Мистер Луна и две Звезды

Теодор придерживался несколько минималистичного порядка в вещах. И под «минималистичным порядком» подразумевалось выгребание всех ненужных вещей на помойку или в комнату Селены, что, по сути, означало одно и то же. Если что-либо понадобилось бы когда-нибудь вновь, всегда оставалась возможность одолжить предмет обратно, ведь все попадающее в это место, не покидало его никогда, а если и покидало, то через, по меньшей мере, десятилетие. Селена так и не выбросила его сломанную хоккейную клюшку, оставшуюся после того, как мечта одиннадцатилетнего мальчика стать всемирно-известным хоккеистом разбилась о жестокую реальность, в которой он и лед оказались несовместимы. Из этого обрубка Лена сделала подставку для картонной фигуры какого-то актера с труднопроизносимой фамилией в натуральную величину. И не то чтобы Тео действительно думал об очищении и сбрасывании лишнего груза с плеч посредством тотальной уборки, просто еще в детстве понял, что не нуждался действительно во многом. Он принадлежал к тому типу людей, которые выступают за комфорт, но при этом способны совершенно спокойно спать и на голом матрасе, без подушки, лишь бы дали одеяло. Но в случае Тео, все упиралось в эстетическую сторону вопроса, ведь «Может ничего особо и не меняется, если перегорела одна из шести лампочек, но это некрасиво». Говоря начистоту, большинство «бесполезных» вещей ему в какой-то степени нравились, но Теодор, как ни старался, так и не научился «делать красиво». В обустройстве комнаты ему в свое время помог Мартин и его точное ощущение прекрасного. Так что, да, Теодор во избежание головной боли выбрал путь «неминималистногоминимализа», как его называла Селена, не утруждая себя расставлением пауз. Но уверенность в этом факте пошатнулась. Тео вытащил ящик на замке, в котором хранил то, о чем остальным знать совсем не обязательно, и обнаружил у задней стенки шкафа теннисные ракетки и несколько мячей. Тео даже никогда не увлекался теннисом. Никто в его семье не увлекался теннисом. Каким-то образом процесс собирания вещей из выборки всего необходимого для жизни в новой квартире превратился в вечер невероятных открытий. Мун оглядел несколько небольших сумок с одеждой, техникой, книгами и прочими необходимостями, в немом вопросе вновь вернулся к ракеткам, а затем к закрытому ящику. Он медленно кивнул своему решению, согласно которому дальше рыться в шкафу необязательно, но помедлил вставать. Тео огляделся, словно кто- то за ним наблюдал, достал ключ из полости в подоконнике, вытащил из «хранилища» обернутую крафтовой бумагой книгу и, словно вор сунул ее на дно одной из сумок. Затем поставил все обратно, взял ракетки и пошел вниз. Комната Селены, как и родительская, располагалась на первом этаже. Спальни Эстер, Мартина и самого Теодора - на втором. Когда Тео дошел где-то до середины своего школьного пути, жил вместе с Селеной. Карл, съезжая, предложил Тео занять свободную комнату, что показалось благословлением свыше. Сестра тогда только вступила на тропу, на которой оказываются многие десятилетние дети. Имя этому пути – «Я не такой(ая) как все». Парень подумывал придушить эту невыносимую заразу подушкой, не в серьез, конечно, потому что не совсем чудовище. Но первые тени Селены случайно упали с лестницы второго этажа, когда она назвала его мартышкой из-за непропорционально длинных тогда рук и ног. Дети ужасны. Эстер, поступью легкой как летний ветерок, спускалась по лестнице вслед за братом. Ее легкое черное платье в белую клетку немного шелестело в такт шагу. Темные серьги, подаренные Гертой – женой Карла, на шестнадцатилетние девушки ярко контрастировали с ее золотистыми волосами, и Тео вдруг ощутил некоторую гордость за то, что эта красавица, да еще и умная красавица, - его сестра. В такие моменты она напоминала их маму, за исключением того, что ее волосы несколько темнее, чем у половины детей. Эстер обогнула его и быстро прошла, почти пробежала, на кухню, откуда сразу вышел Мартин. В прошлый раз готовкой занимался Тео, сегодняшний семейный ужин согласно расписанию – забота брата. - Отойди, лягушка, - немного