Закаты по венам

После вчерашних событий Мано на удивление быстро заснул. Когда он вернулся — а домой он чуть ли не пешком пришёл, чтобы проветрить голову и обдумать всё, — Генри ещё не было. Была пятница, поэтому всплывшее решение было незамедлительно принято: запихать в желудок всё, что может быть найдено и легко изъято из холодильника, сразу принять душ и лечь спать в наушниках. По последним Мано знатно успел соскучиться. За прошедшую неделю они практически не использовались, хотя раньше Мано из них не вылезал. Вот как, оказывается, любовь меняет людей? Посмеявшись над шуткой в своей голове, парень управился за час и закрылся в своей комнате. тяжелый день был закончен в объятиях любимой музыки и сна. Проснулся Мано, как обычно — в полдень. Солнце щекотало щёки, и парень даже удивился, что оно такое яркое. Даже улыбнулся лучам, нагло проникшим в его комнату и бродившим по всему, что встретится на их пути. Прислушался: Генри явно был дома, снова что-то готовил. Сейчас обеденное время, так что неудивительно. Раз Генри готовил, значит был ещё в нормальном состоянии. А если уже не совсем трезвый — то это могло сыграть на руку. Мано сел на кровати, свесив ноги, и вздохнул. Сейчас будет два варианта. Или он набирается сил и просит денег (конечно же он не собирался слушать Рэма), или ждёт понедельника. Ждать понедельника значит пойти на поводу Рэма и поддаться своим страхам. Такой расклад Мано не устраивал, поэтому он встал и, взъерошив волосы на затылке, вышел из комнаты. Сперва проскользнул мимо кухни в ванну, даже не здороваясь с Генри. По утрам такое часто происходило — сонный Мано, игнорируя всё на свете, плёлся умываться, и только после этого мог реагировать на «доброе утро», даже если «утро» было в час дня. Привыкнув к такому, Генри не пытался поздороваться сразу, а Мано часто пользовался временем, чтобы подумать. Сейчас, например, думал о том, что можно сказать Генри, а что стоит от него утаить. Приведя себя в порядок (по выходным Мано не сильно парился по поводу внешнего вида), парень зашёл на кухню и сморщил нос. Как он и предполагал. — Доброе утро, — улыбнулся Генри в своей привычной манере, даже не поворачиваясь к нему. То, что опекун улыбался, Мано знал и чувствовал. — Есть будешь? Мано угукнул в ответ на приветствие и вопрос и сел за стол. Зевнул и вздохнул. С чего бы начать? Пожалуй, с Джима. — Мой друг хочет, чтобы ты занимался с ним математикой, — констатация факта. Не просьба, не вопрос. — Хорошо, — согласился Генри, даже особо, кажется, не думая. Мано не был уверен, удивлён он такому или нет. — Дашь мне его номер? Мы договоримся о времени. Ну или ты дай ему мой. — Так просто? — Мано вскинул брови. Интересовался он скорее просто для галочки, чтобы вывести опекуна на разговор. — Почему нет? Он твой друг, а мне не сложно. Мано фыркнул и отвернулся к окну. В углу стоял большой фикус, который Мано никогда не поливал. Удивительно даже, что он до сих пор жив. Лет растению было больше, чем парню. Наверное. — Мне нужны деньги, — выдохнул Мано. Сейчас это волновало его больше, чем такие нежелательные встречи друга и опекуна. Рэм волновал его больше. И с осознанием, которое пришло вчера, теперь это слегка пугало. Не то, чтобы он променял друга на… на его брата, но он был готов оставлять наедине близкого человека с тем, кого ненавидел, только чтобы бегать к человеку, которого ненавидит этот самый близкий человек. Мано встряхнул головой. Что он сейчас подумал? Сам запутался. — Сколько? — перебил его мысли Генри, поставив на стол тарелку. Омлет с