. Вроде бы, можно было облегчённо выдохнуть на какое-то время. Но у этой монеты была и другая сторона. — Не видел, — буркнул Мано, проходя дальше по коридору. — Есть будешь? — Генри выглянул с кухни. Мано успел затормозить перед дверью, поэтому столкновения удалось избежать. Генри улыбнулся, на что Мано нахмурился. — Может, сходим куда? — не дожидаясь ответа, спросил Генри. Вот оно что. Ну, этого можно было ожидать. Мано скосил взгляд в кухню. На столе стояла тарелка с чем-то съестным, на плите — кастрюля. В руках Генри — полотенце. Мано прищурился и, задев Генри плечом, протиснулся в комнату и сел за стол. В тарелке оказался плов. Ну, хоть что-то хорошее. — Куда? — наконец ответил Мано, отправив большую ложку в рот. Генри отодвинул стул напротив и тоже сел. Мано недовольно опустил голову в тарелку. — В кино? Слышал, там какой-то хороший фильм- — Я уже был там. Вчера, — перебил Мано. Генри распахнул глаза. — Вот как? Ну, и? Понравился? — Не очень, — Мано дёрнул плечом, отправив очередную ложку в рот. — Не спеши, жуй нормально. Мано снова подавил тяжелый вздох. Терпеть. — С кем ходил? С друзьями? — поинтересовался Генри. — С парнем, — обыденным тоном поправил Мано. — С парнем… У тебя есть парень?! — Генри выглядел ошарашенно. Мано поднял голову с распахнутыми глазами на потрясённого взрослого, не менее потрясённый такой реакцией. — Нет! Нет у меня парня! Какого чёрта ты вообще- Резко засмущавшись, Мано снова уткнулся носом в тарелку. Повисло напряжённое молчание. — Ты удивился, что у меня парень, или что у меня… парень… — Мано кашлянул, рискнув уточнить. — Так мы пойдём куда-нибудь? — проигнорировал его вопрос Генри, по видимому, тоже слишком смущённый данной темой. — Или ты занят. — Даже если занят, ты же всё равно потащишь… — пробурчал себе под нос Мано. Генри не отреагировал — то ли не слышал, то ли проигнорировал. Мано понадеялся на первое.   В итоге они всё равно пошли в кино. Мано невероятно сильно хотел просто остаться в своей комнате, посидеть дома, заняться своими делами или просто поспать — что угодно подошло бы. В кино не хотелось от слова совсем, тем более с Генри. Но приходилось терпеть, чтобы ему же было лучше. И легче. Может, отмучавшись сегодня в кинотеатре, можно будет спокойно поспать хотя бы эту ночь. К тому же, в походах в кино с Генри были и свои плюсы. Например, можно было поесть чипсов и даже не тратить свои деньги. Потом можно было наесться фастфуда и не есть стряпню Генри вечером. И почему всё сводилось к еде…?   ***   Мано щёлкнул дверью, подошёл к кровати и устало рухнул на неё. Он потёр глаза и уронил руки по сторонам. Этот вечер выдался тяжёлым… Но, пожалуй, ему повезло, очень повезло. Могло быть хуже… Мано тряхнул головой, отгоняя мысли. Чёрные волосы, рассыпанные по подушке, растворялись в полумраке комнаты. Взгляд упал на стену напротив. Вся она была увешана листами разных размеров и форматов. Почти на каждом — рисунки, начатые, брошенные, перечёркнутые. В самом центре — некогда любимая работа, теперь полностью замалёванная углём. Правее — склеенные куски порванного холста. На нём — лица с зарисованными глазами и перечёркнутыми улыбками. Левее — белый лист, на случай, если однажды ему снова захочется… Испачкать бумагу. Мано невесело хмыкнул и отвернулся. Кровать стояла рядом с окном. Стоило повернутся к стене — и взгляд тонул в чёрном небе. Как же хотелось увидеть звёзды… Но всё, что он мог видеть — месяц, если тучи не заслоняли. Верхушки деревьев, провода, крыши, облака и дым из труб. Но единственное, что он любил  видеть, — капли дождя. Мано закрыл глаза и вздохнул. Он так устал… Звон. Мано распахнул глаза. От света пришлось зажмуриться и потереть лицо. Уже утро? Он ведь только закрыл глаза… Парень похлопал рукой по карманам. Вчера он даже не переоделся — сразу заснул. Поэтому телефон оказался в кармане джинсов. Дисплей показывал только 9 утра. Мано потянулся. Встал, взлохматил волосы на затылке. Подошёл к шкафу, открыл дверцы. Открылся