Без сахара, пожалуйста

Дана привыкла просыпаться одна. Женя вставал ни свет ни заря даже летом, уезжал на тренировки и куда-то там ещё. И, мягко говоря, редко баловал её своим присутствием: сборы не сборы, тренировки не тренировки — она толком не вникала. Понимания, что Женя крутится на этом своём катке, напрыгивает очередную шушеру и готовится разъебывать следующий сезон, для смирения хватало. Было грустно, но ничего Дана толком поделать не могла. Всё равно это состояние выветривалось, стоило Жене приехать, прижать к себе в мягком поцелуе и приготовить поесть, а то заебёшься питаться всухомятку. Ещё она выходила гулять, чтобы уж точно сжариться в распогодившимся Питере. И очень активно думала сбежать в Москву, к Полине, или в Казань — смотря где прохладнее. Чаще всего спала, отыгрываясь за учебный год и переживая отсутствие тёплого тела под боком. В новинку за лето было, наверное, получить приглашение на нормальную алкогольную тусовку в честь дня рождения одногруппника. Картинка, где был написан адрес и прочее, с лаконичной подписью снизу «алкоголя будет много» прилетела в общую беседу группы в двенадцать ночи, когда Дана нежилась в жениных объятиях, слушая его истории ни о чём. Сначала заставила отвлечься вибрация на часах, а после — загоревшийся телефон. Женя опередил девушку буквально на секунду, схватив его, нахмурился и протянул ей. — Одногруппник зовёт на алкогольную тусу, — хмыкнула Дана, отложила телефон и обхватила Женю за торс. — Что за одногруппник? — осторожно поинтересовался он и поправил сползшую лямку лифчика на полуобнажённой Дане. — Гошей зовут, — рассмеялась она. — Георгием. Нормальный парень, встречается с Лизой из потока. Никогда не думала, что он умеет пить. — Надеюсь, белых перчаток у него нет, — Женя сверкнул глазами и ущипнул её за бедро. — А то Миша немного занят в ближайшие дни. Вот и получилось, что она попросила Женю звонить не чаще чем раз в час и дать ей нормально побухать, а в итоге немного подшофе умело отшивала от себя приставающих Гошиных друзей. Семененко позвонил в самом начале тусовки, дал строгое спортсменское напутствование не мешать водку с пивом и напомнил, что женский алкоголизм неизлечим. Больно надо. Чаще, чем пила, Дана курила, умудрилась даже с девушкой Гоши. Лиза, перекрикивая музыку, спросила её про зажигалку, мол, видела, как Дана на балкон выходила, а она взяла и пошла курить вместе с Лизой. Тихо болтали ни о чём, пока не раздался звонок даниного телефона. Она чуть отодвинулась в угол балкона и взяла трубку, затягиваясь. — Я ещё не настолько пьяная, — успокоила, блин, Женю. — Минут через пятнадцать планирую в хлам. Нет, Гоша не приставал, не очень успешно приставали другие. Уебаны пьяные. Всё хорошо, люблю. Ну и, как обещала, в хлам она напилась за оставшиеся полчаса тусовки, после которых все начали отрубаться. Не спрашивала уже, что намешано, просто пила. Всё-таки, отдых заслужен. Женя, до которого Дана дозвонилась не сразу, был не очень-то и рад такому отдыху. — Напилась? — посочувствовал он немного сонно. — Люб-блю тебя, Жень… ик… пиздец как, — протянула Дана, затягиваясь и шумно кашляя. Уже прямо в квартире, не стесняясь. Половина в отрубе по всем горизонтальным поверхностям в доме, на ногах более или менее держатся она, Гоша, который, оказывается, умеет пить, и ещё пара человек. Все её одногруппники уже в невменозе. — Ты не представляешь, ка-а-ак!.. ик! Та-ак грустно без-з тебя!.. Женя вздохнул и повесил трубку. Дана выпятила губу, обиженно откладывая телефон. Ну и пусть сбрасывает, она тут до утра. Вот возьмёт и… в бутылочке с кем-нибудь оставшимся на ногах поцелуется, раз он не отвечает на ее признания в любви. Да, вот так! Дана собиралась вставать после нескольких сигарет, выкуренных подряд, но, покачнувшись, снова осела на диване. Хотелось ещё чего-то выпить, но было так лень тянуться за стаканами… Стук в дверь стал неожиданностью для всех трёх с половиной, среди которых половина — уже готовая сдаваться пьяному забвению