Закаты по венам

Утром, когда он встретил Джима, они давят улыбку. И Джим первый, кто улыбнулся. У Мано маленький камушек с души свалился. Сегодня он в слишком хорошем настроении, чтобы париться со всем тем, что могло бы быть. Пока они улыбаются друг другу — всё хорошо. Так, как и должно было быть. Они двинулись к школе, и Джим в своей привычной манере начал болтать. Парень был взволнован оценкой за вчерашнюю контрольную. Но, упомянув её, тут же перевёл тему. Много поговорить они не успели. Кэра, завидев их, помчалась навстречу. Ребята удивлённо посмотрели на неё. — Это пиздец, идём скорее! Там такое! — выпалила девушка и, схватив друзей за руки, потянула за собой. Джим и Мано недоумённо переглянулись и поспешили за подругой. Войдя на территорию школы, они разинули рты от увиденного, как и добрая толпа школьников. Видимо, в саму школу мало кто вошёл. Лицевая часть школы была изуродована. Практически все окна на первом этаже разбиты, стена — изрисована. Слова было сложно разобрать, но можно было приблизительно понять смысл, который они несли. Пока Джим во все глаза разглядывал школьные увечья, Мано встрепенулся. Глаза забегали по толпе, в поисках розово-чёрной макушки. И, конечно же, он не нашёл. Вышел учитель, начал загонять всех в школу, чтобы не толпились на улице. В школе стало теснее, и как легко было расслышать все разговоры, которые переливались от одних к другим. Первое, что можно было понять — это Рэм. Все так думали. Второе — он уже у директора. Кровь отлила от лица Джима, а Мано, наоборот, начал закипать от злости. Потерявшись в толпе, он отделился от друзей и помчался в кабинет директора. Голова пуста, единственная мысль — Рэм невиновен, но, если Мано опоздает, то никто не поверит. Добежав до нужной двери, Боу постучался и сразу ворвался внутрь. Директор сидел за столом с самым мрачным видом. На столе рядом стояла табличка «Мистер Джонсон». Она стояла здесь уже столько лет, а Мано видел её так много раз, что стало даже тошно. Он снова здесь… Завуч, фамилию которого Мано не потрудился запомнить, стоял рядом, потирая переносицу. Рэм сидел напротив них в мягком старом кресле, которое выделялось из общего относительно современного интерьера, спиной к двери, так что его лица Мано рассмотреть не мог. Директор, переведя взгляд с предполагаемого преступника на запыхавшегося парня, вскинул брови. — Эммануэль? Рэм вздрогнул и обернулся на Мано. Сперва он выглядел раздражённым, потом удивлённым, потом недовольным. — Не могли бы Вы подождать… — Он невиновен, — перебил Мано. Завуч сильнее свёл брови к переносице. — У Вас есть, что сказать нам? — ровным тоном продолжил мистер Джонсон. — Он невиновен, — повторил Мано, уверенно вздёрнув подбородок. Рэм открыл было рот, чтобы или возразить, или сказать что-то, но директор прервал его взмахом руки. — Эммануэль, подойдите. — Мано послушно подошёл и встал рядом с Рэмом. — Не могли бы Вы поделиться, почему так уверены в этом? — Насколько я знаю, школа закрывается около восьми вечера. Значит всё это сделали ночью. Рэмингтон был со мной всё это время. Завуч от потрясения даже открыл рот, что Мано счёл очень некультурным. Мистер Джонсон выглядел удивлённым, но держал маску спокойствия. Рэм как-то недобро зыркнул на парня, но лицом пытался подыграть. — И что же вы делали? — прокашлявшись, неуверенно спросил завуч. — Это так важно? — Мано и сам еле держался. Какого чёрта? Захотелось ответить «трахались», просто чтобы посмотреть на лицо мужчины. Но он не решился так рисковать, поэтому продолжил плести первое, что приходило на