хмурясь, Мартин уже начал было обходить брата по правую руку, но вдруг остановился и посмотрел тому в лицо. – Держи, - он впихнул Тео в руки большое блюдо с картофелем, подтолкнул в сторону гостиной и скрылся в кухне. Тео молчаливо уставился на картофель, картофель в ответ также молчал. Наступило небольшое затишье, во время которого Теодор пытался решить, что и как ему делать с блюдом и ракетками, которые держал одновременно. Эстер вышла к нему с синими тарелками, насвистывая мелодию из приставучей рекламы таблеток от кашля. - Селены не будет, - она приподняла тарелки вверх, как бы показывая, что их меньше, чем обычно. Девушка скрылась в гостиной, но тотчас вернулась. - А я не понял, - хмыкнул Тео. В их семье было очевидно, что красные тарелки означают отсутствие Лены во время трапезы. Она не признавала синий как приемлемый цвет для посуды, из которой едят. Как и зеленый. И фиолетовый. Потому что: «Чтобы пища лучше усваивалась, я читала, надо есть из посуды конкретных цветов. Если вы не заботитесь о своем здоровье – я позабочусь». Сначала почетную миссию занимал желтый, но в какой-то момент Тео не выдержал. «- Селена, отдай мне мою черную тарелку. По вторникам я ненавижу профессора Лонга, метро и свою жизнь, так что подойди ко мне в любой другой день.Скажем, в пятницу. Часиков в семь вечера. Да, в это время ты бесишь меня не так сильно» Селена была возмущена до невозможности, но купила красную посуду. Приличную посуду. Родители хоть и относились снисходительно ко всем ее, несомненно, очаровательным заскокам, не стали бы есть из чего-то недостаточно хорошего по качеству. Вот кто и ценил комфорт и все сопутствующие, так это Николь и Клаус Мун. - Хватит вести себя как пассивно агрессивная ящерица. – Девушка ухмыльнулась. – Иначе специально для тебя принесу красную. - Пожалуйста, нет – произнес Тео и громче добавил. – А где она? Эстер вышла с кухни с чашками и прошла в зал. Только выйдя, ответила на вопрос. - Свидание. - Надеюсь, не с Коулом. - Я тоже. – За секунду лицо Эстер приобрело серьезное выражение. – Я тоже, - уже тише повторила она самой себе и вновь скрылась в кухне, чтобы вскоре выйти с графином яблочного сока. Она лишь на секунду остановилась на пути в гостиную. – Зачем тебе ракетки? - Убивать мух, - незамедлительно ответил парень, внезапно вспомнив, что все еще держит блюдо с картофелем. И только он собрался с этим что-то делать, как в дверь зазвонили. - Тео, открой, это Герта с Юлианом! – Брат громыхнул кастрюлей. Теодор воззвел глаза в потолок и вдохнул. Юлиан – маленький прелестный ребенок, липнущий к нему, как железо к магниту. Очевидно, мальчик выбрал его любимым дядей, что…лестно. - Я не могу, - Теодор понадеялся, что вложил в голос больше раздражения, чем беспомощности. Он не мог. У него в руках картофель и теннисные ракетки - очень важная ноша. К счастью, послышались шаги, и, повернувшись, Тео увидел, как спускаются родители. Мама сразу направилась к входу, впуская гостей внутрь. Прихожая наполнилась веселыми голосами Николь и Герды, они обнимались и щебетали как две маленькие птички. Рядом стоял маленький мальчик с блестящими карими глазами и того же цвета волосами, держащий в руках большой бумажный пакет, при этом умудряющийся трясти маму за ногу. Завидев Тео, он затряс активнее. - Зачем тебе теннисные ракетки? - Спросил за спиной отец. - Играть в теннис. - Не знал, что ты увлекаешься, - задумчиво ответил мужчина и направился к пришедшим. Юлиан бросил свой пакет и с радостным «Дедушка!» кинулся к Клаусу. На пол выкатилась машинка - Потому что я не увлекаюсь. – Буркнул Тео. Мимо с салатом почти пробежал Мартин. Эстер по-прежнему носила туда-сюда кухонную утварь. Тео решил, что просто попросит брата или сестру забрать блюдо уже в гостиной, раз уж не может поставить его сам. Даже успел сделать шаг, как в его ноги тут же врезался маленький вихрь, да с такой силой, что парню пришлось приложить усилия, чтобы не упасть вместе со всем, что держал в руках. - Юлиан. - Тео! – радостно заверещал мальчишка, - Покатай меня! - Я не могу. У меня…эм, - он неловко приподнял руки