Без сахара, пожалуйста

Все началось с небольшой кофейни в самом центре Санкт-Петербурга. Уютное заведение сразу же приглянулось Дане как будущее место работы. Первый курс физико-математического факультета, вопреки всем ожиданиям, оказался не таким сложным и, проучившись два месяца, девушка поняла, что одной стипендии и денег, которые отправляют родители, немного не хватает на жизнь в своё удовольствие в большом городе. Возможность устроиться в кофейню возле университета бариста на полставки был для неё самым лучшим из всех вариантов, которые она смогла найти. Дана быстро освоилась. Готовить кофе оказалось не так сложно, коллектив радовал. Девушка быстро завела новых знакомых и ходить на работу было для неё в удовольствие. Она даже смогла переехать из общежития и снимать квартиру напополам с одногруппницей. На учебу было добираться проще, да и тишина в собственной комнате привлекала больше, чем разговоры соседок по общежитию. Начало декабря ничего хорошего, по мнению Даны, предвещать не могло. Начинается сессия; горы материала, которые нужно было выучить за семестр, приходится учить за ночь. Совмещать работу и учебу в это время оказалось, мягко говоря, трудно. Зубрить приходилось везде: в электричке до университета, в перерывах между парами, во время обеда и даже на работе. — Матанал, манал, анал, в рот я это манал, — негромко произнесла Дана, в любое свободное время читавшая огромный томик учебника по математическому анализу. — Что, простите? Оторвав голову от учебника, она увидела молодого человека, который стоял рядом с барной стойкой. В своей голове Дана уже успела попрощаться с жизнью, работой и неоплаченной корзиной в интернет-магазине. — Извините, молодой человек! —испуганно произнесла она и подскочила, откладывая книгу. — Что будете заказывать? Парень лишь усмехнулся и произнёс: — Американо. Без сахара, пожалуйста, — он немного приподнял уголок губ. — Да, да, конечно. Как вас зовут? — Дана выхватила стаканчик и маркер. — Женя. — Хорошо, оплата картой или наличными? — По карте. Трясущимися руками Дана отдала чек и принялась готовить кофе. Вроде он её не услышал, вроде пока что все хорошо, никто ещё не зовёт менеджера смены — Наталью Александровну, и сама Дана не переезжает обратно в общежитие. «Улыбаемся и машем, блять», — нервно шутила Дана у себя в голове. Она и не замечала, как Женя стоял и улыбался за её спиной. Он все прекрасно слышал. Фраза, которую произнесла девушка, была действительно смешной. «Дана», — как успел прочесть он на бейдже. «По знаку зодиака лев, по призванию физик» — гласила надпись под бейджиком, написанная аккуратным каллиграфическим почерком. «Необычное имя, — подумал парень, — да и сама она какая-то необычная». — Вот ваш заказ. Всего хорошего! — Дана нервно улыбнулась, протягивая кофе. Она старалась, как могла. Нарисовала сердечко на стаканчике, выжимала из себя все знания по готовке кофе на максимум. Даже на экзаменах Дана так сильно не волновалась, как сейчас. — Спасибо! Удачи с матаналом. Я, кстати, тоже лев по знаку зодиака, — Женя отсалютовал ей стаканом. И ушёл красиво, оставив смущённую девушку наедине со своими мыслями и увесистым томом учебного пособия. — Это фиаско, — негромко произнесла под нос Дана. — А если бы тут была Наташа? Меня бы уволили. Математика точно меня доведёт до греха.