ум. — Уроки. А потом я рисовал его. Могу завтра принести и показать вам портрет, если так нужно. То, что Рэм остался у меня ночью, может подтвердить мой опекун. Позвонить ему? Рэм косился на него, а в глазах бушевала буря. Явно было, что он не совсем понимает, что творит Мано, но старается довериться. Мано и сам, если честно, не совсем понимал, что творил. Просто знал, что, если понадобится, Генри ему подыграет (за что Мано потом придётся играть в хорошего ребёнка), а Рэма он как-нибудь да нарисует за сегодня. Как-нибудь обязательно нарисует.  Завуч посмотрел на директора, не зная, что ответить. Директор поджал губы. — Рэмингтон, не могли бы Вы ненадолго выйти? Мы пригласим Вас обратно. Рэм нахмурился, но молча кивнул и вышел. Когда дверь захлопнулась, мистер Джонсон указал Мано на кресло. Тот сел, мысленно готовясь сочинять и дальше. — Эммануэль, — медленно начал мужчина. Мано едва не сморщился. — Вы ведь в курсе о… о Майере? — Я в курсе. — Вы общаетесь? «Очевидно блять», — промелькнуло в голове. Он только что сказал им, что Рэм ночевал у него. Что за дебильные вопросы? Вариант «трахаемся» всё ещё был таким соблазнительным. — Он брат моего друга. Конечно, мы общаемся, — Мано приложил все усилия, чтобы в голосе не было слышно то, что мысленно он закатил глаза. — Зачем защищаешь его? Мано поджал губы. Просто потому что? Иронично, что обещал защищать именно Рэм Мано, а сейчас получается совсем наоборот. — Планирую пойти на адвоката, — парировал Мано. — Вот и учусь защищать невиновных. Директор медленно кивнул, явно чувствуя всю желчь в голосе Боу, а потом указал завучу на дверь. Тот пошёл звать Рэма обратно. — Я не буду читать тебе нотации, Эммануэль, — на тон ниже проговорил мужчина. Мано напрягся. Он так ненавидел эту часть. — Но будь осторожен. Парень не ответил, выдержав зрительный контакт. Рэм тем временем подошёл и встал рядом. Теперь они поменялись местами. — Я знаю Эммануэля, поэтому верю вам. Однако, Рэмингтон успел уже дважды провиниться, а раз вы общаетесь, то не думаю, что это будет большой проблемой. — Рэм и Мано переглянулись. Рэм кинул на него убийственный взгляд, Мано — молящий о пощаде. — Вы оба обязаны будете возместить ущерб, нанесённый школе. — Что?! — хором воскликнули парни. — Можете идти, — отрезал директор. — Я потом сообщу вам детали и сумму. Мано хотел возмутиться, но Рэм, быстро откланявшись, схватил его за запястье и вылетел из кабинета, утягивая парня за собой. — Какого хуя ты полез вообще? — зарычал Рэм, как только дверь за ними захлопнулась. Он не сбавлял шага, таща Мано за собой. — Я просто хотел помочь! — Помог? — рявкнул Рэм, раздражаясь с каждой секундой всё сильнее. — Разве я не говорил, что это не твои проблемы? — поняв, что хватка на тонком запястье стала слишком сильной, он слегка расслабил пальцы, но руки не отпустил. Да и Мано не вырывался. Следовал за ним, кусая губы. То ли виновато, то ли с само укором. Рэм вздохнул и смягчил тон. — Ну и во что ты теперь вляпался? — вздохнул, качая головой. Мано поднял голову, чтобы ответить. Как вдруг почувствовал на себе взгляд. На самом деле они практически бежали по коридору, где толпилось чуть ли не большая часть учеников — всем интересно было, что будет с Рэмом дальше. И вот теперь в него врезается тот самый взгляд. Взгляд карих глаз, в которых лучший друг только что предал его. Мано затаил дыхание, пропуская мимо ушей то, что Рэм продолжил недовольно бурчать. Проходя мимо Джима, он видел, как что-то разрушилось там. Видел, как Кэра положила руку на плечо друга и что-то сказала, глазами