Мистер Луна и две Звезды

      Тео любил свою семью. Помогал с домашней работой младшей сестре, играл с младшим братом в приставку, периодически подвозил другую младшую сестру в университет и даже терпел и мужественно ел еду, приготовленную старшим братом, когда тот приезжал в родительский дом, в то время как остальные просто подтрунивали над несчастным. Помогал маме с мытьем посуды, смотрел по телевизору спортивные передачи с папой, хотя не слишком сильно тяготел к спорту. Пытался выжить на сборах многочисленных, иногда надоедливых, родственников, общался с кузенами, необоснованно считавшими себя невероятно крутыми. Выбирал подарки, стараясь угодить вкусам каждого, участвовал в генеральных уборках, почти не возникая, трепал младшеньких по голове, готовил простые завтраки, ходил на выступления близких, подкалывал. Он успокаивал Мартина после первого расставания, как коршун следил, чтобы ухажеры Эстер не обижали её, потому что мальчики-подростки — это мальчики-подростки. В общем, он делал достаточно много, особенно для человека с таким ничтожным уровнем терпения, как парень привык о себе думать, чтобы считаться хорошим братом и сыном.       Тео действительно любил свою семью. Но в какой-то момент понял: ещё хотя бы месяц в этом доме — и у него поедет крыша.       — Селена! — Мартин возмущённо колотил по двери, поглядывая на наручные часы. — Вот же барабаны и тарелки, — буркнул парень, после чего продолжил бить с удвоенной силой. — Селена! Открывай, ты там уже час прохлаждаешься!       — Не прохлаждаюсь, а привожу себя в порядок. Иди наверх, — ответили из ванной, и зашумел фен.       — Да тебе всего времени мира не хватит, чтобы привести себя в порядок! А верхнюю заняла Эстер!       По ту сторону возмущённо вскрикнули.       Тео, мельком наблюдавший за разворачивающейся картиной, пока спускался по лестнице, пытаясь попутно заставить свой мозг проснуться, перепрыгнул две оставшиеся ступеньки и быстро завернул на кухню в надежде сбежать от творившегося балагана. К сожалению, вход в эту комнату представлял из себя арку, так что дверь нельзя было закрыть, хотя бы по причине её отсутствия.       — Утро, мам, — буркнул парень и попытался прикинуть, включать ли кофемашину или хватит с него шума.       — Доброе утро, милый. — Мама потрепала его по голове. — Сегодня твои волосы особенно золотые.       Женщина быстро перемещалась по кухне, собирая обед на работу себе и мужу. Попутно оставленные кем-то из отпрысков вещи отправлялись на свои места. Парень наблюдал, пока не осознал, что нужно, наверное, ответить.       — Я просто ещё не расчёсывался. Не видела мою расчёску?       Мама фыркнула и остановилась на мгновение, задумавшись. Она выложила один из бутербродов из контейнера и положила его перед сыном. После этого Николь — Теодору отчего-то очень нравилось имя матери — сунула контейнеры в сумку и поправила рубашку.       — Попробуй спросить у сестры. Я видела, как она выбрасывает свою в мусорную корзину.       — Какую из?.. — Тео посмотрел на бутерброд, затем нахмурился, слушая двух молодых людей, продолжающих спор. Ему срочно нужен кофе. Иначе, видит бог, он прибьёт кого-нибудь.       — Селену.       — Тогда будет проще купить новую, — резко заявил раздражённый Мартин, едва переступив порог кухни. Он открыл холодильник, высматривая, что же можно взять с собой, и остановился на двух апельсинах. — Мам, ты уверена, что родила человека, а не русалку? Как можно так долго мыться?       — Тео, — Николь проигнорировала слова о русалке, — постарайся не прибить их, даже если очень захочется.       Мартин состроил оскорблённое лицо. Теодор лишь хмуро и тихо ответил: «Ничего не могу обещать», и включил наконец-таки кофемашину. На лестнице послышались шаги.       — Теодор, зайди после пар к Карлу, он должен передать мне кое-что. — Отец оторвался ненадолго от телефонного разговора и взял сумку у жены. — Мартин, скажи своей старшей сестре, что через десять минут мы уезжаем, с ней или без неё. Пожалуйста.       Парни кивнули, и родители ушли в коридор. Теодор посмотрел на апельсины.       — Тебе не «многовато»? А как же растущий организм? Или ты собираешься снова угощать товарищей по команде после удачной игры?       Мартин закатил глаза. В их доме были истории, о которых не говорили, но активно шутили.       — Мы с друзьями идём в кафе после школы. Тебе объяснить, что такое друзья?       — Один — один, умник. — Парень открыл банку с молотым кофе, насыпал одну ложку в специальный отсек кофемашины, выбрал режим и нажал пуск. Агрегат зашумел.       — Мам! — донёсся крик Эстер со второго этажа. — Где мой телефон?!       — Там, где ты его оставила! — в тон ей крикнула мать. Хлопнула входная дверь.       — Не удивлюсь, если телефон у неё в руке, — хохотнул Мартин и вернулся к двери в ванную комнату. — Селена! Я опоздаю на автобус из-за тебя! Открывай!       — Попроси Ти, — на этих словах Тео скривился, помешивая свой кофе быстрее, — подвезти тебя. Ну, или попроси родителей подождать и тебя.       — Так-то родители сказали, что если ты не выйдешь через пять минут, то в универ поедешь сама.       — Что? — Дверь наконец-то открылась, и оттуда высунулась светло-русая голова с взволнованно-раскрытыми глазами. — Когда?       Мартин вытянул сестру из ванной и зашёл сам, схватившись за ручку.       — Десять минут назад. Удачи, — хмыкнул парень и с триумфальным видом закрылся.       — Вот же битое стекло! — Теодор на это ругательство почти улыбнулся. Его всегда немного забавляло, что вместо «чёрт» и «блин» в их семье использовали выражения, порой вызывающие у других людей вопросы.       Девушка выглядела так, словно готова вырвать дверь голыми руками. Она ринулась из коридора к кухонному окну. Машина родителей всё ещё стояла на участке перед домом, так что Селена побежала собирать оставшиеся вещи, едва не столкнувшись с Эстер. Младшая прошла сначала в зал, а затем, не найдя там, что искала, — на кухню.       — Позвони мне, — обратилась она к брату, немного погодя добавив: — Пожалуйста.       Тео обвел комнату взглядом, но вскоре его кирпич-лицо с нотками раздражения снова было обращено на Эстер. Та выжидающе стояла.       — Я не знаю, где мой телефон. Если найдёшь его, можешь позвонить себе.       Эстер вложила в свой взгляд все испытываемые эмоции и скривила губы так, словно Теодор только что разрезал её любимое платье на крохотные кусочки, но всё же с некоторой теплотой, относительно её характера, буркнула: «Ты смешон. И бесполезен». Она ушла искать в других комнатах, оставляя Тео в долгожданном одиночестве. Парень глубоко вдохнул, выдохнул и сделал глоток кофе. А затем тупо уставился в кружку, только после переводя взгляд на то, что, как он думал, является банкой с молотым кофе. На этикетке маминым почерком гордо красовалась надпись «КАКАО». А ведь день только начался.       Из коридора вновь вырулила Эстер, уже с телефоном, ворча что-то про «грёбаные железяки», она взяла бутерброд и откусила бо́льшую его часть.       — Спасибо, — сказала она, смотря прямо в упор на брата. — Ты внёс неоценимый вклад в моё утро. Не хочешь отвезти меня в школу? И Мартина, если он не будет копаться. Не хочу ехать с Леной в одной машине, она сегодня не в духе.       — Мне ко второй паре, — ровным голосом ответил Тео, засовывая в рот оставшуюся четверть бутерброда.       Девушка хмыкнула, пожала плечами и ушла, кинув лишь: «Не забывай следить за дорогой», что, если переводить с её языка, означало что-то сродни: «Удачи». Через десять секунд на место Эстер пришла её сестричка. Она одним глотком почти опустошила кружку брата.       — Фу, — девушка скривилась. — Я думала, это кофе.       — Ага. Мой. — Особое ударение на последнем слове, но оно не произвело должного впечатления.       Конечно же, Селена имела наглость возмущаться, даже если пила из чужой кружки. Справедливости ради, Теодор отодвинул какао от себя за минуту до этого.       — Лена, не смей брать мою кожаную куртку! — только и успел крикнуть Тео, прежде чем хлопнула дверь.       Дом почти опустел. Из ванны вышел Мартин.       — Отвезёшь меня в школу?       — Мне ко второй.       — Я знаю. — Юноша заглянул в кастрюлю на плите. — Я всё равно уже опоздал на автобус. Да и мамин суп стоит того, чтобы пропустить химию. — Тин оглянулся. — Не говори папе, а?       — Дойдешь пешком. Ещё успеешь.       Где-то на втором этаже зазвонил мобильник. Мартин случайно уронил крышку от кастрюльки. Тео бросил взгляд на вешалку в коридоре, которая хорошо просматривалась с его места. Куртки не было.       