***

На следующий день смена начиналась ужасно. Дана катастрофически опаздывала из-за пары, которую перенесли на час позже. Много матерясь в голове и шёпотом, девушка нервно посматривала время на экране мобильного. Приходилось писать лекцию и одновременно молиться всем богам, чтобы её не отругало начальство. Хоть она и написала в общий чат, что задержится по определенным обстоятельствам на час, вероятность того, что её за это по головке не погладят, была невероятно высока. Прозвучал отдалённым эхо звонок: пары на сегодняшний день окончены, но начинается миссия — «Успей преодолеть пятнадцатиминутный маршрут за пять». Дана успела выбежать из аудитории и спуститься в холл, когда очередь в гардеробе ещё только начала образовываться. Она потеряла всего пять минут, которые сейчас были на вес золота, и, наспех натягивая пальто, пулей выскочила из университета. Время явно указывало на то, что уже нужно не просто идти, а начинать бежать. И сообщение Наташи «Дана, ты где?» заставило ускориться. Встречный ветер обжигал лицо и путал короткие волосы, в боку уже нещадно кололо, а ноги заплетались от усталости. «Ещё немного, Дана, ты сможешь!» — мысленно произносила сама себе девушка. Но практически рядом с кофейней что-то пошло не так. Дана не заметила бордюр и споткнулась. Какой закон физики сыграл с ней злую шутку, девушка поняла сразу же, а на вопрос, за что ей такое наказание, никто, к сожалению, ответа дать не мог. Пролетев вперёд, она упала на колени и ладони, которые сразу же начали нещадно болеть. «Пиздец», — только и пронеслось в мыслях у Даны. Она не ждала от кого-то помощи и пыталась собраться с силами и встать сама. Это мегаполис, здесь всем плевать на то, что ты сидишь и чуть ли не плачешь на тротуаре в непонятно каком виде. Пусть и Санкт-Петербург и считался культурной столицей, но иногда воспитание людей заканчивалось на книгах, музеях и театрах. — Девушка, вам помочь? — резко обернувшись, Дана увидела молодого человека, который явно ей кого-то напомнил. — Вы себя плохо чувствуете? — у парня на лице читалось беспокойство, как будто ему правда не плевать. — Все хорошо, — ложь, которую было видно не вооруженным взглядом. Дана начала вставать, понимая, что дальше тут сидеть и жалеть себя больше нельзя. Она очень удивилась, когда парень, вместо того, чтобы уйти, помог ей подняться. Дана удивлённо посмотрела на него, получая в ответ такой же пристальный взгляд. — Не смотрите на меня так, — молодой человек по-удобнее обхватил руку Даны, и они двинулись вперёд, — куда вам нужно? Она ничего не могла сказать, опешив, и лишь указала дрожащей рукой на кофейню, которая находилась у них перед глазами. — Хорошо, пойдёмте. Вас же Дана зовут, да? — парень мило улыбнулся. — Я Женя, покупал вчера у вас кофе, — он старался заболтать девушку, которая постепенно начала отходить от шока, — вкусный, кстати. Сегодня ещё сварите? Не поверите, но я как раз шёл к вам в кофейню. Женя открыл дверь и пропустил Дану вперёд. Посетителей на радость Дане, Жене и менеджеру Наташе не было, и в таком нелепом, как думала девушка, положении — порванные джинсы, кровь на коленях, руки, ободранные в мясо — не увидит никто, кроме двух людей, находящихся сейчас с ней в этом помещении. — Добрый день, — Женя успел подойти к Наташе, которая с ужасом смотрела на разбитые коленки Даны, — привёл раненого бойца. Есть аптечка? Я учусь на врача, раны, как минимум, обработать могу. — Да, сейчас, секундочку, — Наталья Александровна убежала в подсобное помещение, немного покопошившись, вышла оттуда и вручила парню небольшой оранжевый чемоданчик. Она покачала головой, взглянув на Дану. Наталья Александровна закрыла кофейню на ключ и повесила табличку «Технический перерыв», аргументировав это тем, что хотела выйти покурить, как только в кофейню ступит нога Даны. Женщина ушла через задний вход, оставив Женю и Дану наедине. Женя поставил аптечку на стол, и доставая вату, перекись, зелёнку и бинты, повернулся в пол-оборота, чтобы посмотреть на состояние девушки. — Садись, — он кивнул головой на стул, стоящий рядом с ним. — Может, я лучше сама? — Дане не нравилась идея, что какой-то незнакомый человек с улицы будет обрабатывать её побитые коленки. — Я очень благодарна, но мне кажется, что я сама лучше справлюсь, да и не хочу вас задерживать… — Нравится, не нравится, терпи, моя красавица, — с ехидством произнёс Женя. — Садись уже. Надеюсь, что не против на ты? — Нет, не против, но я настаиваю… — Дана, чем быстрее ты сядешь на этот стул, тем мы быстрее закончим. Прошу, — он ещё раз указал рукой на стул. — Есть два стула… — Давай без этого, — Женя устало потёр глаза, — тут только один. Настаивая на своём, Дана продолжила: — Давай ты хотя бы руки, колени я уж как-нибудь сама. — Под моим присмотром, — парировал парень. — Хорошо, — ответила Дана, закатив глаза. Женя начал очень аккуратно обрабатывать руки девушки. Сначала правую, потом левую. Это было для него легко, как будто он уже сто раз это делал. Женя не выглядел намного старше, и Дана не думала о том, что он уже работает в больнице. Вопрос про возраст вырвался первее, чем девушка даже подумала об этом. — Девятнадцать в июле. А что? — Женя выгнул бровь. — Извини, неприлично спрашивать возраст у людей, — и так второй раз за сутки Женя вгонял её, Дану, имеющую атрофированное чувство стыда, в краску. — Ты просто так профессионально это делаешь, а на человека, который давно работает в больнице не похож. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — он завязал узел на левой руке. — Готово! Через неделю все заживёт, гарантирую. — Спасибо, — у Даны радужка со зрачками почти сливалась; она Жене в глаза смотрела, пытаясь выразить всю свою благодарность. — Держи, — он всучил ей набор юного медика в руки, — справишься — можешь спокойно идти в медицину. — Мне до вашей этой медицины, как до Китая пешком. Я технарь до мозга костей, — девушка начала аккуратно обрабатывать раны. — Совсем не щиплет? — Не-а, — с лёгкостью ответила она. — У меня высокий болевой порог, — закончив, Дана встала и выбросила мусор со столика. — Про кофе, кстати, я не забыла. Американо без сахара? — Да, — Женя посмотрел на часы, — было бы неплохо. — Опаздываешь? — спросила она, схватила фартук и подошла к кофемашине. — А я говорила, что сама справлюсь. — Да так, пустяки, — отмахнулся Женя и уселся на стул, минуту назад занимаемый Даной. Она не возилась с кофе так долго, как в прошлый раз. Буквально пары минут хватило, чтобы отдать заказ Жене. На стаканчике маркером теперь нарисовано было не сердечко: вместо него Дана аккуратно изобразила Сосуд Гигеи. — Держи, — она поставила стаканчик на барную стойку и отошла, став вытирать кофемашину. — Сразу говорю, подарок от заведения. — Спасибо. Но бесплатный сыр разве не в мышеловке? — Женя усмехнулся и взял кофе в руку. — Ещё бесплатно сода-сахар, а уксус сладкий, — Дана начинала закипать. — Всё, не беси меня. Пошли, — она сняла рабочий фартук и снова повесила его на крючок около стойки, — я проведу тебя через служебный выход, ключи-то у Наташи остались. Дана высказалась резко, как может, умеет и хочет. Ей было немного — хотя она это и отрицала в глубине души — обидно за то, что Женя не заметил её искреннее «спасибо». Да, пусть оно выражалось в кофе, где она открыла новую и очень дорогую пачку зёрен, в рисунке на стаканчике, который пришлось быстро гуглить и срисовывать, в негромком: «Подарок от заведения». Но это было честно, по-другому она и не умела. Тишина, сопровождающая их до служебного входа, была настолько тяжёлой и неприятной, что резкое желание покурить душило Дану до самой двери. Она вытащила из кармана джинс зажигалку и немного помятую пачку сигарет и пару раз покрутила колёсико, смотря на редко вылетающие искры. — Ты куришь? — брови Жени поползли вверх от удивления. — С некой периодичностью, — ответила Дана, достала сигарету и зажала её в губах. Женя пожал плечами и придержал дверь выхода, пропуская девушку вперёд. Курящая и с кем-то болтающая по телефону Наташа не обратила на них никакого внимания. Прощание вышло каким-то странным. Они просто кивнули, смотря друг другу в глаза. Женя ушёл в сторону улицы, а она так и осталась стоять с сигаретой, сверля взглядом его спину. «Разошлись как в море корабли, — подумала Дана, — ну и слава Богу». До ужаса неприятный осадок после их нелепой встречи остался внутри, как будто произошло то, от чего жизнь должна кардинально поменяться. И это Дане не нравилось. Она не была дурой, не влюблялась в каждого встречного, ей было не тринадцать, чтобы засматриваться на каких-то мальчиков. Ей недавно исполнилось восемнадцать, у неё учеба на первом месте, работа, фикус, который она недавно купила. Отношения и любовь были сейчас не в приоритете. Но странный блеск в глазах говорил о том, что ей как минимум интересно. Обычно он появлялся при решении олимпиадных задач по физике ещё в школе, которые никто решить не смог, а она щёлкала их будто орешки вместо достаточного уровня. — Дана, — Наталья Александровна сбросила звонок и повернулась к девушке, — пошли, работать нужно. Так и не выкуренная сигарета полетела в мусорный бак, вместе со всеми непрошеными мыслями.