помидорами и сосисками. Просто, сытно и, признаться честно, вкусно. Мано спросонья мало что мог в себя запихнуть, но с годами совместной жизни Генри нашёл несколько блюд, которые парень уплетал за обе щеки даже после сна. — Много, — буркнул Мано, принимаясь за еду. Может, стоило сегодня причесаться? Рэм в прошлую субботу пришёл под вечер, будет ли он сегодня там снова только вечером? А что насчёт ребят? Стоит ли покормить собак? Хотя деньги в один момент стали на вес золота. Однако и сумму, которую им придётся выплатить, они ещё не знали. Не станет же мистер Джонсон действительно требовать с них полную сумму ремонта школы? Понимает же, что у подростков нет таких денег? — Зачем? — Генри облокотился о столешницу с полотенцем в руках. Лицо его было серьёзным. Мано заранее перепугался. Почему он не удивлён? Это из-за алкоголя? Но Генри не выглядел так, будто уже успел выпить достаточное количество, чтобы перестать воспринимать информацию. В противном случае Мано не поднял бы этой темы. — Это важно? — насупился парень, пережёвывая омлет. — Я ещё не знаю, как много, но… — Эммануэль, — перебил его Генри. Мано тут же замер и резко повернулся к мужчине, выпуская иголки. — Ты опять? — зашипел он. — Послушай, — проигнорировал недовольство парня Генри и потёр переносицу. — Мне вчера звонил мистер Джонсон и рассказал всё, — что-то внутри Мано рухнуло холодной глыбой. — И настоятельно попросил если не поговорить с тобой, то как минимум не идти на поводу. Из того, что я услышал, я с ним полностью согласен. — Ты в курсе, что мне плевать на твоё мнение? — Мано со звоном положил вилку на стол. — Я общаюсь и буду общаться с теми, с кем я захочу. Клал я на то, что ты и твой дорогой директор наплели себе на уши. — Послушай, — повторил Генри, останавливая его. — Я не собираюсь запрещать тебе ни с кем общаться. По крайней мере пока. — Пока? — воскликнул Мано, вскакивая с места. — Пока это тебе не вредит, — объяснил мужчина. — И я не собираюсь покрывать, тем более деньгами, ни твою ложь, ни какого-то сомнительного парня. Учитывая, что вас вчера тут даже не было. — Дохуя внимательный, да? — рявкнул Мано и подлетел к Генри. — Эммануэль, — попытался одёрнуть его мужчина. — Откуда тебе знать, были или не были? Может я был у него, м? Может я ночью сбежал и трахался, откуда тебе знать? Если я сказал, что Рэм невиновен, значит невиновен. Почему ты вообще веришь какому-то сраному директору, а не своему… — Мано осёкся. Слово «сыну» застряло комом в горле. Генри вздрогнул, видимо, уловив смысл недосказанного. — Заебал, — процедил сквозь зубы Мано на выдохе и вылетел из кухни. Генри его не окликнул, даже не сдвинулся с места. Когда Мано, схватив телефон, наушники и кошелёк (в этот раз сбегать из дома с пустыми руками он не решился), пролетел мимо кухни, Генри хмуро убирал недоеденный завтрак. Хлопнув за собой дверью, Мано постарался оставить за собой злость, вспыхнувшую ранее. Он знал, что был слишком вспыльчивым. И, вот незадача, Генри был единственным, на ком эту злость можно было срывать. Мано и пользовался. Но сейчас надо успокоиться. Наушники, не забытые в этот раз, спасали как никогда. Забыты были ключи, но в них не было особой надобности. Сегодня суббота, значит Генри никуда не свалит. По крайней мере, Мано надеялся на это. В автобусе, прислонив висок к стеклу, он снова думал о Рэме. До вопроса Кэры все мысли были другими. Точнее, по-другому ощущались. А повешенный ярлык «нравится» окрашивал всё в новые оттенки. Как теперь вести себя? Как и было? А что может поменяться, если