вид на скудный выбор различных толстовок, пару рубашек и несколько футболок. Скосив взгляд на окно, он достал тёмно-серую толстовку, которую таскал практически всё время. Она была самой обычной, без рисунков, только с карманом спереди и капюшоном, но Мано любил её. Джинсы сменил на обычные чёрные штаны. Закрыл шкаф, подошёл к двери. Затаив дыхание, медленно щёлкнул замком, повернул ручку и прислушался. Тихо. Генри спит? Или ушёл? Что за звон был утром? Мано сглотнул. Так хотелось надеяться, что ему просто приснилось. Уже более уверенно он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, парень вышел в коридор. Комната Генри располагалась напротив от его комнаты слева, справа — кухня. Дверь в комнату Генри была открыта. На носочках, Мано подошёл и заглянул внутрь. Пусто. Идеально заправленная кровать, распахнутые ночные шторы, чистота и порядок. Мано сморщил нос и размеренным шагом пошёл на кухню. Заглянул — тут тоже пусто, как и в животе. Дойдя до холодильника, парень остановился. Он посмотрел на ручку дверцы, но не открыл её. Закусив губы, развернулся и вышел с кухни. Прямо напротив располагалась ванная. Приведя себя в порядок, Мано вернулся к себе в комнату и снова упал на кровать. Глаза автоматически посмотрели на небо. За окном было серо и темно для девяти утра. В животе бурчала пустота, но спать хотелось больше. Впрочем, сегодня суббота. Ничего не случится, если он поспит ещё пару часиков. Сегодня можно себе позволить… Звон. Мано вскочил. Этот звон ему точно не приснился. Это треклятый звон бутылок, который Мано ни с чем не спутает. На мобильном — 3 дня. Парень закрыл лицо руками. Ну почему, почему? День так хорошо начинался, всё так хорошо шло… Мано залез под одеяло с головой и свернулся клубком, зажав уши руками. Хотелось сбежать, а ещё лучше раствориться. Запереться в комнате и не выходить. Но он точно не закрыл дверь, а из съестного в комнате ничего не было. Чёрт, нельзя было вчера засыпать… Или сегодня утром надо было открыть этот дурацкий холодильник, даже если не хотелось видеть того, что он скорее всего мог там увидеть, и поесть. Теперь придётся весь день сидеть на бутылке воды. Шаги. Нет, нет, нет, пожалуйста. Шаги неровные, неравномерные. Не та спокойная поступь как обычно по вечерам. Та самая поступь, когда Мано вспоминает все молитвы, чтобы никто не зашёл к нему, чтобы просто шаги пронеслись мимо. Всего один метр дальше — и Мано свободен ещё на пару часов, может дышать. Может снова лежать и надеяться, что его не будут трогать. Наденет наушники на голову, включить музыку на полную, что сквозь наушники слышно на всю комнату, и будет смотреть за чёрную дыру на листе в центре стены и стараться не думать, стараться перенести эту дыру к себе в голову, себе в грудь. Стараться раствориться в этой чёрной дыре. Шаг, ещё шаг. Мано, кажется, не дышал. Считал каждый шаг. Тишина. Мано зажмурился. Стук. В очередной раз маленький мир Мано рухнул, как карточный домик. Что ему нужно? Почему сейчас? В животе завязался узел. — Эммануэль? Ты где? — звук открывающейся двери. — Ты спишь? Мано не шевелился. Может, пронесёт? Пожалуйста, хоть бы он поверил… Но, поверил или нет, Генри прикрыл за собой дверь и шатнулся в сторону кровати Мано. парень зажмурился ещё сильнее. Или под одеялом, или в груди, но воздух заканчивался. Кровать скрипнула и прогнулась под весом охнувшего взрослого. Мано едва не взвыл от отчаяния. — Эммануэль, — он умудрился икнуть в середине имени. Отлично, теперь Мано ненавидит своё полное имя ещё больше! — Эммануэль, проснись… Послушай… — Я сплю, — как можно более естественным голосом ответил Мано. — Мне… Нужно… Дай мне денег. Мано резко сел на кровати с полным недоумения лицом. — Какого чёрта? Ты что, всё пропил?! — Нет! Я… — Генри вздохнул и потёр красное лицо рукой. — Я потерял кошелёк. — Охуеть. — Эммануэль! — Да замолчи ты! Что теперь делать? Откуда у «несамостоятельного подростка» могут быть деньги? — Мано встал с кровати и направился к