***

Крылатое выражение «Случайности не случайны» в точности описывало то, что сейчас происходило в жизни Даны. С той встречи на улице прошло практически три недели. Руки уже давно зажили и не тревожили, но когда она трогала что-то слишком резко, боль давала о себе знать. А вот Женя наоборот стал появляться в ее жизни довольно часто. Он заходил к ним каждый день в определённое время. Уже за несколько минут до его прихода Дана начинала готовить кофе и каждый раз рисовала на стаканчике вместо имени, что-то необычное. «Я люблю тюленей», — обронил как-то в очередной раз Женя, когда в кофейне посетителей не было, Наташа ушла, а парень с девушкой болтали о своём. После этого на стаканчиках все чаще стали появляться милые мордашки лениво лежащих тюленей. А совершенно недавно она подумала, что написать свой ник в телеграмме будет гениальной идеей. Они стали общаться и там. Дана, как и сам Женя, постепенно узнавали друг о друге много интересного. Жене восемнадцать, он учится в меде имени Павлова, живет за городом и занимается спортом. Каким именно он не сказал, да и Дана решила, что несмотря на возникнувший интерес уточнять не будет. Ей было приятно общаться с ним. Легкие разговоры у барной стойки, моменты, когда они оба смеялись, а потом затихали, чтобы Наташа на них не накричала. Они даже договаривались погулять как-нибудь, когда у обоих будет свободное время. Дана жаловалась ему на то, что город она знает только по одному маршруту: дом-учеба-работа-дом и все. Времени для того, чтобы погулять по центру у неё было, а желание полностью отсутствовало. В одиночестве гулять она не привыкла, с одногруппниками не хотелось, друзей тут у неё пока ещё не завелось. Вот и оставалось после учебы или работы идти в метро, чтобы доехать до дома, а не на набережную или куда-то там ещё. Новогодняя атмосфера полноправно вторгалась в жизни людей. Улицы и витрины некоторых заведений уже были украшены яркими разноцветными гирляндами. Хозяин кофейни решил, что им тоже пора устроить новогоднюю атмосферу, и под вечер привёз коробку с мишурой, гирляндами и новогодними игрушками. Главный символ праздника — ёлка — была не такой большой и стояла возле входа. Дана и её сменщица Оля, смотря на эти коробки, решили сброситься на камень-ножницы-бумага. Проигравший украшает, победитель стоит за баром. — Ура! — Оля начала танцевать от радости. — Желаю удачи и успехов! — Спешу тебя огорчить, но, — взяв коробку, начала Дана, — вечер пятницы, моя дорогая. Удача тебе тоже не помешает. Телефон завибрировал в кармане джинс. Дана поставила коробку на стул возле елки и достала его, чтобы посмотреть, кто ей написал. женька До скольки ты сегодня? 18:24