не как и было? Но как теперь смотреть на Рэма? Будет ли он теперь выглядеть в глазах Мано иначе? Вряд ли. Если только в новых оттенках. Парень, жуя нижнюю губу от волнения, достал телефон. Джиму в любом случае придётся скинуть номер Генри. Но что, если попросить номер Рэма взамен? С одной стороны, это выгодно. Он получит номер Рэма легко и логично — через сделку. С другой стороны, по отношению к Рэму это очень некрасиво. Сам Мано наверняка бы сильно разозлился на кого бы то ни было, если бы кто-то дал его номер без его на то разрешения. Придётся и дальше самому клянчить номер… Мано готов, даже если умолять придётся. Уж больно хотелось написать и посмотреть, какой Рэм через экран телефона. Какой он вообще настоящий? Мано всё больше запутывался, пытаясь распутать, всё глубже тонул, пытаясь всплыть. Но тонул вполне добровольно, как оказалось. Мано вздохнул и открыл диалог с Джимом. Вы: [номер] Вы: номер генри. напиши или позвони ему, договоритесь о занятиях. но я должен быть в курсе каждой вашей встречи, так как не собираюсь ни на одной из них присутствовать. Джимми: да ты говорил я помню Джимми: спасибо! Джимми: что делаешь? Мано сморщился. Что он делает? Хороший вопрос. Снова на эмоциях сбежал из дома и теперь едет в место, где его сперва побили, а потом… потом особо ничего не случалось, просто хорошие воспоминания. В место, где его, скорее всего, не ждут. От этой мысли сердце болезненно облилось кровью. Что бы он ни чувствовал к Рэму — симпатия, влюблённость, плевать, — Рэм вряд ли мог ответить тем же. Для него он, скорее всего, просто надоедливый мальчишка, таскающийся следом. Не зря он как-то назвал его пёсиком. А потом назвал звёздочкой… Сердце восторженно встрепенулось внутри. Как бы Мано не ворчал на все эти «глупые прозвища», ему нравилось. Как бы его ни назвал Рэм, ему всё равно понравится. Потому что нравится сам Рэм, не правда ли? Вспомнив о друге, напечатал «ничего особенного» в ответ и заблокировал экран. Что делать с деньгами? С одной стороны можно было бы назло Генри сейчас тратить всё, что есть. Просто потому что. С другой стороны, можно было наскрести всё накопленное и отдать. Если не Рэму, то директору, так как Рэм вряд ли возьмёт хоть что-то. С ещё одной стороны можно было бы попробовать извиниться перед Генри и попросить его… Фу, нет. Унижаться и извиняться перед Генри он не собирается. Легче голодовку устроить (как всегда). За что ему извиняться? Что вспылил (как всегда)? Генри сам виноват. Обвинять его во лжи, вот на тебе! Генри — последний человек, который имеет хоть малейшее право так делать. Он ничего не знает. И Мано жаль, что он действительно не трахался с Рэмом где-нибудь той ночью назло всем. Трахался с Рэмом… Так-так, стоп! Стоп. Смутившись своих мыслей, Мано не нашёл ничего лучше, как выскочить в как раз вовремя открывшиеся двери автобуса. Не помешало бы проветрить голову. Слово «трахаться» вообще странно звучало в его голове, особенно рядом с ним и Рэмом и какого чёрта он вообще продолжает об этом думать. Нет, не то, чтобы Мано никогда не думал о таком. Бывало. В конце концов, он подросток, у него переходный возраст, гормоны, все дела. Но как минимум представлять себя и… мамочки, увольте. И всё же, где сейчас Рэм? Сидит дома? на площадке? Гуляет? Занят? Думает о нём хоть немного? Сам не выходит из лохматой головы, а что насчёт Мано? Появляется ли он хоть на секунду в крашеной макушке? Хоть на секунду… В итоге он всё же купил какой-никакой корм собакам, купил себе газировку и чупа-чупс. Спустя минут 20 ходьбы дошёл до