вверх. На самом деле, это прекрасное оправдание, чтобы не катать племянника вообще, сославшись, позднее, на усталость. Юлиан мог не останавливаться часами, если пустить его на свою спину. Теодор не железный. – Давай я покатаю тебя после ужина. - А еще он станет ужасным отцом, потому что будет разрешать своим детям делать все, что они захотят. - Зачем тебе теннисные ракетки? – Герта, высокая темноволосая женщина восточной внешности каждый раз при встрече, напоминала Тео об индийских фильмах и орлах. Ему хотелось начать петь эти восхитительные песни, но он слишком побаивался жену брата. - Играть симфонию для оркестра и скрипки. Не видела мой смычок? - Ты такой забавный, - ответила женщина голосом, которым обычно оглашают приговоры в суде. Герта взяла сына на руки и вошла в гостиную, продолжив разговор с Николь, прерванный ранее. Тео не стал ничего отвечать. Не его здесь зовут Гертруда. - Где картошка?! – Воскликнул Мартин, все еще немного раздраженный из-за утомляющей его готовки. Он остановился впритык к брату, выхватил блюдо с таким лицом, будто тот должен был заставить тарелку левитировать. – Зачем тебе теннисные ракетки? Теодор сжал челюсть. - Решил научиться жонглировать, - с серьезным лицом Мун несильно ударил серединой ракетки Тину по голове, развернул и подтолкнул к остальным, игнорируя возмущенный вскрик. Парень подкинул одну из ракеток вверх, поймал над самым полом, ухмыльнулся и направился в комнату Селены. - Дурдом. Когда он вернулся, все уже сидели за столом. Мама накладывала мужу морковный салат. Папа одним ловким движением забрал у Эстер телефон, та мгновенно посмотрела на застывшего в дверях брата. - Сядь сюда, - она похлопала по стулу рядом с собой. – Будешь меня развлекать. - Эстер, - мама опустилась на место, - он не твой личный шут. - Он наш личный шут. – Мартин полил картошку маслом, получив взгляд ужаснувшейся Гертруды. – Я занимаюсь спортом, я могу поесть картошку с маслом. - Карточка с подсолнечным маслом, - Герта скривила губы. – Гадость. - Не тебе меня судить, ты ешь оливки, - Юлиан на эти слова сморщил свой маленький носик, а Герта выдохнула, в прочем беззлобно. Она немного ухмыльнулась и покачала головой. Мартин поймал взгляд отца, обращенный на него еще с реплики про шута. – Что? Еще скажите, что мы тут собираемся, чтобы реально просто поесть, а не рассказать, кто как живет, поиздеваться друг над другом и посмеяться с обреченного лица Тео, очевидно, познавшего тщетность бытия. Упомянутый парень сел рядом с сестрой, и заметил, что все выжидающе на него смотрят. Он немного нахмурился и закатил глаза. - Почему вы вообще мои родственники? Вы ужасны. - А я о чем, - Мартин сунул кусок промасленной картошки в рот. Герта сморщилась. Папа тихо рассмеялся и, перегнувшись через Эстер, потрепал Теодора по голове. - Семья – первое испытание твоей жизни. – Мама философски подняла вилку, Юлиан вторил ее движению, случайно бросив наколотую до этого горошину в Эстер. - Испытание всей моей жизни - Мой ворчливый братец, - Эстер, почти не морщась, вынула горошину из волос и положила на салфетку. - Где Карл? – Смущенный Теодор постарался перевести тему, катая помидорку по тарелке. - Он в комнда…ками…комду…ко… - Юлиан посмотрел на маму. Герта повторила слово по слогам. Юлиан кивнул и с серьезным лицом ответил, - ком-дан-де-ров-ке. - Командировке? – Тео отпил сок. – Он говорил, что поедет на следующей неделе. - Пришлось перенести, - ответила Герта. - Папы не будет четыре дня, - Юлиан оглядел всех с лицом, полным вселенской печали, но вдруг оживился. – Он сказал, что купит мне игрушечного титра…тигро…тури…- мальчик несчастно посмотрел на маму. - Тираннозавра. - Да! Теодор хмыкнул в свой стакан, его умиляла любовь детей к динозаврам. Ему самому в детстве нравились мифы и легенды Древней Греции, вероятно, поэтому Тео и вырос таким, каким вырос. - А где Селена? Сегодня без засранцев? – Мартин потянулся за салатом с морской капустой. Мама пододвинула его ему. - Забавно, я думал, ты сегодня ужинаешь с нами, - Тео попытался взглядом прикинуть, как бы дотянуться до курицы и ничего не уронить. Эстер