Тео нужно съехать. Срочно.       Мысль о поиске жилья только укреплялась в голове по мере нарастания стресса от взаимодействия с взбалмошным мальчиком-подростком, на коего школа, к сожалению, влияла не лучшим образом. Селена и так, если приглядеться, хоть и была хорошей сестрой, не отличалась кротким нравом и огромным терпением. У отца начались проблемы на работе, достаточно мелкие, чтобы почти не влиять на рабочий процесс, но при этом раздражать. Мама ловила его состояние. И только Эстер оставалась спокойной, как то ли мертвый, то ли нет ленивец, которому эта жизнь была уже абсолютно понятна и безразлична. Она всё свободное время проводила за телефоном, непостижимым образом оставаясь отличницей, большую часть времени ходила в больших наушниках и, самое главное, почти не доставала Теодора, а если и доставала, то только по делу. Золотой человек, она заслуженно получила звание «любимого ребёнка в семье», по крайне мере, по версии одного конкретного старшего брата и, скорее всего, мамы, но та никогда не призналась бы в этом.       Теодор начал перебирать варианты жилья уже на третий день после осознания срочности, но возникало несколько проблем.       В городе наблюдались утренние пробки, а университет, в котором парень учился, располагался ближе к центру, так что вариант жизни совсем на окраине не подходил. Вариант со съёмом в одиночку пришлось откинуть: жилье сдавали недёшево. Можно найти и хороших соседей. С другой стороны, родители, ещё когда съезжал Карл, объяснили всем своим детям, что всегда могут помочь с деньгами, лишь бы не жили с чудиками, о чём не уставали повторять каждый год, если не чаще. Но, только подумав об этом, Тео внезапно обнаружил величину своей гордости, что начала душить в тот же момент.       Ещё одна проблема состояла в том, что цены в большинстве своём совсем не соответствовали заявленному качеству. Причём в нескольких объявлениях прямым текстом говорилось о сдаче жилья студентам в два, а иногда и в три раза дороже, в законности чего Мун сомневался.       С горем пополам Тео выбрал несколько вариантов.       Первая квартира выглядела очень хорошо, особенно учитывая стоимость: просторная, с новым ремонтом, прекрасно освещённая, вид из окна приятный, а главное — соседи, один аспирант, другой театрал, слишком заняты и, очевидно, вымотаны, чтобы иметь время и силы на вечеринки и порчу чей-то жизни. Но именно благодаря этим соседям Теодор отказался от подписания договора о сдаче. Те поведали ему «удивительную» историю о том, что домовладелец часто приезжает на проверку, а если никто не открывает, налагает штраф. Штрафы за царапинки или пылинки, за снятие картины со стены или передвижение мебели. Решающим фактором оказалась внезапно платная парковка. И если парни, уже живущие там, смирились и машинами не владели, то для Муна данный фактор светился огромным красным «НЕТ».       Вторая квартира оказалась дальше от университета, немного меньше, но могла считаться вполне очаровательной. Недалеко метро, через пару кварталов торговый центр, рядом общежитие студентов-юристов, по поводу которых хозяин квартиры заверил, что те вечеринок в месте, где живут, не проводят, так как вылететь с университета не хотят. Тишь да гладь. Но и в эту квартиру Тео не заселился из-за соседа. Точнее, соседки. От опытного взгляда парня из семьи потомственных охотников не скрылось, что девушка — сирена. Конечно, законопослушные сирены давно не промышляли людоедством, но вдруг у неё настанет чёрная полоса, и единственным доступным мясом окажется сосед? Риск того не стоил.       В третьей квартире, как выяснилось, жили две пары, ищущие пятого жильца, так как не тянули квартирную плату. Во время просмотра выяснилось, что комнаты две и поселиться предлагали на кухне.       Теодор почти отчаялся съехать так, чтобы не обеднеть или не тронуться умом в процессе. Вариант остаться в родительском доме и смириться казался не таким плохим, можно сказать, даже маячил на горизонте, как вдруг парень наткнулся на объявление.       Дом, часть комплекса от которого также недалеко до метро. В противоположной стороне, не слишком далеко — большая библиотека. Несколько кафе рядом. Хорошие, добротные стены, судя по описанию. Приемлемая цена. Согласно объявлению, соседи — парень и девушка, в отношениях не состоят и не собираются, оба студенты и друзья. Но минус: требование не привозить с собой ничего, что содержит даже самое малое количество зверобоя. Значит — оборотни.       