Дана. Она с прищуром оглядела вошедшего и широко улыбнулась, когда парень подошел к ней. — Же-ень! И обиды уже были толком забыты. — Дай коньяк со сто… — она не успела закончить, как сильные руки подхватили под спиной и коленями, подняли с дивана и прижали к себе. — Ну-у, Женя-я! Я коньяк… хочу! — Ага, — мрачно фыркнул Женя. — И сдохнуть завтра. — Коньяк, — категорично вздохнула Дана. — Же-нь, — и прижалась щекой к щеке, — а ты откуда такой… такой… красивый! — Каким уродился, — она и не заметила, как Женя спустился вниз. И выглядел не очень-то счастливым. А она столько комплиментов сделала!.. — Ты меня не любишь, — надув губы, выдала девушка, прижимаясь к Жене. Он открыл дверь машины, усадил её на заднее сиденье, пристегнул и выдал пакет. — Люблю, — отозвался он и сел за руль. Голос смягчился. — Видишь, забираю тебя бедовую с алкошабашей, — Женя покачал головой и завёл машину. Дана захихикала. — Слово… ик… смешное… Дана честно пыталась уследить, куда парень её везёт. Бесполезно: отрубилась почти сразу, когда они отъехали от дома Гоши. Проснулась, еле разлепляя глаза, когда вновь оказалась у Жени на руках и громко икнула, сжимаясь в комочек ещё больше. — Холодно, — пожаловалась она и икнула ещё раз. Женины эмоции, почему-то, прочитать было очень трудно. Почти невозможно. Дана прикрыла глаза, прижимаясь к Жениной шее. Когда он попытался её куда-то опустить, она вяло запротивлялясь и захныкала. — Ну, Женя! А где-е мы? — В комнате моей, — проворчал Женя, осторожно отцепляя её от себя и пристраивая на чем-то мягком. Приятно. И пахнет вкусно. Дана села. — Сколько времени? — капризным тоном осведомилась она, пытаясь стянуть с себя топ. — Двенадцатый час, — Женя, поджав губы, наблюдал, как она путается в рукавах, а потом тянется к ремню. — Вот ты сказала, что холодно, нахера раздеваться? — Ну ты не понима-ае-ешь, так удобнее! — Дана сложила руки на груди, оставив ремень висеть наполовину расстёгнутым. — Я-я всегда так делаю! И эта… М-Малышева! — она попыталась снять с себя топ, но забила, оставив на шее. — Короче!.. Говорила, что голыми полезно спать. — Надо же, — насмешливо глянул Женя, — она и спать собралась. Телевизор тебе отключу, чтобы Малышеву не слушала, — ласково пообещал он, стягивая с неё топ. И что ему не нравится? С одеждой бедной студентке можно особо не заморачиваться: зимой на помощь приходили старенькие тёплые пижамы с мультяшными огурцами, летом — трендовый лук «в чем мать родила». Дана так и осталась сидеть со сложенными руками на груди, исподлобья глядя на Женины попытки её раздеть. Топ он аккуратно сложил на стул и зашарил по спине, видимо, пытаясь расстегнуть новый кружевной лифчик. — Блять, ты в нём сразу родилась? Где застёжка? — он сжал губы, упрямо пытаясь найти её сзади. Девушка опять хихикнула. — Не там ищешь! Спереди, — торжественно выпалила Дана и развела руки в стороны. Женя тихо простонал что-то нечленораздельно-матерное, одним движением расстегнул лифчик и кинул его на стул. И посмотрел ещё как-то по-мужски. Дана беспечно повалилась спиной назад, раскинув руки как звезда морская. Женя покачал головой и присел на корточки. Вытащил ремень, быстро разделался с молнией и пуговицами и стянул джинсы с концами, на секунду замерев. Дана потянулась, выгибаясь в пояснице. Она совсем ему не помогала. Парень сглотнул, прикрыл глаза, досчитал до трёх. Плюнул на всё, кинул джинсы на стул и завернул Дану в тёплое одеяло, видимо, пытаясь уложить в своей памяти эту чёрную сетку вместо нормальных трусов. А то весьма прозаичным было его выражение лица. Дана расслабленно улыбнулась. — Ты на алкошабаш ехала или на конкретную вписку, я понять не могу? — недовольно спросил Женя, укладывая закутанную в одеяло девушку на подушку. — Кого на дуэль вызывать? — Кого вызывать? — удивилась Дана. — Зачем? Проститутку? — и скривилась. — Тебя что, я уже совсем не устраиваю? — она обиженно отвернулась от Жени. — Ну и пожалуйста, н-не буду к тебе в таком бы-ылье!.. ездить!.. Женя тепло усмехнулся.