дана в восемь заканчиваю, но мне будет нужна твоя помощь, дылда 18:25 там нужно гирлянды повесить 18:25

женька Ок 18:27 А что мне за это будет? 18:27

дана не убью 18:30

женька Харош 18:31 Скоро буду 18:31 — Опять твой Женя пишет? — Оля была любительницей лезть не в свои дела. Так-то девчонка неплохая, они даже начинали общаться, но то-ли характерами, то-ли мировоззрением не сошлись, и Дана решила перейти на нейтралитет, без близкого общения. — Он сегодня зайдёт? Мне Наташа сказала, что он только на твои смены приходит. Колись, вы встречаетесь? — Оля, — Дана закатила глаза. Ссориться с коллегой хотелось меньше всего. Она знала, что даже от одного её ответа сплетен меньше не станет, — давай без этого. Я ничего говорить не буду, потому что просто не хочу. Думайте, что хотите, мне без разницы. — Ладно, — пробурчала под нос Оля. — А вон, кстати, он идёт, — она кивнула в сторону улицы. Дана посмотрела в окно. Снег падал крупными хлопьями, а Женя шёл быстро, смотря что-то в телефоне, в расстёгнутой куртке и без шапки. «Заболеет ведь, — приговаривала внутри себя Дана, — врач ещё называется». Женя шустрым шагом дошёл до кофейни. Открыв двери, он сначала увидел Олю, с которой быстро поздоровался, осмотрел помещение, но Дану, украшающую ёлку в углу помещения, нашёл не сразу. — Привет, чем я должен помочь? — Женя повернул голову в сторону коробок. — Украсить нужно? — Мистер очевидность, — девушка вручила ему коробку с гирляндами.— Надеюсь, что ты не занят сегодня, работы много. — На полтора часа я полностью в твоём распоряжении, — он держал коробку в одной руке, а второй открывал. — Куда вешать? — Вон туда, — Дана махнула рукой на окно. — Принял. Они вместе принялись за работу. Дана сбегала в подсобку, нашла стремянку и вручила её Жене, который принялся развешивать гирлянды на окнах заведения, а она начала развешивать игрушки на ёлку. Дана вспоминала, как делала это с родителями. Запах мандаринов, большой круглый стол, за котором собирается огромное количество родственников. Конфеты и подарки, которые так любила ещё маленькая девочка. Дана очень ждала встречи с родителями и младшими братьями и сёстрами. Билеты на самолёт были давно куплены, а сказать Жене, что её не будет первую половину января, язык так и не поворачивался. Может, сейчас самое время? Женя уже закончил с гирляндами и принялся помогать ей с ёлкой. Более подходящего момента не существовало. — Жень, — она повесила последнюю игрушку из коробки и повернулась к парню, — я на каникулах домой уезжаю. Просто предупредить решила. — Молодец, — он был далеко не глуп и предполагал, что Дана поедет домой на каникулах. Выяснить, что Дана далеко не петербурженка, он успел. И сам Женя бы, будь иногородним, поступил точно так же, — правильно делаешь. До какого уезжаешь? — Обратный билет ещё не брала. Пары начинаются числа шестнадцатого, но там ещё нужно разговаривать с хозяином кофейни. Надеюсь, что разрешит, — Дана пожала плечами и приподняла уголки губ. — Я рад за тебя. — Женя искренне улыбался. — Жду магнитик. — Чак-чак привезу и мамино оливье прихвачу. Хватит с тебя, — ворчливо ответила Дана и открыла последнюю коробку, в которой остались украшения для барной стойки. — Пошли уже, добьём это, и хватит. Они управились быстрее, чем думали. Красно-зелёная лента теперь украшала бар, повсюду висели ажурные снежинки; носочки они решили повесить возле столиков, а над входом висели леденцы. — Вы молодцы, — осмотрела помещение Оля, только что обслужившая посетителя. — Так красиво! — Спасибо, — хором сказали ребята и усмехнулись. Они коротко переглянулись, смущаясь от улыбки, которой наградила их сменщица. — Женя, — Дана надела фартук и встала за бар; как бы ей не хотелось, но ещё час рабочего времени у неё оставался, — кофе будешь? Хотя, судя по времени, тут чай или какао предлагать. — К сожалению, мое время истекло, и я покидаю вас, прекрасные дамы, — Женя хмыкнул и отсалютовал невидимой шляпой. — Покидаешь бал в самом разгаре? — улыбнулась Дана. — Надеюсь, что это не бал Сатаны? — ухмыльнулся Женя на подходе к двери. — А ты Булгакова читал? — крикнула Дана вслед, а Оля заливисто рассмеялась. — И Достоевского, и Гоголя читал, — Женя притормозил и обернулся, хватаясь за ручку. — Но мне правда пора. Пока, девочки. — Я напишу вечером, — в спину полетел голос Даны. Женя лишь по-доброму фыркнул себе под нос и вышел из тёплого помещения.