то ли убивая Мано, то ли обещая помочь. Он не успел разглядеть, только почувствовать себя последним засранцем. Почему так? Он потом как-то легко рассказал бы другу про… про всё. Они бы всё решили и обсудили. А сейчас он будто попался за кражей чего-то ценного. Например, доверия. Но Рэм скорости не сбавлял, поэтому Джим уже скрылся из поля зрения. Мозг снова вернулся в реальность, начал снова воспринимать звуки. Рэм продолжал ругаться, но Мано не мог уловить, на что именно. На него? На ситуацию? В прочем, когда они подошли к двери в школьный двор, Рэм замолчал, занятый её открытием. Дверь была закрыта на щеколду, но его это совершенно не смутило. Аккуратно пихнув Мано на улицу, но закрыл за собой дверь и потянул Мано дальше. К тому месту, где они сидели не так давно, догадался парень. И верно: завернув за угол, Рэм уселся около стены, как и в тот раз, закрыв лицо рукой. Мано послушно опустился рядом, покосившись на своё запястье. Рэм до сих пор не отпустил его. Так как он не спешил продолжать свою гневную триаду, Мано залип на кисте его руки. костяшки были разбиты, но раны были как свежие, вчерашние, так и старые, ещё не успевшие зажить. Ладонь Рэма была больше его собственной, хотя пальцы у Мано, пожалуй, были длиннее. Зато руки Рэма были тёплые. Захотелось согреть в них свою отмёрзшие конечности. Он и не заметил, когда его руки успели замёрзнуть. Это от нервов? Хотя, на улице было довольно холодно, но вряд ли бы холод успел так быстро проникнуть под кожу, особенно когда его запястье держала тёплая хватка. А сама эта хватка, к слову, была уж больно нежной, от чего в груди щемило. Закусив губу, Мано потянул руку на себя, чтобы ладонь попала в ладонь. Но закончить движение не успел: Рэм, словно опомнившись, убрал руку, видимо решив, что Мано пытался освободить запястье. — А это действительно был я? — Рэм глянул на него как-то уж слишком серьёзно, что Мано аж на секунду подумал, что это могло бы быть правдой. — Плевать, — он мотнул головой, отвечая таким же серьёзным взглядом, глаза в глаза. — И это не ты. Не имеет смысла. — Рэм не выглядел убеждённым, поэтому Мано пришлось пояснить. — Зачем бы тебе было это делать? Я вчера с тобой весь вечер проторчал, а потом ты, я уверен, помчался к своему драгоценному… — Мано запнулся на слове. Почему ему стыдно? — Тебе незачем это делать. — Зато есть кое-кому ещё… — вздохнул Рэм и зачесал волосы пятернёй назад. — Это только мои догадки, и всё же. Тот парень, вчера практически сам на меня полез. Может, решил отомстить? Знал же, что на меня всё свалят. Так легче, — он пожал плечами и грустно улыбнулся. — Зачем тратить время на разборки, если всегда есть, на кого валить? — И ты просто соглашаешься? — Мано непонимающе нахмурился. — Вроде того, — он дёрнул плечами. — В большинстве случаев Джонсон знает, что я не виноват, и даёт какие-то простые наказания. Максимум — отстранит от занятий на какое-то время. Так что я не сильно волнуюсь. — Ага, — саркастично усмехнулся Мано. — А теперь нам надо выплатить невъебическую сумму денег. Такое простое наказание! — он всплеснул руками. Рэм нахмурился. — Нет. Не лезь в это. Я разберусь. — Нет! Я уже влез, да и… — Я сказал не лезь, — рявкнул Рэм. Мано вздрогнул и насупился. — Это нечестно, — пробурчал он. — Ты не виноват в этом столько же, сколько и. — Ну, я действительно избил того парня вчера, — покачал головой Майер. — Моральный ущерб, да и физический. Не школе, так ему. — Он сам виноват! Оскорблял Джима, вот и получил. Рэм хрипло рассмеялся. Мано недоумённо изогнул брови. — Ты же сказал, что