двери. — Ну почему ты всегда такой? Ах, ну я же стараюсь… — Генри тяжело вздохнул. — Стараешься? — Мано замер. — Посильнее нажраться? Или делать вид, что тебе есть дело до меня? — Ну почему ты… всегда такой, — повторил Генри, покачав головой и икнув. — Поэтому у тебя ни друзей, ни родителей. Так и будешь вечно один… У Мано заходили желваки под кожей, а костяшки пальцев побелели. — Ну и славно! Жду не дождусь, когда ты загнёшься где-нибудь под забором, — процедил он сквозь зубы и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Наспех нацепил кроссовки и выбежал из дома. Выкрик Генри ему в спину утонул в гуле в ушах. Ком в горле мешал дышать, ещё и этот бег… Слёзы застыли в глазах, и сдерживать их Мано не мог, как бы ни хотел и ни старался. В какой-то момент ноги перестали его держать, а воздух перестал поступать в лёгкие. Мано сел под деревом и обнял колени, уткнувшись лицом в руки. успокоиться. Надо успокоиться. Вдох, выдох. Он вытер отвратительные слёзы рукавом толстовки и откинул голову к стволу дерева. Нырнул рукой в карман и… выругался. Там оказалось пусто. Телефон так и остался на кровати, а наушники были где-то ещё. Ключи от дома, конечно же, остались в пиджаке, деньги — в рюкзаке. Просто супер! Вернуться домой он не может, ничего другого — тоже. Даже банально поесть или позвонить. Оставалось только плестись куда-нибудь в центр, подальше от дома. Невероятным плюсом являлось то, что его район был практически пустым. Утром немногочисленные люди спешили на работу, днём — редкие дети с бабушками и дедушками, а веером так и вовсе мёртвая тишина. Жил он слишком далеко от всех своих знакомых. Поэтому никогда можно было не волноваться, что тебя здесь встретят. А даже если вдруг и столкнёшься со случайным прохожим, то тому, скорее всего, будет совсем не до тебя. И это только в том случае, если он в принципе тебя заметит. Поэтому Мано поплёлся по тротуару вдоль дороги, не волнуясь, что кто-то будет переживать о его внешнем виде и состоянии. Без музыки было тяжело отвлечь себя от мыслей, а концентрировать внимание на внешнем мире Мано ненавидел, и к моменту, когда он практически дошёл до центра, голова была то ли пуста, то ли с шумами и помехами, как на старом телевизоре. Мимо пронеслась детвора с громкими криками. Мано поморщился и остановился. Нет, в центр не хотелось. Там шумно и много людей. В любимый парк, почему-то, тоже. Поэтому Мано просто свернул в противоположную от главной дороги сторону и побрёл прямо, не зная куда. Солнце уже начинало клониться к горизонту. Когда небо совсем пожелтело, а вокруг была лишь неузнаваемая местность, в реальный мир Мано вернул собачий лай и смех. Внутренний голос решил, что это не совсем совместимые вещи, и ему обязательно нужно сходить и проверить. За домом через дорогу была старенькая детская площадка. Скорее всего, маленькие дети тут уже не гуляли. Зато играли дети постарше. Хотя игрой назвать это язык не поворачивался. К скрипучим качелям была привязана собака с грязной белой шерстью. Внешне она была похожа на помесь хаски с какой-то дворняжкой. Собака лаяла, скулила и вырывалась, но верёвка на шее не позволяла вырваться. Вокруг толпились подростки, человек пять. Ещё одна девчонка сидела неподалёку на скамейке и снимала на телефон. Они смеялись, толкались и кидали в собаку камни. Бедное животное пыталось уворачиваться, насколько позволяла верёвка. Мано застыл в ужасе при виде этой картины. — Отпустите собаку. Мано и сам не сразу понял, когда это вырвалось у него изо рта. Ребята не обратили на него никакого внимания. Только девчонка с бледно-сиреневыми волосами, что вела документацию на телефон, но и та только фыркнула и вернула внимание к более интересным событиям. Мано сделал два шага вперёд и сжал кулаки от злости. — Я сказал, отпустите собаку. Парни, наконец, обратили на него внимание. Самый высокий, с черными волосами и татуировкой на щеке, кивнул остальным в сторону Мано и рассмеялся. Все сразу подхватили. Девчонка с