площадки. Полностью пустой. Ни Рэма, ни его ребят. Мано уже успел расстроиться, как заметил несущуюся к нему белую тушку с высунутым языком. Следом рысцой бежала и Руна. Мано не смог сдержать широкой улыбки. Присел, расставил руки в стороны. Вилф, радостно виляя хвостом, лизнула его в щёку. Мано засмеялся и обнял собаку за пушистую шею. Когда Руна подбежала, потрепал и её по подставленной макушке. — Соскучились, маленькие? — Мано достал из пакета купленный корм. — Сейчас я вас накормлю. Для собак Рэм приспособил картонку, на которую высыпался корм. На этой же картонке стояла баночка, всегда наполненная водой. Видимо, за водой следил не только Рэм. Пока собаки жадно ели принесённую им еду, Мано устроился на качелях. Ещё довольно рано. Он подождёт. Рэм обязательно должен прийти. Он подождёт…   ***   Субботы Джим любил. И воскресенья. Дни, когда весь дом в твоём распоряжении. Никуда не надо, ничего делать не нужно. Хочешь — спи до обеда, хочешь — играй без перерывов, хочешь — иди гуляй. В общем, полная свобода действий. Обычно, уже лёжа в кровати пятничными вечерами он представлял и планировал, чем займётся завтра. А на следующий день просыпался, полный энтузиазма, ведь всё в его распоряжении. Планы рушились, когда дома обнаруживался Рэм, который, почему-то, не свалил куда подальше утром, как обычно. Сегодня был один из таких дней. Джим, радостно спустился, умылся, что сделать себя заставил разве что усилием воли, и побежал на кухню, как заметил присутствие брата. Рэмингтон сидел на диване, запрокинув голову, и смотрел в потолок. А, нет, глаза были закрыты. Вот, почему Джим не сразу его заметил — он не курил. Обычно, если Рэм находился в доме, то характерный сигаретный дым расползался по каждой комнате, чудом игнорируя комнату Джима. Младший как-то раз успел закатить истерику по поводу смрада, который он не терпел из особой вредности и слабых нервов, нежели правда не переносил запаха. Рэм на это ничего не сделал. Разве что курить стал реже да и в окно на кухне. Джим смирился и больше не возникал. В конце концов, Рэм же не закатывал истерик из-за его дурных привычек, как, например, разбросанные вещи. В этом плане можно было даже сказать Рэму спасибо — тот был довольно чистоплотным и отвечал за уборку (как и за готовку и всё остальное. Джиму иногда становилось стыдно, но потом он решал, что хоть так Рэм может искупить все свои грехи). Но когда всё было плохо, как предполагал Джим, Рэм сидел на диване, сверлил хмурым взглядом потолок и курил. В такие дни он был особенно агрессивным и злым, что Джим не рисковал лишний раз высовываться из комнаты. Боялся. Он боялся своего брата. Что бы Мано не говорил о заботе и любви Рэма, Джим всё равно чувствовал вечную опасность. От самого Рэма или того, во что он ввязался, — а Джим был уверен, что он ввязался, не мог иначе, — но опасность так и плавала в напряжении между ними. Сегодня, наверное, был один из таких дней. Но Рэм не курил, не прожигал дыру в потолке. Но атмосфера всё равно давила сильнее обычного. Джим сглотнул и на цыпочках скрылся на кухне. На столе ждал завтрак. Сэндвич и апельсиновый сок. Парень сморщился. На кой чёрт он решил именно сегодня почистить зубы перед завтраком? Теперь сок будет невозможно пить. Но, посмотрев на чайник и прикинув варианты в голове, решил, что легче уж сок. Быстрее и безопаснее. Расправившись с завтраком, Джим встал из-за стола и остановился в коридоре перед входом в гостиную. Рэм за всё это время не издал ни единого звука и не подал никаких признаков жизни. Спит? Вчера он