можно было всё решить разговором, разве нет? — Я попрошу Генри. Он всё оплатит, — резко перевёл тему Мано, пропустив мимо ушей вышесказанное. — Я же сказал, — Рэм закатил глаза, — что… — Это не проблема, Рэм, — не дал ему договорить Мано. Майер снова начинал злиться. — Наркота, — тихо добавил Боу, из-за чего второй напрягся. — Ты же из-за денег это, да? Откуда у тебя такие бабки, чтобы оплатить сраный ремонт школы? — А откуда у твоего… опекуна такие бабки? — Рэм развернулся к нему и взял за плечи. Боу на всякий случай задержал дыхание. — Слушай, Мано Мане, мои проблемы — только мои проблемы, — строго проговорил Рэм, выделяя каждое слово. — Нет, — отрезал Мано, не давая ему договорить. — Это теперь наша проблема. Общая. Рэм сжал челюсти, но промолчал. Боу тоже не спешил подавать голоса, рассматривая парня рядом с собой. Подмечал каждую деталь: расфокусированный, тревожный взгляд, всё те же кисть с разодранными костяшками. На скуле ещё красовалась ссадина, на носу — бледные веснушки. Губы были влажными и обкусанными. Мано даже удивился. Раньше он не замечал этого. Обычно это он был тем, кто вечно кусает свои губы. Рэм нервничал? Это из-за произошедшего сегодня? Вчера они, кажется, такими ещё не были. Перед глазами всплыл образ младшего Майера. С ним надо поговорить… Почему до этого момента Мано не чувствовал себя обязанным объясняться перед Джимом, а сейчас чувствовал? Это из-за того взгляда, каким его одарил Джим, когда они с Рэмом практически за руку бежали из кабинета директора у всей школы на глазах. Мано вздрогнул. У всей школы на глазах. На них смотрел не только Джим, на них смотрели все. Все видели. Все знали, что Мано рванул за Рэмом, а потом второй потащил его за руку обратно. Что теперь будет…? Рэм окинул парня встревоженным взглядом. Мано натянул на лицо кривую улыбку, от которой Рэм только сильнее напрягся. — Мне надо идти, — буркнул Мано и подорвался с места. Рэм ничего не ответил, просто провожая его взглядом. Какого чёрта? Его никогда в жизни не волновало, что о нём думают другие. Никогда… Ха. Ну да, конечно. Мано, заталкивая смех обратно в глотку, закрыл глаза рукой. Он живёт с этим «никогда не волновало» все свои школьные годы. До сих пор продолжает жить. Джим и Кэра нашлись в классе. Правда, оказалось, что урок был в самом разгаре. Мано сглотнул, когда абсолютно все взгляды в классе приковались к нему. По спине пробежал холодок. Плохое предчувствие… Учитель молча указал головой на место Мано. Тот, тихо бросив извинения за опоздание, проскользнул и сел рядом с Кэрой. Та смерила его строгим взглядом, вперемешку с беспокойством. Мано дёрнул плечом. Девушка вздохнула и вернула своё внимание уроку. Боу же незаметно скосил взгляд на Джима. Тот сидел в той же позе, что и вчера, когда произошла драка — уткнувшись носом в тетрадку, на которой что-то бездумно рисовал. Взгляд был расфокусирован, а брови нахмурены. Почему Мано чувствовал себя виноватым? Он ничего не делал. Нет, конечно, косвенно делал. Но это никак не должно было касаться Джима. Никак не должно было заставлять Мано чувствовать себя виноватым. Почему только сегодня? До этого он не винил себя за встречи с Рэмом. Это потому, что до этого дня их встречи были практически тайными? Джим не знал. А теперь знает. И теперь придётся объясняться. Мано не хотел, но… Чувствовал себя обязанным. А ещё он чувствовал на себя множество взглядов. Такое бывало, иногда он даже, привыкнув игнорировать, не замечал их. Но раньше они были скорее издевательскими, насмешливыми. Сейчас — прожигали дыру, надеясь заглянуть