Проблема не невероятного масштаба. Тео относил себя к людям, которым чужда ксенофобия, просто принадлежности к семье охотников в n-ном поколении накладывала свой отпечаток. Оборотни давно признаны полноправными гражданами, да и Теодор знал несколько способов самообороны, но один только сверхъестественный слух чего стоил.       Мун откинулся на стуле назад, задумчиво глядя в экран. Стоило ли оно того? В комнату постучали.       — Войдите.       В проёме показалась голова Мартина.       — Привет. Не отвлекаю?       — Отвлекаешь, — Теодор повернулся к брату, — что хотел?       — Можешь одолжить свою машину на завтра? — не стал ходить вокруг, да около парнишка. — Хочу покрасоваться перед девчонкой.       — А потом объяснять, что машина на самом деле не твоя?       Мартин так и застыл.       — Да… — протянул он. — Об этом я не подумал.       — Научись думать наперёд — полезный навык.       Тин закатил глаза, но улыбнулся, уже в следующую секунду оказавшись потеснённым старшей сестрой.       — Мне нужна твоя машина, — объявила Селена, — пожалуйста.       — Да, мне она тоже нужна, — прищурившись, ответил Тео, — спасибо.       Девушка вскинула брови, Мартин со словами: «Я не собираюсь в этом участвовать», поспешил удалиться.       — Ну, пожалуйста! Мы с подружками хотим съездить завтра в кино.       — Я дам тебе денег на такси.       — Ти!       — Я еду завтра в район университета, мне нужен автомобиль.       — Так выходные!       — Я в курсе. — Теодор использовал свой тон «зачем я вообще с тобой разговариваю». — Еду смотреть квартиру. Может, повезёт, я в скором времени съеду от вас, и мне не придётся видеть тебя каждый день.       — Ага, конечно, — Лена цокнула. — Ну и куда?       — На улицу Алконоста. — Тео посмотрел на номер, указанный в объявлении, и взял телефон.       — Что?! — Селена оторвалась от косяка, к которому успела прислониться. — Почему не людской квартал?       — Потому что это классное место, и в людском квартале берут втридорога. А ещё там живёт половина твоих друзей, я не собираюсь на это подписываться.       — Ты не позвонишь. — Лена поджала губы.       — Спорим? — С каменным лицом парень нажал вызов и приложил мобильник к уху. Через пару гудков с той стороны приятным женским голосом раздалось: «Слушаю». — Здравствуйте, я по поводу объявления о поиске третьего соседа. Когда можно подъехать посмотреть комнату?       — Здравствуйте. На случай, если вы невнимательно прочитали объявление, дом полон сверхъестественных существ. Я не исключение. У вас есть какие-либо проблемы с этим?       — В доме проживают сирены, инкубы/суккубы или вендиго?       — Нет.       — Тогда проблем нет.       Лена хмыкнула, немного вскинула подбородок, развернулась и быстро ушла.       В итоге Теодор договорился о встрече в кафе со скромным названием «Мерси» недалеко от дома, в котором сдавалась квартира, чтобы обсудить некоторые детали и девушка могла посмотреть на потенциального соседа до посещения самой квартиры. Воскресенье оказалась оптимальным днём для них обоих. И хотя после разговора Тео немного жалел о внезапном порыве позлить сестру, как лет десять назад, — размышляя о том, что стоило всё же сначала посмотреть хотя бы один вариант жилья в людском квартале, он решился съездить.       Выяснилось, что девушку звали Тара. Высокая, с пышными кудрявыми волосами, немного загорелая, с глубокими чёрными глазами, смотрящими прямо в душу, своим спокойным сосредоточенным лицом она безумно напоминала кого-то, но мозг наотрез отказывался выдавать — кого. Она аккуратно поинтересовалась у Тео, действительно ли тот охотник, указывая взглядом на очевидный признак — две серебряные серьги в хряще левого уха.       — Не действующий. Моя фамилия Мун.       — …А ваш отец…?       — Клаус Мун.       