***

Каникулы пролетели быстрее, чем это можно было себе представить. Улетев после последнего сданного экзамена, который проходил двадцать восьмого числа, девушка вернулась в Питер только десятого января. Переступив порог родительского дома, Дана сразу же ощутила спокойствие и умиротворение. Как будто она снова вернулась в детство, где все легко и беззаботно. Толпы родственников приходили до и после праздников. Татарская семья, что уж тут. «Учится в Питере, на бюджет поступила сама, сессию сдала хорошо! Какая же ты у нас умница!» — наперебой звучали одни и те же фразы. Дана лишь смущалась и отмахивалась от похвалы, говоря, что без помощи родителей, она бы не стала тем человеком, которым является сейчас. Праздник прошёл быстро. Всей семьей они посидели до курантов, покушали салатики и поговорили по душам. Но уже спустя полчаса Дана вместе со своей двоюродной сестрой ушла в другую комнату обсудить то, что накопилось за последние полгода. Они с Полиной были близки. Можно было пошутить, что это «те самые двоюродные сестры» из мемов. Практически все детство девушки провели вместе, учились в одной школе и, в общем-то, всегда были не разлей вода. Они делились новостями, больше по учёбе — Полина была вторым человеком, уехавшим из Казани. Правда, она поступила в Москву, но Дана на отсутсвие сестры рядом не жаловалась. В планы Даны про Женю рассказывать не входило. Чего стоили подколы по поводу парней в ещё подростковом возрасте. Но когда Полина закончила рассказывать про подкатывающих к ней одногруппников, Дана неожиданно выдала про Женю. Женя был секретом. Секретом, о котором не то, что вслух произнести нельзя, подумать о нём — греху подобно. Никто из одногруппников, даже из тех, с кем у Даны были крепкие приятельские отношения, о нем не знал. Его и видели только коллеги в кофейне. Рассказала Дана все за один раз, не прерываясь и не уходя в другую тему. Для неё это было важно: поделиться с кем-то своими мыслями, рассказать, просто чтобы её выслушали, поддержали, дали совет. Полина помнила это ещё с детства и молчала, впитывая всё, как губка. — Что могу тебе сказать… — сестра всегда была человеком, который не мог упустить возможности пошутить над сестрой. Более того, тем человеком, которому это позволялось. — Поздравляю, жду свадьбу, но пока давай без племянников. — Не смешно, — Дана закатила глаза. Радовать ничего не могло, это было так глупо и по-детски наивно, проявить симпатию к постоянному клиенту, который просто хорошо с ней общался, да и знакомы то они были всего месяц. — Что мне делать? — Снимать штаны и бегать, — получив легкий удар по рёбрам, Полина посерьезнела. — Остаётся только плыть по течению. Я думаю, что и с его стороны что-то есть, правда. Не загоняйся лишний раз и просто наслаждайся общением. — Сказать легче, чем сделать, — буркнула под нос Дана. — А кому сейчас легко? С Новым годом хоть поздравил? — Полина хмыкнула и дала сестре щелбан. Дана нехотя потянулась за телефоном и зашла в диалог, чтобы показать сестре поздравление, которое пришло первее всех. женька С Новым годом, солнце! 00:00 Чтобы все у тебя было хорошо в этом году! Матанал чтоб не манал! 00:00

дана АХХАХАХАХАХАХАХАХА спасибо! тебя тоже!!! 00:00 увидимся, как я приеду? 00:02

женька Посмотрим 00:03 Там как получится 00:03 Надеюсь, что да 00:03 — Да, мать, влипла ты, конечно, по полной программе, — протянула Полина и вернула Дане телефон. Вспоминая этот разговор в последний день пребывания дома, Дана лишь устало вздохнула и прикрыла глаза. «Как раньше уже точно ничего не будет», — думала она, держа в руках магнитик, по краю которого проводила кончиками пальцев. Времени было немного. Сувенир полетел в рюкзак, а Дана отправилась в аэропорт.