внутрь. Никто не ожидал от тихого зашуганного мальчишки такого, да? Мано был уверен в своей «славе», его точно знали в школе все, кому не лень было почесать языками или погреть уши. Ну, ещё бы! Многообещающий, талантливый художник, работы которого красуются личной выставкой в коридоре около кабинета искусств! О нет, что же произошло? Бедный ребёнок! Неожиданно прекращает рисовать, прекращает разговаривать, прекращает контактировать со всеми, прекращает улыбаться. Какая жалость, какая утрата! Личное достояние школы не оправдало всеобщих надежд и ожиданий! Мано горько усмехнулся, отворачиваясь к окну. Интересно, они хоть знали? Знали, почему он перестал делать всё это? Почему некогда единственное занятие, которое приносило хоть какую-то радость после смерти родителей, вдруг стало таким ужасающим и омерзительным? Почему некогда активный, светлый ребёнок с несползающей улыбкой на лице вдруг превратился в зашуганного, закрытого и тихого подростка? Навряд ли. Скорее всего директор, мистер Джонсон, внушил всем, что мальчишка повзрослел и начал скучать по родителям, осознав потерю. Если бы он знал, что рисование было единственным, что спасало от дыры, зияющей в душе. Теперь дыра была перенесена на лист бумаги, а лист — на стену напротив кровати. Вроде бы не внутри, но никуда не делась. Когда прозвенел звонок с урока, Мано, игнорируя заинтересованные взгляды, подошёл к Джиму. Тот безусловно это заметил и надул губы. — Давай поговорим. Во дворе? — Мано начал с утверждения, а закончил вопросом. Джим вздохнул и согласно кивнул, незамедлительно поднимаясь с места и идя к двери. Мано обернулся на подругу. Девушка с готовностью уже стояла позади и ждала, когда он пойдёт за Джимом. Мано дёрнул уголком губ и последовал за другом. Пока они шли, все реально на него пялились. Мано ловил косые взгляды, ловил насмешки и смешки, ловил не по своей воле. Снова будто вернулся на несколько лет назад, когда только таким образом и приходилось передвигаться по школе: сжавшись и зажмурившись по возможности (иначе упадёшь). Потом научился абстрагироваться, потом практически забил, а в этом году нашёл друзей. А сейчас нашёл Рэма, и всё, кажется, по новой. Во дворе было несколько человек, но на ребят они не обращали внимания, а вскоре и вовсе ушли. Мано встал напротив Джима, Кэра между ними, на всякий случай. — Вот что ты имел ввиду, говоря о встречах, — невесело хмыкнул Джима, закусывая щёку изнутри. Мано потупил взгляд. Почему стыдно? Слова не лезли из горла. Но Майер его опередил. — Знаешь, вся школа уже трещит о том, что вы, ну, типа, спите, потому что эту ночь точно провели вместе, — у Мано от такого заявления чуть челюсть не отвалилась, но он вовремя сжал их. Покосился на Кэру, та утвердительно кивнула. Чёрт, почему он снова сделал, не подумав заранее? — Это правда? — Нет! — выпалил Мано. неужели Джим правда верил в это? Видимо да, раз после его ответа плечи Майера слегка опустились. — Он тебе нравится? — перефразировала Кэра. Мано резко повернул к ней голову, ошарашенный тем, что девушка тоже верит в слухи. — Не… — Мано осёкся. Выкрикнуть всё то же «нет» почему-то не вышло. Не вышло… Мано распахнул глаза. Нравился. Нравился? Рэм. Рэмингтон… Ну конечно. Конечно! Вот в чём было всё дело. Вот почему парень безостановочно думал о брате друга, вот почему рвался к нему, волновался, переживал, спешил, хотел. Любовью это вряд ли было — они знакомы, не учитывая первую встречу, даже не месяц. Но и точно утверждать Мано точно не мог — никогда не любил и не влюблялся. Не до этого было. А потом слишком