***

На утро Дана помнила примерно ничего. Проснулась от раскалывающийся от боли головы, ощутила нешуточную слабость и тысячу раз успела пожалеть, что согласилась на такое. Хороший отдых вышел, заслуженный. Приоткрыв один глаз, она обнаружила себя лежащей на Жене. Попыталась приподняться, но руки, сцепившиеся на ее талии, сделать этого не дали. Она немного поерзала, пытаясь лечь поудобнее. — Не двигайся, — прошипел Женя сквозь зубы. — А то я тебя изнасилую к чертовой матери. Дана тихонько выдохнула и замерла, с удивлением поняв, что она лежит в своих красивых, а главное новых чёрных трусах из сетки. Жаль, конечно, Женю. Она мстительно вскинула вверх-вниз бёдра: парень медленно выдохнул. — Голова болит, — шепнула она доверительно. — Почему я у тебя? Женя хохотнул, но снимать её с себя не спешил. Лениво провёл по позвоночнику и перекатился на бок, заставляя Дану сползти. — Какое расписание на сегодня? Сначала Малышева, потом обед, потом опять Малышева? — ухмыльнулся он и вскочил, хватая с зарядки телефон. — Эй! — возмущённо воскликнула Дана и притянула к себе одеяло, закутываясь. — А если серьезно? — Куда уж серьезнее, — фыркнул Женя и отвлёкся на телефон, — в шесть утра? — Это ж спать и спать, — обиженно буркнула Дана. — Нахуя так рано? — Милая, у меня, так-то, тренировка в девять, — развеселился Женя, наскоро переодеваясь и вытаскивая из шкафа сумку. Покидал туда чистых вещей и перехватил поудобнее. Он подошёл к кровати со стороны Даны, рывком отбросил одеяло и наклонился, жадно целуя. — Проспись — раз, — посоветовал, пока его же руки беспардонно ласкали грудь, — женский алкоголизм не излечим — два. Дана тихонько застонала, когда Женя оторвался, и потянулась к нему. Но он, бессовестный, накрыл ее одеялом, поцеловал в лоб и пружинисто вышел из комнаты. Вернулся, чтобы бросить: — Дома никого, еда в холодильнике, — и был таков. Дана вздохнула, пытаясь унять волну чувств, накрывших с головой, стоило Жене так бессовестно начать домогаться с утра пораньше, и перевернулась на бок. Раз тренировка, то действительно стоит ещё поспать. Жени точно не будет часов пять. Во второй раз пробуждение вышло чуть более приятным. Женя успел приехать с тренировки, сходить в душ и пристроиться на краю кровати, чтобы было удобнее целовать. — Бля-ять, — вспомнила Дана после нескольких минут тёплого поцелуя, — я макияж вчера не смыла. — Солнце мое, ты там сама раздеться толком не смогла, какой макияж? — расхохотался парень, получая ладошкой по плечу. Хитро прищурившись, он за секунду высвободил Дану из-под одеяла и усадил к себе на колени. — Зато сейчас раздевать не надо. Во всем свои плюсы! — Иди нахуй, — порывисто выдохнула Дана, опираясь на его плечи. — Отнеси лучше на кухню. А где… — она беспомощно оглянулась, — моя сумка? — Я её забрал, ну же, Дана, — попросил Женя, взяв её за подбородок, и прижался к тёплым губам. — Перегаром от тебя несёт, конечно… Дана показала язык, слезла с его колен и схватила со стула небольшую чёрную сумку, из которой вытащила Энтеросгель и телефон, и вновь уселась на Женю. — Футболку отдай, а, — состроила молящие глазки и довольно улыбнулась, когда Женя через голову снял с себя голубую футболку с Олимпиады и собственноручно нацепил на неё. — Неси, мой рыцарь на Мерсе! — Хоть бы спасибо сказала, — Семененко закатил глаза и пошёл в сторону лестницы. — Отсос подойдёт? — тихо пробормотала Дана, понимая, что ответ исключительно положительный. Женя в тишине, прерываемой сопением отходящей девушки, донёс её до кухни, усадил за стол и вручил стакан воды. Сам полез в холодильник, доставая что-то съестное, но Дана в ту сторону уже не смотрела. — Башка трещит, — пожаловалась она, смешивая Энтеросгель с водой. — У Малышевой уточни, что при болящей голове надо делать, — посоветовал