Peccata Mortalia

Больно. В глубинах всей сущности — мелкой, несуразной, безобразной — свербит настойчиво и назойливо. Больно. Даже слова такого не знаешь, ни одного не знаешь — а продирает до самой последней клеточки, хочется кожу с лица содрать когтями соколиными. Только ни лица, ни когтей, ничего нет. Есть лишь боль, черная, жгучая, едкая. Давит и взрывает всё в самую мелкую пыль, собираясь после в уродливые глыбы, мироточащие ядом, чтобы снова разлететься прахом. И мерный шум. Четкий ритм. Сводит с ума даже с него сошедших сотни лет назад. Хаос из миллиардов звуков был бы точно более приятен слуху, нежели этот мерный стук, не сбивающийся и четкий. И чертова блестящая золотом мысль, что режет еще сильнее, выворачивает вселенную наизнанку: «Не получилось». Больно. Глава 1. Альбедо всегда просыпается четко, быстро и до конца. Он не испытывает необходимости понежиться в постели, как Кли, которая терпеть не может вставать по указке. Она завернется в одеяло, выстроит баррикаду из подушек, — и только на пятое напоминание соизволит встать с постели, гневно хмуря лоб и надувая губы. Альбедо не любил будить малышку, предпочитая, чтобы этим занялся кто-то другой, но только у него получалось поднять её быстрее, если время поджимало. Благо, такая необходимость случалась не слишком часто, и Альбедо мог проводить это время с большей пользой. Странный путешественник отбыл из Мондштадта уже больше пары месяцев назад и город словно уснул в благости и спокойствии. Ужас Бури не терроризировал страну, уничтожая смерчами поля и разрушая городские стены, вся жизнь словно обрела свой четкий ритм и порядок. Альбедо любил порядок. Даже одежда, заботливо постиранная горничными, накануне была сложена так, чтобы алхимик мог одеваться строго в определенной и правильной последовательности, без необходимости выискивать рубашку под рабочим плащом. Порядок важен во всём, если не хочешь занимать мысли бесполезными действиями, сбивающими с намеченного пути. — Магистр Джинн? Вы свободны? — тихий двойной стук, скорее для приличия, чем необходимость, так как дверь он открывает уже после первого, — Я принес отчет. Джинн нравилась Альбедо. Она тоже недолюбливала хаос и стремилась к упорядоченности. Идеальный магистр. По его мнению, у неё было гораздо больше тех качеств, которыми должен обладать человек, следящий за безопасностью города, нежели у Магистра Варки. Тот тоже прекрасно управлял всеми отраслями и служащими Ордо Фавониус, но присущая ему взбалмошность и беспечность порой выводила из себя и путала все планы. — Ты уже закончил? Я ждала тебя не раньше начала следующей недели, — подняла слегка удивленный взгляд от карты, расстеленной по всей поверхности стола, молодая женщина. — Да, неделя выдалась спокойной, к тому же мисс Лиза помогла добыть мне одну редкую книгу, которая здорово облегчила расшифровку. Так что наконец можно передать рецепт в церковь сестрам, думаю, они весьма обрадуются тому, что мазь из волчьего крюка теперь будет храниться дольше, чем пару суток, — легкая улыбка коснулась губ Альбедо, когда он собирался положить папку на край стола, но Джинн перехватила её раньше и тут же раскрыла, изучая дотошно описанный рецепт. — О, ты не представляешь, насколько. Огненные слаймы расплодились в Вольфендоме, оцениваешь иронию? Чтобы набрать достаточно волчьего крюка, приходится сталкиваться с ними, и ожогов не избежать. А лучше всего заживляет ожоги именно волчий крюк. И приходится отправлять за ним сестер с патрулем. И те возвращаются с ожогами. И всё по кругу и по кругу… — пробормотала Джинн, удовлетворенно кивая на самые мельчайшие пояснения в записях Альбедо, — Барбара, конечно, отлично справляется с исцелением, но по словам сестры Грейс, она тратит все свои силы на лечение и ей уже давно нужен отдых. Альбедо понимающе кивнул, складывая руки на груди. К сестре Барбаре лично ему обращаться к счастью, не доводилось, однако её талант в медицине был на высшем уровне. Но за него приходится платить, как и за всё, что дается Богами в этом мире. Именно поэтому, натыкаясь в старых текстах на что-то полезное и целительное, Альбедо всегда стремился проверить древние исследования как можно скорее и предоставить информацию в орден. Помогать Мондштадту его задача. И, надо отдать должное, алхимик справлялся с ней великолепно. Пока Джинн изучала отчет, задумчиво кусая губы и продолжая удовлетворенно кивать, Альбедо заинтересовала карта на столе. Драконий хребет и Склон Песни Ветра. Это показалось ему интересным и любопытство не ускользнуло от внимания магистра. — Близ Драконьего Хребта расплодилось много попрыгуний и хиличурлов. Пару раз даже видели магов бездны. Словно что-то гонит их с горы или им уже там совсем не