заметила его потуги и придвинула блюдо ближе. Тин скривился и показал ей язык. - У Селены свидание. – Девушка выдохнула и приступила к морковному салату. В этом доме его ели только отец и Эстер. - Надеюсь, это не Коул, - сказала мама. Герта активно кивнула. - Тео сказал то же самое, - Эстер бросила взгляд на Юлиана, измазавшегося в соусе, и протянула салфетки. Сам Тео в это время безучастно доедал курицу. Они все, разумеется, любили Селену, но не ее выбор мужчин. У нее, по мнению, по крайней мере, родителей, ужасный вкус на партнеров. А Карла любовные похождения сестры, судя по всему, забавляли настолько, что он ни капли не злился за тот случай, когда ему пришлось забирать свою машину за 300 км от их родного города. - Так она с подругами на выходных не только в кино ездила? Я заметил новое платье. - Откуда знаешь? – Тин вскинул голову в сторону Теодора. - Она машину просила, помнишь? - Да, - Мартин кивнул. – Ты еще сказал, что тебе она самому нужна. Мун на секунду замер с вилкой над салатом с морской капустой. Он собирался поговорить с семьей о своем намерении переехать, но за прошедшие несколько дней так и не нашел подходящего момента. В душе парень надеялся, что Лена избавит его от этой обязанности, счастливо поведав, что братишка отправляется в дом полный нелюдей. Тогда родители пережили бы бурный эмоциональный всплеск, когда Тео учился. Или гулял. Или улаживал дела. Находился где угодно, но не дома. Но мама и папа сидели спокойные и расслабленные, значит, что бы Лена ни думала, она оставила свои мысли при себе. И Теодор не знал, радоваться или нет, потому что с одной стороны, он мог разложить все по полочкам до того, как Селена внесет частичку своей чрезмерно экспрессивной окраски происходящего. Она точно скажет, что Тео там съедят. Буквально. Но в доме не жили сирены или вендиго. Так что ей, наверное, не стоило волноваться. - Да, - медленно протянул парень. – Я ездил смотреть квартиру. - Ты съезжаешь? – Мартин перестал жевать. Все заинтересовано посмотрели на Теодора. - Да. – Он осторожно кивнул, тщательно подбирая слова. – Уютная квартира. Я уже познакомился с соседкой. - Ты собираешься жить с девушкой? – Герта кокетливо улыбнулась, что в ее случае, на взгляд Тео, означало скорее леденящую душу ухмылку. - Она живет с парнем. В смысле, друг, они не собираются вступать в отношениях. То есть, - парень с силой выдохнул и потер переносицу, - друг с другом. У нее вроде есть молодой человек, но я…эм…не расспрашивал. В подобные моменты он чувствовал себя пещерным человеком, который умеет только мычать, но никак не строить предложения. Мама ободряюще улыбнулась. - А где эта квартира? Теодору показалось, что сердце на миг встало, птицы замедлили свой полет и даже часы перестали тикать, но затем все продолжило свой ход. Тео мысленно воззвал к вселенной. - На улице Алконоста. Тео уперся взглядом в тарелку. Юлиан громко хлюпнул соком. - Хм, - начал отец. – Неплохой выбор. – От такого заявления чуть глаза на лоб не полезли, что в реальности проявлялось в лишь слегка приподнятых бровях и изменившемся изгибе губ. Клаус продолжил, - Рядом парк Единства, так что ты спокойно сможешь перенести туда свои пробежки. Парень расслабился и кивнул, наколов на вилку несчастную помидорку и вдруг понял. - Недалеко от кинотеатра, сколько ты выложил за это? – Воскликнул Тин. Дело в том, что улица Алконоста пусть и не носила звание самой длинной улицы города, но была близка. И в отличие от остальных длинных улиц, извивалась и петляла намного меньше. Чем ближе к парку, тем больше численность жителей, не обладающих какими либо сверхъестественными чертами. Из-за близости к парку, цены поднимались, но родители рассчитывали, что если Тео не будет хватать, он просто попросит их помощи. Но на деле квартира располагалась дальше от парка, ближе к центру улицы, кадетской школе и «***- кой больнице существ и людей имени Александра Вульфа». Селена догадалась потому, что: а) у нее хорошее зрение, а с входа хорошо просматривался монитор, б) Тео посмотрел на нее с торжествующе мстительным лицом, в) она просто подумала, а Тео, идиот, ее