Тара замолчала, раздумывая. У дяди и тёти Теодора и его же дедушки с бабушкой своеобразная репутация по части жестокости и дискриминации по отношению к нечеловеческим расам (хотя закон постановлял, что все сверхъестественные существа также являются людьми, но кому какое дело). Отец не хотел иметь проблем, так что в какой-то степени отрекся от позиции старших родственников, создавая себе и своей семье образ терпимых и справедливых охотников, что, вообще-то, недалеко от истины. Аарон не имел таких же сильных проблем с жизнью в современном обществе, как его кузены.       — Я — фейри, — прервала размышления Тара. — Ваш…       — Можно на ты.       — …Твой возможный второй сосед-оборотень. Ты, судя по нашей беседе, порядочный человек. Но при этом всё же охотник из известной семьи, которая ещё два века назад славилась убийством оборотней и пособничеством стороне, голосующих против признания сверхъестественной половины человечества. Ты не первый охотник, с которым я общаюсь, так что не так настораживаешь, но первый — родовитый. Уверен, что не имеешь проблем с тем, что в нашем доме большая часть жильцов — не люди в привычном понимании?       — Когда я могу посмотреть комнату?       Тара посмотрела на него пару секунд, а затем легонько улыбнулась.       — Можно сейчас. Если понравится, подъедешь на неделе, и заключим договор с хозяином квартиры. И да, — девушка встала из-за стола, — должна кое о чём предупредить. Мой друг очень активный. Но он классный парень.       — Никто не способен затмить в назойливости моих домашних.       Тара рассмеялась и двинулась к выходу.       — Да. Семья — те люди, которых я предпочитаю любить на расстоянии.       Тео ухмыльнулся и пошёл следом.       Дом стоял среди многих других таких же домов: маленьких, не больше пяти этажей, выкрашенных в светло-коричневый, с симпатичным покрытием, названия которого Теодор не знал. Пока молодые люди шли, в парня чуть не врезалась кучка детей, завывающих какую-то популярную песню. За ними неотрывно следовал внимательный и очень усталый взрослый. У пары подъездов сидели старики, следя за прохожими; в одном из палисадников трудилась женщина, которая даже перебросилась несколькими словами с Тарой. Выглядело непривычно спокойно, что заставило Тео невольно насторожиться без видимой на то причины. То самое предчувствие перемен без разделения или окраски наподобие «к лучшему» или «к худшему». Один только элемент выбивался из общей картины: яркое жёлтое окно на фоне белых рам. Именно к этому дому с окном, за которым Тео почти неотрывно следил с того момента, как увидел, Тара его привела.       На ступеньках сидела девушка. Вблизи стало ясно, что максимальный возраст — лет шестнадцать, по крайней мере, с виду. Её нога дёргалась, а голова легонько наклонялась из стороны в стороны, отчего раскачивались спутанная чёлка, проводные наушники и крупные круглые серьги. Из светлого хвоста выбивались пряди. На школьной юбке красовалось пятно, в то время как блузка оставалась чистой. Теодор опустил взгляд и увидел, что девушка сидела только в одном носке, второй — держала в руках.       — Привет, — сказала она, только потом посмотрела на собеседницу. После — на Тео. Зелёные глаза, граничащие с естественными, но слишком яркие и светлые одновременно, чтобы быть человеческими. В привычном понимании «человеческими». Девушка подтвердила догадку, принюхавшись, не разрывая зрительного контакта. — И… эм, здрасте?       — Привет, Рика.       Теодор ограничился кивком, а затем невольно перевёл взгляд на жёлтое окно, раздумывая над личностью человека, решившегося на подобное изменение. Девочка подняла голову следом, после чего зубасто улыбнулась.       — Не знаю, как Дарий выбил разрешение на покраску, хотя… это же Дарий.       Теодор не стал спрашивать, кто такой Дарий и зачем ему вообще понадобилось ярко-жёлтое окно. Он двинулся следом за Тарой, мельком осматривая подъезд. Доска объявлений, почтовые ящики, цветок в горшке на подоконнике между первым и вторым этажом. Проходя через второй этаж, они пересеклись ещё с одним жителем дома, с которым девушка поздоровалась. Высокий, где-то сто девяносто сантиметров навскидку, темноволосый парень, примерно одного возраста с Тео, пытался открыть дверь в квартиру и при этом удержать внушительную сумку и кучу скрученных ватманов. Он дёрнулся и уронил ключи, услышав Тару, но поздоровался, попутно окидывая расфокусированным взглядом и её попутчика, после чего вернулся к открыванию двери.       