Последнее дело Дзёно Сайгику

Дзёно задумался о том, куда идёт, только с первыми каплями дождя. Он бесцельно бродил по городу уже несколько часов подряд. Дела улажены. Заняться больше нечем. Зонта с собой не было, поэтому Сайгику поспешил укрыться в каком-нибудь ближайшем здании. Выбор пал на переполненную кафешку. Дзёно в принципе стал отдавать предпочтение шумным и людным местам. Там было легче затеряться, легче было оставаться незамеченным. — Я видел твоё досье, — знакомый голос раздался совсем рядом. Дзёно слышал шаги Тэттё и почему-то не стал покидать кафе. Может, от того, что на улице было всё ещё сыро, может, просто устал, может хотел поговорить сам. Сайгику не стал возражать, когда за его столик сел незваный гость. Даже не удивился, что Тэттё вечером рабочего дня не в своей униформе — не было слышно лязга металла, да и ткань шуршала по-другому. Слишком мягкая. Пахло влажной шерстью. — Знаю, — Дзёно довольно улыбнулся, будто сам планировал зачитать о своих прегрешениях вслух при первой же удачной возможности. Сайгику думал и уже был морально готов, что его будут в очередной раз шантажировать или наставлять на путь истинный, но Тэттё, казалось, такие мелочи не волновали. Оказалось, его интересовала совершенно безобидная деталь биографии, на которую Дзёно никак не мог повлиять: — Почему ты оказался на том корабле? — Семья оказывала сопротивление установившемуся после войны режиму. Пришлось бежать из страны. Сайгику вновь вспомнил, как в спешке собирались родители, как они торопили его и как были напряжены, оказавшись на борту лайнера. Тогда, с первыми сигналами к отплытию, четырнадцатилетний Дзёно думал, что всё самое страшное закончилось, что всё наладится, что где-то там, за морем, его ждёт счастливая жизнь, что он никогда больше не вернётся в Йокогаму, что никогда не вспомнит вкус войны. В то утро Дзёно впервые за долгое время почувствовал свободу и надежду. В то утро Дзёно ещё видел своё будущее каким-нибудь редактором или корректором в издательстве, а может и переводчиком. Но спустя несколько часов с этими мечтами пришлось проститься навсегда. Спустя несколько часов Дзёно ослеп от яркой вспышки, уничтожившей корабль и всё живое на нём. Спустя несколько часов Дзёно нашёл себя в порту Йокогамы, из которой бежал. Спустя несколько часов… — Ты выжил благодаря способности, — подытожил Тэттё, а Сайгику согласно кивнул. Он вновь переживал ту боль, страх и отчаяние. Он вновь тёр глаза, будто в них попал песок. Тэттё молчал, буквально ощущая на себе чужую фантомную боль. Он хотел помочь, но не знал как именно. Ему казалось, что этот колючий человек совсем рядом, вовсе не такой уж и колючий, не такой уж злой и трудный, каким хочет всем казаться. Будто всё это — напускное. Будто всё это — глупое испытание. Проверка на доверие. Тэттё неосознанно придвинулся чуть ближе и понизил тон: — Что теперь? — Я распустил людей, — выдохнул Дзёно. Он устал. Устал тянуть на своих плечах бремя, устал нести за всех ответственность и, по правде говоря, впервые за долгое время устал от самого себя, устал от вечной борьбы за место под солнцем. Сайгику просто хотел спрятаться, исчезнуть, раствориться. Но что-то по-прежнему удерживало его на месте, что-то заставляло продолжать диалог, что-то мешало в этот вечер обозвать Суэхиро и прогнать его. — Ясно. Что будешь делать? — Тэттё с бессознательной тоской смотрел на спокойную улыбку Дзёно, на его закрытые глаза и никак не мог понять, как они, такие разные, смогли выйти из заварушки живыми, а после ещё и выгородить друг друга перед Фукучи. Сайгику всё же выполнил свою часть сделки и нашёл нужную ищейкам информацию. Но сразу после пропал. — Работать, естественно, — надменно хмыкнул, убеждая Тэттё, что с ним всё в порядке. Если Дзёно продолжал плеваться ядом — всё в порядке. Тэттё почему-то был уверен, что сможет выносить это на ежедневной основе. Тэттё почему-то был уверен, что из них выйдет хорошая команда. Тэттё почему-то был уверен в Сайгику, как в самом себе. — Уже выбрал где? — искренне поинтересовался, хотя и знал ответ. — Работа сама меня найдёт, — само по себе сорвалось с языка, а Дзёно слишком поздно понял, что намекнул на своё намерение продолжить незаконную деятельность. Впрочем, Тэттё интерпретировал это по-своему: — Есть дело. — Только не говори, что придётся при этом терпеть тебя, — с какой-то странной смесью облегчения, благодарности и неприязни. Будто Дзёно противился этой едва зарождавшейся дружбе, хотя и хотел дать ей шанс. Тэттё подумал, что Сайгику — тот ещё ребёнок. Суэхиро не сказал в тот вечер больше ничего, хотя просидели они так ещё долго. Суэхиро молча наблюдал за тем, как Сайгику принимал решение, а после, морщась, вливал в себя крепкий алкоголь. Суэхиро видел, как Дзёно хоронил своих друзей и своё прошлое раз за разом, глоток за глотком. Суэхиро вдруг оказался достаточно близко, чтобы увидеть скорбь и боль на чужом лице. Суэхиро оказался достаточно близко, чтобы уставший Сайгику уронил голову ему на плечо. Суэхиро оказался достаточно близко, чтобы после уже не увеличивать это расстояние. Сайгику же вновь чувствовал свободу и надежду. Он вновь видел своё будущее как никогда отчётливо и ярко.