ярко-жёлтым ёжиком от смеха аж согнулась пополам, а парень с коротким хвостом на голове вытер якобы выступившую слезу и шагнул навстречу Мано, положив руки в карманы куртки. — Что, прости? — он хмыкнул. — С чего бы мы должны отпускать собаку? — Она твоя, что ли? — подхватил рядом стоящий парень с тёмно-каштановыми волосами и тоннелями в ушах. — Моя, — решительно кивнул Мано, хмуря брови. — Отпустите, пожалуйста. — О, а сразу нельзя так было? — девчонка с жёлтыми волосами хлопнула длинными ресницами. — Вот только есть проблемка… — Собака-то не твоя, — парень с хвостиком развёл руками. Остальные снова засмеялись. Мано тяжело вздохнул. — Моя. — Чем докажешь? Где её ошейник? — Из дома выбежала, — Мано дёрнул плечом. — Так вы отдадите мне мою собаку? И прежде, чем он успел договорить, парень с хвостом с размаху заехал кулаком ему по скуле. Мано, не ожидавший этого, отшатнулся. Сразу следом последовал удар коленом в живот. Мано согнулся пополам, а воздух резко вылетел из лёгкий. Толчок, и вот он уже на земле, неплохо приложившись головой об асфальт. В ушах звон, на фоне — смех, лай собаки, что-то ещё. Мир перед глазами поплыл то ли от встречи с землёй, то ли от боли в животе. Не успел Мано и минуты отлежаться, как его снова ударили массивным ботинком. Парень инстинктивно сжался, поэтому удар пришёлся куда-то в руку, но по кости, что отдалось ещё одной резкой болью. Следующую порцию ударов Мано уже не различал и предпочёл не видеть, поэтому зажмурился. Больно было везде — животу, лицу, рёбрам, ногам и рукам. Хотелось только провалиться сквозь этот дурацкий асфальт. Сколько длилась эта пытка, Мано не знал, но ему показалось, что целую вечность. Хотя на деле, наверное, не прошло и минуты. В какой-то момент всё прекратилось. Глаза открывать не хотелось. Из-за гула в ушах Мано не расслышал, кто и что сказал, но все явно отвлеклись на заданный вопрос. Было больно, поэтому двигаться он не мог, даже если бы захотел. А ему не хотелось, поэтому он просто расслабил мышцы, насколько это можно было сделать. Следующие слова звучали уже более отчётливо. — …Это друг моего брата. Не смейте его трогать. Какого чёрта вы вообще устроили, я спрашиваю? — Но, Рэм, откуда нам было знать? — Если так чешутся кулаки — я всегда готов набить вам морды. А теперь брысь отсюда. — Но- — Брысь. Последнее слово прозвучало резко, в повелительном тоне. В любой другой момент Мано, наверное, вздрогнул бы. Но сейчас знакомый голос разливался коньяком по венам. Как же Мано ненавидел алкоголь. Послышалось недовольное ворчание, топот ног, разговоры. Когда они стихли — скулёж собаки. Мано приоткрыл глаз. Из своего положения он мог видеть только потрёпанные красные конверсы. Рэмингтон стоял рядом, но ничего не делал. Как только Мано решил шевельнуться, тот двинулся к собаке. Та, кажется, вильнула хвостом. — Ну, ну, потерпи немного, — кому были адресованы эти слова, Мано не был уверен. Скорее всего, собаке. Через минуту верёвка упала на землю, и собака, благодарно тявкнув, убежала. Мано лёг на спину, раскинув руки. Ну вот, не успел одеть толстовку, а снова стирать надо. — Ты как? Рэм подошёл к Мано и протянул руку. Мано посмотрел на неё и рассмеялся. Однако эта идея оказалась так себе — рёбра и живот заболели от смеха. Он вздохнул и снова посмотрел на Рэма. Тот выглядел абсолютно спокойно и даже умиротворённо. Не улыбался, не ухмылялся, но и не выглядел особо встревоженным. Мано протянул руку в ответ и не без помощи поднялся, кривясь от боли. встав на ноги, он посмотрел на Рэма. Тот беглым взглядом осмотрел его, поджал губы и развернулся, положив руки в карманы. Мано, так же молча, последовал за ним. Они сели на тонкие перила, что ограждали площадку с противоположной стороны. Мано провёл тыльной стороной ладони под носом и проверил её на наличие крови. Рэм, не поворачивая головы, наблюдал за ним. — Какая жалость, я не взял с собой платочки, — наигранно грустно сказал Майер. — Ха-ха, как смешно, мистер Старк, — прохрипел