***

А потом снова пошло что-то не так. Петербург встречал как обычно — холодом, сыростью и ветром, продувающим каждую косточку. Дане тут нравилось. Архитектура, мосты, улицы. Она не романтизировала город, видела все его недостатки, но все также была влюблена в него с того момента, как впервые съездила сюда с одноклассниками в десятом классе и поняла, что это её место. Начальник, к огромному сожалению девушки, не мог дать ей отпуск подлиннее, и поэтому она уже как штык стояла на своей смене одиннадцатого числа. Долго-долго обнималась с Наташей, а потом достала подарок — чак-чак прямиком из столицы Татарстана. — Ты с ума сошла? — Наташа крутила в руках красивую упаковку, в которую Дана положила сладость. — Не нужно было! — Это взятка за все мои косяки, — пошутила она. Жене о своём приезде она написала ещё десятого числа. Сначала он не читал — «обстоятельства» — потом просто не отвечал, — «занят, наверное» — а в итоге ответил только вечером двенадцатого числа. Написал, что уехал, плохо ловит связь, чтобы она не расстраивалась и ждала его после шестнадцатого. После этого у девушки с груди как камень упал. За два дня Дана успела сотни раз пожалеть, что они остаются приятелями, которые кроме маленькой информации друг о друге больше ничего не знают. Оставалось просто работать, ждать завершения каникул и корить себя за невозможность написать, потому что в сеть Женя после этого сообщения так и не заходил. Запоздавший новогодний подарок ждал её вечером семнадцатого числа, когда она в десять часов вечера уже сдавала смену, практически закрывала кассу и, в принципе, желала только одного — попасть домой и выспаться. Сменщица ушла раньше, попросив закрыть кафе без неё, какие-то дела. Не столь важно, чтобы запоминать, что у неё произошло, но помочь человеку явно было нужно. На звук открывающейся двери Дана машинально бросила: — Извините, мы уже закрываемся. — Даже для меня? И это стало точкой невозврата. Секунда — она поднимает голову, две — выходит из-за бара, три — бежит, четыре — бросается в объятья, пять — «Как же я скучала». Волшебные секунды встречи с человеком, которого не видел очень долго. Объятья непозволительно долгие для просто друзей, голова на плече, руки на талии. Они молча наслаждались моментом, который так не хотелось разрушать. И в эту самую минуту сердце окончательно ёкнуло. Осознание, что это «то самое» пришло очень быстро, а вместе с этим страх. Дикий, не позволяющий мыслить рассудительно, сдерживающийся в оковах ситуации. Это совершено ни на что не похоже, это как удар током, разряд, проходящий по всему телу. С этим невозможно смириться и жить дальше, как ни в чем не бывало. Оно сидит под корочкой мозга и постоянно напоминает о себе. — Я тоже очень скучал, — тихо прошептал Женя. А Дана видела, что с ним что-то не то. Что так поздно он никогда не заходил, что выглядел он слишком уставшим, что будто разбит, раздроблен на мелкие куски. В голову лезли мысли, от которых плакать хочется: «Вдруг пришёл сказать, что мы больше не сможем общаться». Глупые, наивные, детские, но только такие в голову и приходили. А Женя и без слов понял, только сказал тихо: — Все в порядке. Время просто такое, — запнулся, когда не смог подобрать слова, — сложное. А сердце забилось со скоростью света, константу которой Дана знает наизусть, после негромкой Жениной фразы: — Давай ещё так постоим, пожалуйста. Я устал, очень устал. И они стояли. Молча, слушая дыхание и звук собственного сердца, которое, как Дане казалось, невозможно не услышать. В голове мыслей миллион, вопросов ещё больше. Говорить глупо, молчать — ещё хуже. На единственный вопрос, который она позволила себе задать, Женя ответил коротким: — Скоро всё будет хорошо. Обещаю. И это стоило больше, чем миллиарды слов, клятв и прочей ерунды. А «скоро» в их отношениях, видимо, понятие растяжимое. Конец января стал точкой перелома номер два. Женя опять пропал. Заходил в кофейню реже, чем обычно, шутил меньше, улыбался не так, как раньше. Решение уравнения с неизвестным «Женино состояние», вроде, на поверхности, и вот-вот и ты найдёшь ответ, но задачка сложнее, чем Дана себе представить может. Потом он исчез. В кофейне нет, телеграмм пустой.

дана жень, ты вообще где? 17:46 медицинский довёл? 17:46 ответь, пожалуйста 20:59 уже не смешно, жень 00:33