Женя, не оборачиваясь. — Ещё громче ори, — простонала Дана. Звуки, чуть выше по громкости, чем шепот, в голове отдавались долгим эхом. Женин телефон решил, что раз хозяин больше не орет, то дело за ним. Раздавшийся в тишине звонок не стал неожиданностью только для парня: Дана дёрнулась, чуть не сваливаясь со стула, и уронила голову на руки, матерясь. — Алё, Женя-я!!! — мужской голос показался ей каким-то знакомым. — Ага, и тебе привет, — рассеянно ответил Женя, отложив в сторону телефон, и открыл какую-то пластиковую коробку, надо полагать, с чем-то съестным. — Чего звонишь с утра пораньше? — Я проснулся час назад и восприниму это как личное оскорбление, — укоризненно фыркнул в трубке парень. — Напомни, какое сегодня число? — Двадцать э-э… какое-то июля, — Семененко флегматично пожал плечами. Дане уже становилось интересно. — Двадцать четвёртое, еблан! Дана заржала. — Ну и что? — Женя нетерпеливо вздохнул, накладывая себе в тарелку гречку. — У тебя дэ-рэ через три дня. Когда туса? — Какая нахрен туса, Марк, я на сборы первого вылетаю! Вот почему голос показался ей знакомым. С Марком Дана виделась, болтала даже совсем чуть-чуть. Ну, это если Марк — кудрявый такой, а то память на имена плоховата. А вот информация про сборы в августе удивила. Дана выпрямилась, в ахуе уставившись на Женю, который, видимо, даже не понял оговорки. Хотя, даже оговоркой не назовёшь. Вот недоговорка — слово подходящее. Но звучит как-то уебански. Женя понял, когда Дана тактично-не-тактично кашлянула, привлекая внимание. Подзавис на секунду — думал по поводу тусовки или вспоминал, что такого успел сказать? — и обернулся с молящим выражением лица. — Пощади, — шепнул одними губами и раздосадованно схватил телефон, поднимая перед собой. — Вот смотри, Марк, видишь эту злую женщину? Вот заставил сказать про сборы ты, а пизды получу я. — Так хорошо ж, — расхохотался Марк и помахал — она прищурилась, увидев видеозвонок, и лениво махнула в ответ. — Вот девушка твоя пить любит? Дана, глотнувшая воду с Энтеросгелем, закашлялась. — Ты не представляешь, как, — угрюмо вставил Женя. Марк опять заржал. — В пизду иди, — любезно посоветовала Дана, допивая смесь. — И где ты ее такую нашёл? — хохотнул парень в трубке и затих. — Пьяную и в кружевных трусах? На квартире её одногруппника, блять! — воскликнул Женя и горестно всплеснул руками. Дана лениво подняла средний палец. — В общем, жди, приеду, организую алкошабаш, — напоследок пообещал Марк и отключился, крикнув, что торс Жени и футболка на Дане — огонь.

***

На следующее утро Жени опять не было, однако, отсутствие спортивной сумки на привычном месте дало полную картину. Нащупав на тумбочке телефон, Дана протерла глаза и уставилась на кучу уведомлений. Ещё бы: в сети последний раз была в три ночи (а три ночи было двенадцать часов назад!), да и то, чтобы ответить на чьё-то сообщение в Инсте. Чье — уже не помнила, да и незачем. Важное точно бы в памяти отложилось. Она потянулась, откидывая с себя одеяло. Жизнь у Жени хороша, но у неё даже сменных вещей с собой нет. Не то, чтобы его не устраивали её прекрасные трусы… Нет, на самом деле не устраивали по одной причине. Дане неудобно ходить в них, а Жене — во всей остальной одежде. Мда. Кремень, а не мужчина. Придётся смотаться в Питер, взять немного одежды, чтобы точно хватило на нелегальное проживание у парня неизвестно на какой срок. Родителей с Игорем нет, но надолго ли? Выдохнув, она поднялась с кровати и босиком спустилась на кухню, в надежде найти нормальный кофе. Женя должен был скоро приехать, может, и турку найти поможет… Дверь открылась, когда Дана залезла на табуретку. — Я дома! — крикнул Женя из прихожей. — Блять, Кофененко, где турка в этом доме? — в засмеялась ответ девушка и лучше бы не оборачивалась.