не исправил, потому что забыл про парк, г) она слишком хорошо знала горделивую натуру брата, ведь жила с ним в комнате несколько лет и изводила всю свою жизнь, и поняла, что он не станет столько платить за квартиру, потому что не хочет просить у родителей денег. Мун, ничего не ответив, продолжил есть так, словно это самое интересное занятие из всех существовавших. Остальные, видимо, приняли это за знак его привычной угрюмости, и перешли к обсуждению выпускного Мартина, планирующийся в этом учебном году. Учеба только недавно начался, но все уже беспокоились о проведении торжества. За столом сидела еще одна девушка, знающая Тео достаточно хорошо, чтобы заметить, что что-то не так. Парень буквально почувствовал, как Эстер подозрительно скосила на него взгляд, но, по обыкновению, ничего не сказала, продолжив есть морковный салат. Стоило сказать, уже позже думал Теодор, когда Мама рассказывала про неуклюжую девушку с работы. Парень смотрел на маленького Юлиана, размахивающего руками, и все больше понимая, что чем позже он скажет, тем хуже будет. Конечно, заявить, что ждет скандал – большое преувеличение, но Тео никогда не любил серьезные разговоры с родителями, когда они из большой любви пытаются от чего-либо оградить, или же тяжелый, молчаливо осуждающий взгляд в исполнении недовольного Карла. Они все не были агрессивны или грубы, понимали изменчивость мира, но, казалось, не до конца. Они бы, наверное, поняли. Но он не мог сказать. Теодор достаточно силен, чтобы противостоять окружающим, но недостаточно силен, чтобы противостоять собственной семье. Стоило сказать. Мун посмотрел на два пустующих места, которые обычно занимали Карл и Селена. И так ничего и не сказал. На обед он взял остатки морковного салата, потому что заслужил. Уже после подписания договора Тео узнал номер Тары и ее фамилию – Меркул. Отчего-то фамилия показалась безумно знакомой, мелькала на задворках памяти, но никак не вспоминался контекст. Поэтому парень решил заняться разгадкой позже. Девушка вручила ему ключи и предложила приехать в четверг, чтобы получить помощь с разгрузкой вещей, ответы на вопросы и познакомить с основными правилами из тех, о которых не упомянул арендодатель, потому что их установили сама Тара и ее друг, имя которого Тео забыл спросить. На ступеньках, как и в прошлый раз, сидела та же девочка, только с распущенными волосами, струящимися по ее обманчиво хрупким плечам. Теодор знал, насколько на самом деле сильны девочки-оборотни. Она облокотилась на перила, повернувшись полу-боком, играла в какую-то гоночную игру на телефоне. Стоило подойти ближе, как внимательный взгляд уперся в Муна. - Снова ты. - Снова я, - спокойно кивнул Тео. Девочка зубасто улыбнулась и похлопала глазками. Она выключила телефон сразу, как раздался звук проигрыша, и направила все свое внимание на стоящего перед ней парня. - Значит, «Попытка номер пять», - девочка наклонила голову в сторону, ухмыльнувшись тому, как назвала Тео, - как у тебя с терпением? Мун почувствовал себя как на допросе, но ничего по этому поводу не сказал. Школьница вряд ли сделает ему что-то плохое. - У меня два брата и сестры, каждый из которых – исчадие ада. Девочка сочла реплику достаточно смешной, что рассмеяться. - Тогда добро пожаловать, - она махнула в сторону входной двери. – Обидишь кого-нибудь - я тебя покалечу. Тео изогнул одну бровь, но ничего не ответил, поспешив зайти в дом. Позади снова послышались звуки гонок. Парень обернулся и, прежде чем дверь закрылась, успел увидеть, как девочка-предположительно-волк раскачивается из стороны в сторону, напевая «Волки в гнездах не вьются». На третьем этаже Теодор столкнулся с мужчиной, на вид чуть младше тридцати, покидающим свою квартиру. Его кожа немного неестественно блестела, а волосы едва заметно отливали такой же синевой, что и приталенный классический костюм. Житель дома на секунду сжал ручку кожаного портфеля, поджал губы, размышляя над чем-то, и еще пару мгновений они с Тео просто смотрели друг на друга, после чего кивнули друг другу, и отправились каждый по своим делам. Внизу хлопнула входная