оградил себя от людей, чтобы заметить хоть кого-то. Наверное, если бы не та встреча в автобусе, вряд ли бы он сейчас стоял с учащённым сердцебиением, распахнутыми глазами и мыслями о своей симпатии. И если Кэра выглядела совсем не удивлённой, то вот у Джима чуть глаза от шока не выпали. Видимо, про «спите» он спросил просто так, никак не ожидая, что у Мано могут быть какие-то чувства к брату. — Ты серьёзно? — пискнул он. Мано стушевался, сам ещё пребывая в шоке. Кивнул. Повисла тишина. Кэра что-то пробубнила себе под нос, но ребята её не слышали. Мано разглядывал свои пальцы, которые он ломал во все стороны, пока Джим прожигал в его макушке дыру. — Я хочу заниматься математикой с Генри, — выпалил Джим. Мано резко вскинул на него голову. — И тогда я не возникаю по поводу брата, ты — по поводу Генри. Договор? Мано поджал губы. Последнее, чего ему хотелось, так это лишних встреч Джима и Генри. Наверное было легче отказать от Рэма, чем согласиться на такие условия. Хотя, кого он обманывает? — Не собираюсь присутствовать ни на едином занятии. Так что будь осторожен, — Мано нехотя пожал протянутую ему руку. Джим надул губы. — А я тебе могу только посочувствовать. — Почему ты так его не любишь? — снова попытался Мано. — Потому что знаю его всю свою сознательную жизнь, — буркнул Джим, опуская руку. — Мы всегда друг друга ненавидели. Точнее, я правда пытался любить его! Мы же всё-таки братья, все дела, — Джим опустился на траву. Мано последовал его примеру. Кэра, которая всё это время молча наблюдала за ними, села рядом. — А вот он без конца меня задевал, оскорблял и всё в таком роде. Дедушка постоянно говорил мне не обижаться на брата, что это его своего рода тоже любовь. Что, даже если Рэм так себя ведёт, я всё равно должен любить его, мы же семья, у нас же никого кроме друг друга! После смерти дедушки всё стало совсем плохо. Я правда думал, что Рэм хотя бы сейчас одумается, что теперь-то мы точно сплотимся, оставшись вдвоём. Но нет! Вместо поддержки он совсем бешеный стал. Злой, агрессивный. Невозможный. Мне самому плохо было, так что я списывал это на его своеобразную защитную реакцию? Хотя даже дедушку он не любил. Он, мне кажется, вообще любить не может, — на этих словах сердце Мано почему-то сжалось. Хотелось возразить, но Джим продолжил, теребя травинку между пальцев. — Но спустя какое-то время он просто бросил меня. Когда мне так его не хватало…  Взял и ушёл. Точнее, он приходил, конечно. Ночевал, готовил еду, ещё что-то такое, но всё остальное время я даже забывал, что живу не один. И даже это я мог бы простить, списав на обиду! Но я знаю, что он связался с плохой компанией. — Мано хотел возразить, что ребята не настолько уж плохие, просто отбитые слегка. А может, это только первое впечатление. Особо много узнать о них не удалось, а сам Рэм рассказывать не спешил. Если забыть о том, что в первую их встречу они издевались над собакой (за что им потом, как оказалось, ого-го как влетело от Рэма. Так что Мано зря лез и жертвовал собой. Хотя, он ведь потянул время до прихода Рэма. Кто знает, что случилось бы, не влезь он, и приди Рэм позже?) и побили его, то ребята, в принципе, были неплохими, да. — Вы и сами знаете о его репутации в школе. И все слова — правда. Каждое слово! Он вечно дерётся, и я не уверен, что только кулаками. Один раз он пришёл — приполз — домой весь в крови. Я случайно увидел, как он оттирает её с пола в ванной. Его кровь или ещё чья, я не знаю. Зрелище было жутким. Мне было страшно. Ещё один раз, ночью, мне захотелось пить, и я спустился вниз. Он