припёрся довольно поздно, хотя Джим ещё не спал. Но это был вечер пятницы, так что оба могли себе позволить лечь позже полуночи. Настроение, с каким вернулся брат, Джим рассмотреть не успел да и не хотел — сразу же ретировался к себе в комнату. Но, судя по сегодняшней картине, всё было не в лучшем свете. Всплыла в памяти вчерашняя ситуация. Если так разобраться, то потрясённым общению друга и брата, он как-то даже упустил из виду всю суть. Школа оказалась изуродована, всю вину свалили на его брата, а Мано кинулся его защищать, так? А что потом? Он даже не удосужился поинтересоваться этим у друга. Впрочем, плевать. Это не его дело. Заглянув в гостиную, оно нашёл брата всё в той же позе. Правда спит или притворяется? Проверять не было никакого желания. Снова мелькнула мысль о вчерашнем разговоре с Мано. Рэм правда ему нравится? В том смысле, в каком… Во всех, да? Джиму собственный брат не нравился в принципе, а друг каким-то образом умудрился влюбиться в него? Кошмар. Это просто кошмар! Когда Рэм проснётся, он обязательно устроит ему взбучку. Если он хоть пальцем… Нет, тут скорее, если он хоть… В общем, если он обидит Мано, то Джим за себя не ручается! Пропав в своей комнате за очередной мобильной игрой, парень и не заметил, когда прошло время обеда. С того момента, как зашёл в игру, Джим сидел в наушниках, так что не мог сказать, чем занят брат. Он ушёл или ещё внизу? Наверное ушёл, иначе бы позвал есть. Стук в дверь Джим услышал бы даже через наушники. Но такого не последовало. Первый раз он отвлёкся, когда написал Мано. Скинул номер Генри. Это хорошо. Теперь он может подтянуть свои оценки по математики, а то там совсем беда. Благодаря Генри он смог последнюю контрольную написать довольно хорошо для своего уровня, учитывая, что готовился за день до. Второй раз отвлёкся, когда живот заурчал, напоминая о себе. Джим стянул наушники и отложил телефон. Да, есть хотелось жутко. А время уже близилось к вечеру. Ужинать скоро пора, а он ещё не обедал. Ну, не проблема. Если пообедает сейчас, то вместо ужина можно будет перекусить чем-то. И по новой: Джим, радостно спустился и побежал на кухню, как снова заметил присутствие брата. Рэмингтон всё ещё сидел на диване, запрокинув голову, и смотрел в потолок. На этот раз правда смотрел, но всё ещё не курил. Джим даже удивлённо выдохнул. Он просидел в одной позе несколько часов и даже не двинулся с места? Рэм хоть когда-нибудь перестанет его удивлять? — Ты ещё дома? — спорил Джим более разочарованно, нежели из интереса. — Ещё? — хрипло отозвался Рэм и сел прямо. — Почему я должен быть не здесь? — он принялся разминать затёкшие (ну ещё бы) шею и мышцы. — Ты всегда сваливаешь по субботам, — младший Майер сказал это так, будто это была самая очевидная вещь. — Я хочу есть. — Ну так пойди и свари себе, я не знаю, пельменей или сосисок, в чём проблема? — Рэм поднял бровь, и явно не совсем дружелюбно. — Не маленький уже. Джим насупился и скрестил руки на груди. — В таком случае ты останешься без обеда — я не собираюсь готовить на твою долю. Рэм закатил глаза и нехотя встал. На кухню он не спешил, решив потянуться и размять мышцы уже стоя. Джим хмуро ждал, когда брат соизволит пойти и приготовить хоть что-нибудь. Конечно, Рэм был прав, а Джим был в состоянии сварганить себе хотя бы перекус. Дело было в принципе. — Что ты вообще тут делаешь? — буркнул младший, когда Рэм двинулся на кухню. — Живу, Джимми. Неожиданно? — хмыкнул тот, заглядывая в холодильник и думая, что можно сделать. — Ты просидел в одной позе почти весь