Ответ только поздно ночью, извинения, опять уехал, опять какие-то важные дела. Дане лишь оставалось смириться и ждать. Чего и зачем она и сама не понимала. И снова Дана писала в пустоту, не получая ответ. Непонимание, разочарование и боль смешались в одну непонятную кашу в голове. — Все же было хорошо, — тихо шептала под нос она, протирая в кофейне стаканы, а потом резко: — а было-ли? «Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться», — говорила ей давно Полина ещё в классе седьмом, когда ничего кроме «того самого» видеть не хотелось. Дана сначала значения этим словам не придавала, а потом, когда обожглась, поняла, что сестра была права, как никто другой. Добивающим стало утро, когда нашлась недостающая деталь, и пазл сложился. Стажёр Ника попросила включить телевизор. Зачем и для чего — Дана сначала не слушала. Показала, где лежит пульт и вновь уткнулась в учебник. Но знакомый голос, который доносился не со стороны входа в кофейню, а из динамиков, заставил обратить своё внимание на экран. Журналист брал у Жени, который уехал по делам, интервью. В Пекине, на Олимпиаде. — Евгений Семененко, российский фигурист. Женя, как оцениваешь свою произвольную программу? — Можно было и лучше, конечно, — улыбнулся Женя. И приличных слов после этого нашло мало. Лишь горечь разочарования прошла по горлу, обжигая. — Дан, смотри! — она подняла пустые глаза на восторгающуюся Нику. — Один из моих любимых фигуристов! — Дана отстранённо кивнула и уставилась в телевизор. В репортаж вошли видео, где они сидят с другими спортсменами на трибунах. Веселились, ставили друг другу рожки. Женя вписывался туда лучше, чем здесь, рядом с ней. С той спортсменкой — Анной Щербаковой — они смотрятся неплохо. Хрупкая, нежная, красивая, грациозная, словно лебедь. И Жене с ней было комфортнее. Объяснял ей что-то, смотря на лёд. А ещё Аня там, с ним в Пекине, а Дана в далеком Петербурге. Решение пришло само собой. Сообщение отправлено, диалог закинут в архив. Добавить в чёрный список рука не поднялась, но телеграмм Дана стала открывать реже, лишь изредка смотрела на цифру входящих от Жени сообщений. Гордость прочитать не позволяла; совесть кричала, что нужно прочесть. Дана лишь выключала телефон, откладывая его в сторону.

***

Семененко гением и не был. Так, наполовину умный, на четверть амбициозный, ничуть не выделяющийся и никак не талантливый. Говорить о себе много не любил. Лишь изредка мог дать какое-то интервью, где невозможно смущался и впадал в ступор, не зная, что ответить. Женя и о жизни мало знал. Время, в которое одногодки гуляли по городу, развлекались и совершали разного вида непотребства, он проводил на тренировках или за учебниками. Он никогда не был лицемером, никого не осуждал и даже самую малость завидовал своим одноклассникам, которые шли гулять, а не на каток, где Женя тренировался до позднего вчера. Встречу с Даной он сначала не воспринял всерьёз: всего лишь забавная студентка-бариста, которую довела математика. Но потом все резко завернуло не в ту сторону, и он внутри себя понял, что с ней выйдет длинная история, от которой Женя точно не отвертится. Глупый учебник, бордюр и аптечка, литры кофе и новогодние украшения — малая часть того, что их связывало по мнению Жени. Потом Чемпионат Европы. Растерялся, не смог, не выдал максимум. Алексей Николаевич ничего не сказал, лишь посмотрел своим взглядом «справимся» и похлопал по плечу. Сам понимал, что с подопечным не так что-то. И Женя первый раз подумал о том, что мысли были о другом. Не о прокате или тренировках, не о медалях или Олимпийских играх. В мыслях кофейня родного Питера и не выходящая из головы кареглазая девчонка с короткими волосами. И его это в угол загнало, откуда выбраться невозможно. Он всегда думал, что игнорировать проблему — лучшее её решение. Звучит особенно глупо, когда ты практически девятнадцатилетний парень, но поделать Женя с собой ничего не смог. А потом самолёт в Питер, где пришло решение увидеться. И все встало на свои места. Но легче от этого не стало. Олимпиада. Он сам и не думал, что там окажется. Второй подарок судьбы за короткое время. Женя решил не повторять ошибок: телефон в дальный угол, чувства на замок. Сборы, самолёт Красноярск-Пекин. Откатал лучше, чем думал, но совесть говорила о том, что сделал он намного хуже. Окончательно стало плохо после сообщения, которое пришло внезапно. дана жень, я устала. можно было и честно, я бы все поняла. слушать оправдания сейчас не буду. приедешь — поговорим, если захочешь 19:22 И десятки отправленных в ответ сообщений, которые остались висеть с одной галочкой. Он даже не думал, что Дана ответит, понимал, что она чувствовала. Женя пришёл в кафе на следующий день после прилёта. Наташа встретила его, как простой работник, не было шуток и подколов, лишь тяжелый взгляд подтверждал, кем она сейчас его считает. Заказав кофе для приличия, Женя сел за дальный столик в надежде, что скоро начнётся смена Даны, и они смогут поговорить. — Можешь уходить, Жень, — Наташа облокотилась на барную стойку, — она сегодня точно не придёт. — Когда её смена? — он устал, сил осталось на всего-лишь один разговор, который должен расставить все точки над «и». — Знаешь, — женщина начала мыть бар, — она просила не говорить, но послезавтра. Будь мужиком и возьми все в свои руки. — Спасибо, — Женя вскочил. — Наталья, спасибо. — Иди уже, не мучайся.