сидел на диване, будто мёртвый. Но, видимо, просто обкуренный, я не уверен. Меня он даже не заметил. А это происходит постоянно. Он никогда не замечает меня, если не нужно. А нужно ему от меня что-то редко. Если бы я умел готовить, то вряд ли бы мы в принципе пересекались… Джим продолжил лепетать что-то о повседневной рутине, где Рэм его не замечает и всё такое. Мано уже не слушал. Он слушал в пол уха уже после слов про кровь, а после «обкуренный» и вовсе потерял суть разговора. Кэра сидела вовсе с открытым ртом. Он влип… Точнее, не то, чтобы он испугался. Если и боялся, то только за самого Рэма. Мано ведь знал почти обо всём: о драках, о компании (сам с ней уже пообщаться успел, и не только кулаками), о наркоте. О последнем он, правда, думал не совсем так. Знал, что Рэм её продаёт, но чтобы употреблять? Он не выглядел как тот, кто занимается этим. Да и могло ведь Джиму показаться? Он сам сказал, что не уверен. А кровь… Учитывая вспыльчивый характер и положение в банде, не удивительно, что он постоянно дерётся. Первый раз Мано сам встретил его всего в крови. Он всё это знал, но слышать от Джима такое оказалось… странным. — Так что, Мано, — собственное имя выдернуло из мыслей. Парень сконцентрировал взгляд на лице встревоженного друга. — Если ещё не поздно, то постарайся передумать? Ну, э, — Джим почесал затылок, подбирая слова. Мано хмыкнул и пришёл на помощь. — Я буду осторожен. Но, Джим, — Майер вопросительно уставился на друга. — Ты не прав. То есть, я не знаю, как вы там живёте, это вообще не моё дело. Но он любит тебя. Невероятно сильно, я даже ревную, — в голове это звучало смешно, а на деле Мано аж скривился от собственных слов (хотя Кэра прыснула в кулак). Придётся потратить время на полное осознание. Нравится… Джим выглядел ещё более сбитым с толку. — Нет, серьёзно. Он постоянно говорит о тебе. Каждую, каждую встречу, он хоть раз, но упоминал тебя. Вчера набил морду тому ублюдку только потому, что тот говорил про тебя гадости. И меня несколько раз прогонял со словами, что ты расстроишься нашему с ним общению. — Дело ещё в том, что… — Джим снова укусил себя за щёку изнутри. — Почти все, с кем я начинал хоть как-то общаться, переставали выходить со мной на контакт, как только узнавали моего брата. Он всегда рычал на них, как бешеная собака, охраняя территорию. У меня не было друзей, потому что он запрещал! И после этого ты говоришь, что он любит меня? Это смешно. — Я не могу говорить за то, что он делал раньше, но я говорю за то, что вижу сейчас, — вздохнул Мано и взъерошил волосы на затылке. — Да и ведь мы с Кэролин не перестали общаться с тобой после встречи с ним. — Особенно ты, да? — хмыкнула Кэра, хитро прищурившись. Мано возмущённо втянул воздух, но девушка уже повернулась к Джиму. — Но правда, он очень любезно с нами поболтал при знакомстве. Даже пофлиртовал, я бы сказала, — она снова покосилась на Мано, который, как ему казалось, стремительно краснел. — Фу, прекратите! — Джим поднял руки. — Для начала мы говорим о моём брате, а потом, они оба парни! Я знаю, что время меняется, но… — У тебя проблемы с этим? — Кэра удивлённо вскинула брови, а Мано напрягся. Джим покачал головой. — Нет. Но не говорите так, будто мой друг и брат встречаются. Я всё ещё ненавижу его. Раздался звонок. Джим без промедления встал и поплёлся в класс. Мано тяжело вздохнул. Кэра похлопала его по плечу и подбадривающе улыбнулась. Парень изогнул губы в ответ, но получилось слишком кисло. Оставшийся день будет тяжёлым. И надо много над чем подумать и много что осознать. Нравится…