день. Всё нормально? Рэм скептически окинул взглядом брата, отвлекаясь от продуктов. — И давно тебя волнуют мои проблемы? — Уточнил на случай, если они качаются меня, — парировал Джим, усаживаясь на стул. Рэм промычал в ответ и достал и холодильника ранее сваренный рис, потом достал сосиски из морозилки, а ещё банку зелёного горошка. — Да вот как раз думал, как бы сделать так, чтобы ты не сдох от голода ближайшее время. — Чтобы я не сдох от голода ближайшие десять минут, — передразнил его Джим, — тебе просто можно поторопиться. — Я не могу каким-то магическим способом пожарить сосиски за секунду, ты в курсе? — недовольно проговорил Рэм. — А вообще, знаешь, человек может протянуть без еды около двух месяцев, так что, думаю, ты справишься. Джим издал звук раздражения, хотя Рэм готовить не перестал. — Я так сочувствую Мано, — сказал себе под нос. Рэм или не услышал, или проигнорировал, поэтому Джим добавил уже громче: — Слышишь? Если посмеешь обидеть моего друга, я тебя ударю! — Чего? — не понял Рэм, удивлённо повернувшись к брату. — Мано! — Джим всплеснул руками. — Если посмеешь его обидеть, я тебя- — Я понял, — остановил его Рэм взмахом руки. — Он рассказал тебе? — О вас? Вроде того, — буркнул Джим. — О нас? — переспросил Рэм. — О ваших встречах, общении, называй как хочешь! — И ты не против? — старший вскинул брови. Он явно ожидал истерики, да? — Пока он влюблённо вздыхает, какой ты хороший, я просто буду молчать. Но если ты посмеешь его… — Он что? — снова перебил его брат. Джим начинал сильно злиться. Ему дадут договорить или нет? — Готовь еду уже, а? Я голодный. Но Рэм его, кажется, уже не слышал. Смотрел сквозь, думая о чём-то своём. Когда Джим помахал рукой перед его лицом, он вздрогнул, преобразившись в лице, будто вспомнил что-то важное. Вопрос «Ты чего?» он проигнорировал, кинувшись в прихожую. Джим в недоумении проводил его взглядом.  — А еда? — только и смог он выдохнуть, наблюдая за обувающимся в спешке братом. — Выключи огонь через две минуты и наложи себе в тарелку. Тебе что, пять лет? — Рэм попытался огрызнуться, но слишком спешил, поэтому получилось не сильно зло. Джим открыл было рот, чтобы ответить что-то, но от Рэма уже и след простыл. Ну и что это было? Ещё и есть самому готовить. Как же лень…   ***   Когда Рэм добежал до площадки, солнце уже целовалось с горизонтом. Как он и думал. Мано сидел, точнее, лежал на качелях. Если ещё точнее, то корпус его лежал на земле, а на качелях покоились ноги. Руна свернулась рядом с его головой (Рэм отметил забавную деталь — шерсть собаки и волосы парня были почти одного цвета), поэтому Мано рукой теребил её за бок. Вилф, видимо, до этого сидела где-то рядом, но, завидя Рэма, бросилась к нему. Услышав шаги, Руна подняла голову, а Мано расплылся в улыбке, не отрывая взгляда от собаки. Рэм, покачав головой и потрепав белую шёрстку, подошёл к качелям и сел рядом. Мано повернул на него голову, смотря снизу вверх. — И давно ты тут… лежишь? — поинтересовался Рэм, переводя дыхание и оценивая состояние парня. — С двух часов где-то, — пожал плечами. Рэм распахнул глаза. — Ты в своём уме? Сейчас около шести! Мано шире улыбнулся, чувствуя разливающееся тепло под кожей. — Я ждал тебя, — тихо пролепетал он, отворачиваясь от Рэма. — А если бы я не пришёл? — Но ты пришёл, — парировал Мано. Рэм вздохнул и потёр переносицу. — Только из-за тебя. Так и знал, что ты сидишь здесь. — Ты думал обо мне? — Боу посмотрел на него своими большими глазами. Как собака, преданная и дождавшаяся. Рэм нахмурился и отвёл взгляд, мысленно