дверь, и Тео уловил приглушенные, голоса, доносившиеся скорее через открытые в пролетах окна. Первый – звонкий, второй - с нотками самоуверенности, но без агрессии. Затем раздалось рычание, скорее шутливое, чем агрессивное, и Тео наконец дошел до нужной квартиры. Открывшаяся дверь явила ему Тару, на этот раз одетую в мягкое серое домашнее платье. - Привет, - она сделала шаг назад, - проходи. Голоден? - Я взял Вок Боксы* с лапшой и креветками. – Тео приподнял один из пакетов, стараясь разуться без рук. – Надеюсь, твой чувствительный к запахам друг не сойдет с ума. - Он любит китайскую кухню, - Губы Тары растянулись в улыбке, руки взяли пару пакетов, один из которых отправился на кухню, - Можешь считать, что вы уже друзья. Сумки отправились в комнату ожидать распаковки. Тео отнес свою любимую куртку обратно в коридор, так как не мог снять ее с занятыми руками. Из нововведений на столе в кухне обнаружился полный стеклянный резервуар, в котором Теодор опознал маленький аквариум, больше смахивающий на огромный бокал для коньяка. Внутри плавали растущие в воде птички, причем не две, не три и даже не пять штук, а многим больше. Мун позабавлено фыркнул, пока Тара со вздохом взглядом переставляла аквариум, стараясь найти место как можно дальше от плиты. Они как раз поставили Боксы на стол, когда Меркул на миг застыла и повернула голову в сторону двери. Тео кинул непонимающий взгляд, но девушка лишь вскинула палец, призывая немного подождать. Несколько секунд ничего не происходило, затем раздался скрежет открывания ключами и хлопок, оповещающий о приходе. - Тара! - Крикнули звонким, но приятным голосом из прихожей. Затем неясное восклицание и какое- то шебуршание. – Значит, мы с Эдгаром вместе возвращаемся домой, а он мне говорит, что видел, как ты пришла к нам с каким-то парнем, так я ответил, что мы подбираем жильца! – Тео повернулся к девушке, чувствуя как удивление проскальзывает на его лице. Тара просто пожала плечами, доставая тарелки. – Так оказывается, что Мистер-крутая-задница как-то об этом узнал, без подробностей и теперь ходит расстроеный, ядом плюется. И мы с Эдгаром встретили Эврику, она опять сидит внизу, потому что забыла ключи, но она с ним ушла, - Тео уже начал терять нить повествования, но Меркул, кажется, все прекрасно понимала и немного улыбалась. - Мальчикам уже стоит дать Рике ключи, - ответила Тара, после обращаясь к Муну, - Мы тебя со всеми познакомим, не волнуйся. Тео вскинул брови и в очередной раз за этот день кивнул, не зная радоваться ли ему этому факту. Парень из коридора продолжил вещать. - И я об этом же! Так вот, она сказала, что Его Змейшество вышел из дома какой-то недовольный. Встретил что ли ко… - парень, наконец вошел в кухню. Тео увидел молодого парня с черными слегка топорщащимися волосами, совсем слегка вздернутым носом и яркими нечеловечески голубыми глазами, выделяющимися на слегка загорелой за не так давно кончившееся лето коже. Ростом с Тео и возраста, на вид, такого же. Мун, стоящий у окна, медленно перевел взгляд на черную футболку со светло-фиолетовой надписью «нет, я не могу позвать вашу собаку на собачьем», одновременно вместе с этим оперевшись на подоконник. - …меня, наверное, если речь о парне с третьего этажа, - Теодор вспомнил настороженный прищур «Его Змейшества», как выразился пришедший. - О, - парень заинтересованно уставился на Тео, - привет! Тара не смогла сдержать смешка, подошла ближе и мягко провела рукой по торчащим черным вихрям. - Привет, - Тео слегка склонил голову в сторону, что, в его понимании, выглядело доброжелательно. Оборотень склонил голову в ответ, и Мун некстати представил встречу двух псов на улице. - А ты к нам откуда? – Парень так и лучился непосредственной заинтересованностью, - На кого ты учишься? А это натуральный блонд? - Эм, - Тео обескураженный посмотрел на прикрывшую род ладонью девушку. Не ожидавший такого напора он протянул руку, - Я Теодор Мун. - Я Дарий. Дарий Виларт. – Дарий с готовностью ее пожал. Охотник повернул голову на видимую изнутри часть оконной рамы. Желтое окно. Тео поселился в квартире с желтым окном.