***

Первая смена в кофейне за последнюю неделю начиналась легко. Заказов мало, клиентов практически не было. — Затишье перед бурей, — весело прокомментировала Ника. Дана была полностью согласна. Но буря была до этого. После всего случившегося Дана порывалась уволиться, написала заявление «по собственному желанию», пришла к Наташе и положила на стол. Наташа не была бы Наташей, если бы не порвала листок и сказала: «Отгулы дам, с плеча не руби, посиди дома и подумай». Подумать не вышло, толкового в голову ничего не лезло, и единственным решением было просто опустить, забыть на некоторое время и не вспоминать. Наташе она намекнула, что если Женя придёт, ничего не говорить и послать куда подальше. Но день «Х» настал. Выйти на работу пришлось, и, волей не волей, Дана подозревала, что сегодня случится то, что пришлось оттягивать неделю. И случилось. Уверенной походкой Семененко — она только из-за того репортажа узнала его фамилию — зашёл в кофейню и преодолел расстояние до бара, как показалось девушке, за секунду. Вопрос «Поговорим?» поставил в тупик. Вроде стоял уверенный, полностью готовый к серьёзному разговору, где придётся отвечать за свои поступки, но глаза его полностью выдавали. Не было там ни капли уверенности. Только лихорадочный блеск и страх все потерять. Наташа лишь кивком головы показала, что все хорошо, идите. Дана сняла фартук и схватила Женю за плечо, потащив в сторону служебного выхода. — Поговорим. У тебя пять минут, — бросила она и подтолкнула Женю к улице. Вспомнилось начало зимы. Опять это неприятное молчание и тишина, сдавливающая виски. Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Женя набрался смелости: — Слушай и не перебивай. Хорошо? — Дана утвердительно кивнула. — Я не хотел тебя обманывать, честно. — Не вышло, — девушка горько усмехнулась. Вот он тут, перед ней стоит, а сказать, что она о нём думает, не получается. — Я же просил, Дан. — Ты правда не понимаешь, Жень? — Дана до боли прикусила губу, поднимая на него неверящий взгляд. Она просто хотела донести до него свою обиду ещё тогда, когда кинула диалог в архив и перестала отвечать. — Ты правда, блять, не понимаешь? — Что я должен не понимать? — Женя чуть-чуть повысил голос и безвольно махнул рукой. — Ты не даёшь мне и слово сказать! Дай я объяснюсь! — Я не знаю что уже думать, Жень, — Дана на секунду поднесла к лицу руки, стирая слёзы, но тут же подняла голову и прожгла Женю яростным взглядом. — Ты врешь мне самым наглым образом, ничего не говоришь, уезжаешь в Пекин. Что мне остаётся думать? Они оказались в паре сантиметров друг от друга. Женя не слепой, он прекрасно замечал блестящие глаза Даны, которые она пыталась скрыть. — Дана, выслушай меня, пожалуйста, — он не мог видеть, как этот стойкий оловянный солдатик плачет, поэтому аккуратно положил ладони на щеки девушки и вытер слёзы. — Дальше решай сама. Я ничего не говорил, потому что не считал нужным. Я не люблю свою популярность, для меня это пустое. Мне абсолютно все равно на это. Да, съездил на Олимпиаду, да, откатался, да, знаменитость с фанатами, но это не играет роли. Я правда рад тому, что мы с тобой начали общаться. Рад тому, что ты прочно застряла у меня в голове. Ты нравишься мне, Дана, — Женя на секунду запрокинул голову, зажмурился и вновь перевёл взгляд на замеревшую Дану. — Либо мы идём вместе дальше, либо я навсегда, если ты захочешь, ухожу из твоей жизни. Дана задохнулась лишь на несколько секунд. Подняла глаза на серьёзного Женю и резко прижалась к груди, обвивая руками талию. Выплеснув все свои чувства и эмоции в одних прикосновениях, открыв свою душу: бери, что хочешь, главное не уходи. — Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда ты пропал, придурок, — Дана спрятала лицо у него на груди. — А я на коньках кататься вообще не умею. Женя, до этого медленно пропускавший сквозь пальцы темные пряди, хрипло рассмеялся и сжал Дану в своих объятиях ещё сильнее. Она тихо ойкнула и выпуталась, но одну руку в его ладонь вложила. — А целоваться умеешь? — Женя склонил голову. Дана лишь закатила глаза: «дурак» — и первая потянулась к нему. Теперь настала его очередь замирать. Дана медленно коснулась его сухих губ, будто бы пробуя что-то неизвестное. Женя, чтобы не испугать, аккуратно завёл её руки за свою спину, притянул вплотную и ответил на поцелуй. Начиналось что-то новое, светлое. Без тайн и недомолвок, где все будет хорошо и они будут счастливы. — Научу я тебя на коньках кататься, — Женя отстранился и чмокнул Дану куда-то в уголок виска, — солнце. Наталья Александровна наблюдала за ними возле открытой двери. Их долгая история длиною в жизнь только начиналась.