пропуская вопрос. — Я не каждый день тут торчу, ты в курсе? — Не ругайся, — Мано улыбнулся и сполз с качелей окончательно. Пока Рэм не успел перевести на него взгляд, лёг рядом и устроил голову на коленях Майера. Тот, не ожидая такого, вздрогнул, уставившись в лицо парня. — Дай свой номер? В следующий раз я напишу, если решу прийти. Рэм не ответил, вглядываясь в серо-голубые глаза. То ли голубое небо с затянувшими его тучами, то ли неспокойные воды океана. Да в целом сам парень — одно штормовое предупреждение. Рэм не любил плохую погоду, но всегда продолжал стоять в грозу и ловить холодные капли. Тонул, как сейчас, растворяясь то ли в воде, то ли в небе. — Ладно, — выдохнул Рэм после минутного молчания, когда Мано уже решил, что тот не согласится. Лицо его загорелось надеждой. — Но не делай так больше. — Как? Не ждать тебя? — Не заставляй меня волноваться. — Ты волновался? Рэм опять не ответил, запуская руку в лохматые волосы, рассыпанные по его коленям. Мальчишка замер, затаив дыхание. Майер и раньше трепал его по голове, но не обращал особого внимания, что волосы были жестковаты и спутаны. Мыты явно не сегодня, да и шампунем не несёт, но сальными не были. Может, если помыть их с бальзамом и хорошенько расчесать, они станут мягкими и пушистыми. Рэм хмыкнул, представив это. Мано, который, кажется, всё ещё не мог вспомнить, как дышать, выглядел бы, как одуванчик. Мило. — Знаешь, звёздочка, я только вчера узнал твоё полное имя. А фамилии до сих пор не знаю. Это нечестно, не находишь? Мано моргнул несколько раз, возвращаясь в реальность. Что он сказал? А, имя, фамилия… — Я не люблю своё полное имя, — парень смешно сморщил нос. — Фамилия Боу. Так лучше? — Лучше, — усмехнулся Рэм, продолжая перебирать спутанные пряди пальцами. — Тогда вопрос, раз уж зашла тема с именами. Почему в первую нашу встречу ты назвался Эми? А потом Тони. Рэм хмыкнул и залез свободной рукой в карман куртки, обдумывая ответ. Достал пачку сигарет и зажигалку. Мано встрепенулся, вспомнив о подаренной ему зажигалку. Точно, он так и лежит на тумбочке в его комнате, а он и думать забыл… Рэм тем временем поджёг фитилёк и вернул руку обратно в волосы. Мано, отвлёкшись на забытый подарок, даже не заметил секундной пропажи. Майер затянулся и выпустил дым вверх. Оба проводили его взглядами. — Просто так, — хмыкнул Рэм, опуская взгляд на Мано. Тот изогнул бровь. — Серьёзно? — Ага, — он кивнул. — Эми это Рэми без р, а Тони это последний слог с буквой и. Просто формы моего имени. — Но почему? В плане, почему ты просто не назвал своего настоящего? — Мано вскинул руку и забрал сигарету у Рэма. Тот с интересом наблюдал, как парень затягивается ею же и выпускает дым ему в лицо. Слегка поморщился, но этот дым уже давно въелся под кожу. — Мы учимся в одной школе, а ты меня явно не узнал, — Рэм забрал сигарету обратно, снова затягиваясь. Мано вздрогнул и отвёл взгляд. Боги, он же не о косвенном поцелуе сейчас подумал? Сдерживая усмешку, Рэм продолжил: — Ты выглядел обеспокоенно, поэтому мне захотелось тебя подразнить. Не знал, что попаду на больную точку. Прости. Мано перевёл взгляд обратно на Рэма. Снова вскинул руку, но сигарету не взял — коснулся скулы, где заживала ссадина. Рэм не шелохнулся. — В классе меня все так зовут, поэтому не самые лучше ассоциации с этим именем, — всё же перехватил сигарету Мано и отвернулся. Майер же ни на секунду не отводил взгляда от острых скул, неярких синяков под глазами, чёрных гвоздиках в ушах. Тонкие, обветренные губы, аккуратный нос. Волосы длинные