Тео и его спутница как раз подошли к двери нужной квартиры на третьем этаже, когда снизу послышался хлопок, оповещая о том, что рассеянный, вероятно, студент попал домой.       Коридор встретил входящих упавшей горчичного цвета курткой. На стойке у входа несколько пар обуви, большой детский зонт с уточками и чёрный пакет, взгромождённый на какие-то кроссовки. Две фотографии, прикреплённые к зеркалу небольшого шкафа, картина, изображающая цветы, на стене.       Тара сняла туфли, повесила куртку. Тео также разулся и последовал за ней. Девушка провела его по узкому коридору мимо двух дверей, предположительно ведущих в ванную и туалет, и прошла в помещение, на одной стороне которого, ближе к двери, находилась кухня, а на другой — гостиная. Они прошли вдоль стены к ещё двум дверям, ближайшую из которых Тара отворила.        Мун огляделся. Нейтральные бежевые стены, шкаф для одежды, комод, настольная лампа, просторный стол, календарь за прошлый год, кровать на полтора места — всё выглядело более чем приемлемо. С каждый минутой Теодор всё больше задумывался над тем, что условия перекрывают факт того, что в доме полно существ. «Успокойся», — мысленно пригрозил себе парень, продолжая ощущать лёгкое беспокойство. В голове всплыли слова старшего брата:       «Они тоже личности, — фыркнул Карл, — хотя не понимаю, у кого повернулся язык причислить этих к людям. Но времена меняются, — он помрачнел, — нам нужно жить с ними в мире. — Брат стукнул кружкой по столу. — Невообразимо». Тео перевёл взгляд на фейри, оставшуюся в проходе. Она слегка нахмурилась, улавливая, как помрачнел посетитель.       — Кто здесь раньше жил?       — Наш друг — Александр, — ответила Тара, подразумевая себя и своего соседа. — Он съехался с девушкой и теперь живёт на этаж ниже. А мы ищем третьего съёмщика.        Тео помолчал немного. В голове Селена вновь ушла в университет в его кожанке.       — Мне нравится, — наконец отозвался он. — Только хотел бы ещё посмотреть кухню и санузел.       Тара кивнула.       Внутри скандировало, что здесь стоит остаться, словно пытаясь сообщить нечто важное.       Слова Карла никак не желали покидать голову. В его семье было двоякое отношение ко всем нелюдям, что действительно затрудняло Тео жизнь, так как он не всегда был уверен, как поступить, чтобы не заиметь проблем, не разочаровать или не поссориться с кем-то из семьи, особенно когда дело касалось старших родственников. Нужно было и не отказаться от своего мнения, хоть порой не представлялось возможным ответить, каковы на самом деле мысли по тому или иному поводу.       В любом случае, как уже говорилось выше, Теодору жилось намного проще кузенов, что радовало.       Ванная комната и туалет раздельные, совершенно обычные, исключая то, что на занавеске ванны красовался стреляющий лазерами из глаз кот.       Кухня, небольшая и светлая, вызывала некое ощущение уюта. Нежно-зелёные стены, деревянные стулья и табуретки, скатерть-гобелен, расписные тарелки на полке над вытяжкой, там же большой канделябр с одной свечой и красная статуэтка женской фигуры. Белый холодильник с разными магнитами и закреплёнными с их помощью записками, документами и фотографиями. Одна из записок, написанная аккуратным почерком от руки, гласила: «Тронешь мой черничный пирог — накормлю чесноком и вотру зверобой во всю мебель в доме, я предупредила». Ниже широкая подпись: «Твой черничный пирог стоит любых жертв». Стол со съехавшей скатертью и немного криво склеенной салфетницей. Светло-коричневый диван с постеленным на него клетчатым пледом. Ящик под рядом стоящим стулом. Полупрозрачные занавески. Телевизор. Потёртый коричневый диван, рядом с ним такой же, но только приглушенно-зелёного цвета. Кресло. Стойка с книгами. Небольшой шкаф. И, неожиданно, картина над телевизором, изображающая банан.       А также огромное количество растений всюду.       Стоя перед странной картиной, Тео в полной мере осознал, что хочет жить в этом месте, что довольно… удивительно для такого человека, как он. Следует довериться своей интуиции. Хотя бы раз.       Теодор повернулся к Таре.       — А где твой друг?       — У его отца день рождения, — девушка опёрлась на стол, — будет завтра. Так что? Подписываем договор на неделе. Я всё подготовлю.       Тео кивнул и снова посмотрел на банан.