***

Женя оставил Дану одну скрепя сердце. Ему, в выходной, уж точно хотелось подольше полежать в кровати, обнимаясь, а не пилить в Питер, на Московский вокзал. Марк радостно написал время прибытия и тот факт, что он, пидорас ебучий, накроет ему медным тазом планы на выходные. Приедет, поселится у него дома и начнёт в сжатые сроки готовить алкошабаш. Женя даже не представлял, кого звать, а у Марка, видимо, было готово всё, начиная от планов, заканчивая расселением гостей. И все эти непотребства в родительском доме! Сапсан должен был с минуты на минуту подъехать. Женя убрал телефон и зевнул. Можно, конечно, не сомневаться, что Марк где-нибудь умудриться задержаться, но… Домой хотелось, Дану по-человечески обнять хотя бы. И поспать ещё пару часиков. Честно говоря, к пьяной девушке он был готов. Подозревал такие выкидоны со стороны бешеного создания, организм которого приправили алкоголем. Да и в принципе, Дана у него личность неординарная, и такое и в трезвом виде может выдавать. Глазом моргнуть не успеешь, а девчонка уже на потолке. Непредсказуемо, а ещё слишком активно для него. Женя как-то привык за всю жизнь к размеренной фигурно-катательной, приправленной учебой жизни. А тут ворвался настоящий ураган, переворачивающий всё на своём пути. Многогранный, надо заметить, ураган. Усидчивый — даже у него самого не хватило бы сил столько решать задачи, — немного наивный в бытовых вопросах, страстный до невозможности, строгий, если того требует ситуация. И пьяный. Это состояние стоит вывесить в отдельную категорию. И непонятно, как сам живым остался. Сдержанности ему не занимать, вот только кто его успокоит, пока внутри всё переворачивается от щемящей нежности, желания надавать по жопе за алкогольное опьянение и просто желания? Он скучающе обвёл взглядом перрон, постепенно наполняющийся людьми. Замигали огни подъезжающего сапсана. Марк нашёл его самостоятельно. Напрыгнул, как обезьянка, повисел и слез, смеясь. С собой у него лишь крохотный чемодан, так и не скажешь, что на пару дней всего. — И на сколько ты у меня планируешь остаться? — прикидывая масштабы пиздеца, задумчиво уточнил Женя. — Как насколько? До алкошабаша и день после! — Марк вполне довольно схватил его за локоть и потащил на выход. Кто тут ещё в гостях, спрашивается. — Я на него ещё не согласился, — добавил Семененко, но прожигающий взгляд друга сказал сам за себя. — Понятно. Женя, горестно вздыхая внутри себя — опять ему не дадут нормально отдохнуть, — повёл Марка к своей машине. Усадил на переднее сиденье и позволил подключить свои песни. Инстасамку, конечно, давно он не слушал… — Приехали, — обьявил через час езды и выдохнул, когда Марк радостно вылез. Сейчас он тоже выйдет, пройдёт в дом, наконец-то обнимет Дану… — А где вход? — поинтересовался Марк и вытащил чемодан. Женя закрыл машину и махнул рукой, мол, идём. Отпер дверь и, заходя, крикнул: — Я дома! И понял, что Дану-то о госте предупредить забыл. Решив, что ничего критичного случиться не должно, Женя стянул кроссовки и прямиком пошёл на кухню, откуда девушка уже в ответ спросила что-то о турке. Он обернулся и удовлетворительно кивнул: так и думал, что Марк сейчас увяжется за ним. А то заблудится в четырёх стенах ещё, блять. Женя замер на пороге кухни. Матеря у себя в голове то Малышеву, то производителей женского белья, он сквозь зубы выдохнул. — Отвернись, — хрипло велел застывшему за спиной Марку, оглядывая пискнувшую Дану с ног до головы. Он в два шага оказался возле покачивающегося стула, протянул руки и снял девушку с него, осторожно прижимая к себе. — Мне, конечно, такой вид нравится, — зашептал на ухо, оглаживая спину в попытке успокоить, — но повременим. Женя стянул с себя футболку и натянул на Дану. Ему-то без разницы — они с Марком в каких только условиях не оказывались. Когда парень обернулся, Кондратюка в двери уже не было. Дана, видимо, до сих пор из ступора не вышла. Спустя пару секунд она тряхнула головой, подняла голову и прикусила губу. — Прости, — тихо шепнула девушка и на мгновение прижалась к его губам. — Глупо вышло, да? — Стандартно, — хохотнул Женя и, крепко держа её за руку, повёл на выход из кухни. — Я ничего не видел, — заявил сидящий в гостиной Марк и поднял руки. Дана в ответ фыркнула и махнула рукой. — И тебе привет.