достаточно, чтобы падать на глаза и мешать обзору, но парню шло. Но можно было попробовать собрать их в хвостик, чтобы не лезли и не закрывали глаза, если длины хватит. Глаза были слишком красивые, чтобы прятать их за чёрными прядями. — Хочешь, я буду так тебя называть? — Что? — Мано недоумённо уставился на ухмыляющегося Рэм. — Ты сказал, что с этим именем у тебя не самые лучшие ассоциации. Но если я буду тебя так называть, то они станут лучше, верно? Мано, честно, едва не выронил сигарету, которую Рэм не спешил забирать у него. Впрочем, воспользовавшись его ступором, Майер, взяв его за запястье, поднёс тонкую ладонь к своему рту и затянулся прямо так. Сердце Мано сходило с ума, умоляя вырваться наружу, оно больше не выдерживало. А Рэм, помимо довольной ухмылки, ещё и подмигнул. Мано тоже не выдержал и резко сел. За спиной раздался смешок, но поворачиваться к Рэму он не спешил. — Что с тем парнем? — Каким? — оба делали вид, что ничего не произошло. Рэма ситуация веселила, Мано — убивала. — Которому ты набил рожу позавчера. Ты сказал, это его рук дело, — под «это» Мано подразумевал школьные увечья, но объяснять Рэму не стал — тот понял, и Мано знал это. — Ты не будешь говорить это директору? — Не-а, — должно быть, Рэм покачал головой. Мано оставалось лишь угадывать, сидя спиной. Повернуться не мог: сердце ещё отплясывало гребаную чечётку. — Доложу на него, и он обязательно выкинет что-то посерьёзнее, а расхлёбывать всё равно мне. Так что легче просто выплатить деньги и всё. — Джонсон же не заставит платить всю сумму, да? — и всё же Мано слегка повернулся, подсаживаясь рядом с Рэмом, но не поднимая на него головы. — Генри отказался платить. — Я же сказал, что разберусь, — сердито бросил Рэм и затушил сигарету. — Не лезь в это. Мано закатил глаза, но развивать тему больше не стал. Они просидели на площадке, пока не начало смеркаться. Выяснив, что Мано домой не спешит, Рэм вызвался проводить его. Мано на этот раз охотно согласился. В автобусе Боу всё косился на ладонь Рэма, утопая в мыслях и желаниях. Рэм смотрел в противоположную сторону и думал о чём-то своём с серьёзным лицом. Мано решил оставить все свои поползновения на следующий раз. Пока ехали, чудом вспомнил про телефон, который Рэм так и не дал сразу. Майер рассмеялся, но всё же вбил свой номер в список контактов Мано. Боу поблагодарил и с неимоверным усилием спрятал улыбку, закусив губу. Кажется, Рэм всё же заметил, но хоть не прокомментировал. От остановки шли молча. Мано всё ещё поглядывал на ладонь Рэма, которую тот вскоре спрятал в карман, поэтому пришлось повторить и тоже сцепить пальцы в кармане толстовки. Потом отвлёкся на небо — пытался разглядеть звёзды, но тщетно. Около дома остановились. Мано чувствовал себя краснеющей влюблённой школьницей. Минуточку, вот незадача, он ею и являлся. Но что ещё он мог поделать под испытывающим взглядом коньячных глаз? Они простояли в тишине минуту, а может две. Мано не мог поднять головы на Рэма, а тот ждал и наблюдал, что парень может выкинуть дальше. Наконец, набрав в лёгкие воздуха, мано выдохнул: — Я пойду. Спасибо, что проводил. — Без проблем, Эми, — улыбнулся Рэм. Мано передёрнуло, что не скрылось от встревоженного взгляда. — Не надо, — выдавил Мано. — Хорошо, звёздочка, — снова улыбнулся Рэм. Мано отвёл взгляд. — Твоё «Мано Мане» было лучшим вариантом, — буркнул он. — Как скажешь, детка. — Чт- Резко вскинув голову, Мано столкнулся взглядом только со спиной Рэма, который уже шёл к остановке и махал ему на прощание. Ну и что это только что было…?