Мано. Рэм хмыкнул. — Кто сказал, что я шучу? — он вскинул брови. — А ты так и не ответил на мой вопрос, Мане. — Я Мано. — А я не Старк. — Вот и поговорили, — вздохнул Мано. Рэм улыбнулся, но не ответил. Парень закопошился в карманах куртки. Мано, не то чтобы из интереса, скосил взгляд. Рэм этот взгляд поймал и подмигнул. Мано нахмурился и тут же отвернулся. Но любопытство пересилило, и пришлось повернуться обратно. В руке Рэма была пачка каких-то явно дешёвых сигарет и зажигалка. Мано бы удивился, но, почему-то, удивлён не был, даже когда Рэм, зажав сигарету между губ, достал ещё одну и протянул Мано. Оба вскинули одну бровь. — Я не курю, — уточнил Мано. — Грех в такой ситуации не курить, — хмыкнул Рэм. Мано недоверчиво посмотрел на сигарету, потом на ожидающего Рэма, и в итоге взял сигарету. Покрутил её в пальцах и зажал губами. После протянул руку ладонью вверх, молча требуя зажигалку. Но Рэм, закурив свою, резко наклонился к нему. Мано распахнул глаза. Фитильки сигарет соединились, дым едкими струями поплыл вверх, а по бледным щекам Мано поплыл румянец. Глаза в глаза, секунды в минуты, уже привычная ухмылка, невесомое касание ладоней при передаче уже ненужной зажигалки, снова выбитый из груди воздух. Рэм отстранился с видом, будто ничего не произошло, и запрокинул голову вверх. Мано же, напротив, уставился на зажигалку в своей ладони. Майер выпустил дым изо рта, черноволосый последовал его примеру. Рэм прищурился и хмыкнул. — А говорил, что не куришь. — Не твоё дело, — буркнул Мано. Но, почувствовав необходимость оправдаться, добавил: — Я, вроде как, бросил. Рэм понятливо промычал. С иронией или нет, Мано не понял. Они молча курили ещё минут 5, пока фитильки сигарет не выгорели почти до половины. Рэм всё смотрел на небо, поэтому Мано тоже решил запрокинуть голову. Над кронами деревьев, крышами домой, в скудных облаках, расплывался кислотного розового цвета закат. — Вот ты звёзды любишь, а я — закаты, — наконец выдохнул последний клубок дыма Рэм и затушил сигарету. Мано, о сигарете давно забывший, встрепенулся и тоже затушил свою, после чего вопросительно посмотрел на Рэма. Но тот или не увидел, или проигнорировал. — Как ты тут оказался? — вместо ответа спросил Майер. — Могу спросить то же самое, — выдохнул Мано, аккуратно дотронувшись до ноющей скулы. — Я спросил первый, — ухмыльнулся Рэм. Но, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это, вроде как, мой район. И ребята мои, — Рэм поджал губы. Мано смотрел на него  краем глаза. — Прости, — наконец выдохнул Майер. — За что? Ты ответственности за своих ребят не несёшь, — Мано пожал плечами. Рэм повторил движение за ним. — И всё же, как тебя сюда занесло? — Просто шёл, пока не услышал лай собаки. Увидел, что они делали, попросил отпустить собаку… На этом всё. — Тогда тебе больше не стоит просто ходить, — как-то невесело хмыкнул Рэм. Мано фыркнул. Снова повисла тишина. Сейчас она казалась такой же, какой была той ночью. Странно, наверное, но Мано постоянно о ней думал. Почему-то из всех ночей она казалась самой уютной… Вспомнив о зажигалке в своей руке, Мано протянул её Рэму. Тот удивлённо на неё посмотрел и покачал головой. — Оставь себе, — улыбнулся он. — Что-то вроде компенсации за моральный и физический ущерб. — Она мне не нужна, — Мано отрицательно мотнул головой. — Ах, ну да, ты же не куришь, — Рэм шутливо закатил глаза, а Боу фыркнул. Через пару мгновений вместе с зажигалкой на ладони лежала полупустая пачка сигарет. Мано вскинул брови, на что Рэм просто пожал плечами. — Ты домой собираешься? — спросил Рэм. Мано пожал плечами в ответ. Домой жутко не хотелось, но все потраченные нервы и ноющее тело требовали отдыха, а ведь денег на проезд нет, значит надо тащиться пешком, что ещё часа два. Мано устало вздохнул. — Проводить тебя? Мано снова покосился на Рэма. Тот с вполне серьёзным лицом смотрел на него и ждал ответа. Мано хмыкнул и закрыл глаза. Идти одному так не хотелось… — Ну проводи, раз так хочется.