хватает места. Я отправила с десяток людей на постоянный патруль и зачистку, но мне это кажется странным. Может, воздержишься пока от похода в горы? Голос Джинн не звучал слишком обеспокоенно, скорее, озадаченно, и нотка беспокойства и заботы всё же ярко сквозила в нем. Это удивляло Альбедо. Конечно, он знал, что в Ордо Фавониус его ценят, знал, что Джинн и Варка беспрекословно доверяла Алисе, которая поручилась за странного, непонятно откуда взявшегося алхимика. Но и Алиса была странной, раз едва взглянув на письмо, приняла Альбедо в свою семью. Насколько он помнил, в путешествиях с Учителем Алису они встречали лишь раз и тогда не создалось впечатления особого тепла между двумя женщинами, выглядящими оскорбительно молодо, учитывая, сколько столетий они ходят по этой земле. И, тем не менее, когда Альбедо оказался под воротами Мондштадта — и Алиса, и Джинн, и Варка ни на секунду не сомневались в своем решении приютить странствующего парня. Альбедо же не видел ни единой причины это доверие подводить. — Благодарю за беспокойство, магистр, но, думаю, мне под силу одолеть парочку хиличурлов или подрубить корни обнаглевшим растениям. — И всё же. Тем более, Лизе прислали свитки из Сумеру, и она попросила через меня тебя их изучить. Ты обладаешь бесконечной чуткостью и внимательностью, так что если там есть что-то полезное, только тебе под силу будет это выявить. Джинн не льстила. Это вообще было не в её характере. Она искренне считала, что этот удивительный алхимик с глазами цвета моря обладает уникальным чутьем на полезное, важное и нужное. Без сомнений, Боги послали Альбедо в Мондштадт. — Если позволите, я всё же отложу это на три дня. У меня есть дела на Хребте. Ну, и понаблюдать за миграцией наших чудовищ тоже будет не лишним, — Альбедо снова улыбнулся одними губами, зная, что Джинн не будет настаивать Та и правда не сопротивлялась, лишь вздохнула устало и откинулась на спинку кресла, потирая уголки глаз. — Барбатос с тобой, Альбедо. Ты всё равно уложился с отчетом раньше, чем я рассчитывала, свитки подождут. Только будь осторожен. И дай знать, если заметишь на Хребте что-то… Что-то, что будет достойным того, чтобы это заметили. — Конечно, магистр. Вы всегда можете послать за мной сокола, если мое присутствие будет необходимо. *** Возвращаясь в свою комнату в казармах ордена, Альбедо не мог перестать думать о такой нетипичной миграции монстров. На Драконьем Хребте всегда было опасно, но, в первую очередь, опасен был царящий там холод, который многие не воспринимали всерьез, да крутые обледеневшие склоны. Альбедо же там было спокойно. Он давно обустроил в одной из пещер себе лабораторию и мастерскую. Даже соорудил место для сна из шкур кабанов. Холод причинял мало неудобств — природа самого Альбедо не позволяла такой мелочи, как мороз, как-то влиять на его тело. Только вот спать в шкурах было приятнее. В комнате Альбедо лишь забрал сумку, которая сопровождала его в каждом походе на Драконий Хребет. В ней лежала сменная одежда и обувь, которую он сменит в лагере ученых близ подножья, да образцы, которые были необходимы для экспериментов и изучения. И небольшой блокнот с красками. Они лежали на самом дне, но грели сердце больше, чем теплые сапоги — ноги. Путь до горы не близок, но Альбедо нравилось просто идти. Ему нравилось замечать, как меняются звуки. Шумный и яркий голос города сменялся более спокойным и ласкающим напевом Долины Ветров. Спрингвейл звучал задорно, весело и уверенно. Люди трудились в огородах, разделывали дичь с охоты, делились новостями и не чурались громкого словца. А подходя к Хребту все звуки затихали, сменяясь таинственным и угрожающим воем метели, еще далекой, но уже опасной. Предупреждающей. В лагере ему не удивлялись, лишь поздоровались и поделились теми же данными, о которых утром рассказала Джинн. Попрыгуний и хиличурлов стало больше. Юй Ся точно так же посоветовала быть осторожнее. Альбедо лишь улыбнулся в ответ. Им всем ни к чему знать, что алхимику под силу сравнять эту гору с землей, если потребуется. И Альбедо лишь надеялся, что не потребуется никогда. В его импровизированной лаборатории должно было стать легче, но не стало. Напряжение и дискомфорт преследовало Альбедо с первой секунды, как снег хрустнул под ногами. Природу его понять было сложно, но внутри всё словно натягивалась, как тетива лука под особо ретивой стрелой. И в его пещере, созданной по воле гнева Богов это ощущение не отпустило. Возможно, перенапрягся с тем переводом и с экспериментами, которые действительно требовали немало внимания. Возможно, надумал лишнего и заразился неустойчивыми эмоциями магистра Джинн и Юй Ся. Этим Альбедо и правда грешил — с почти ампутированными собственными эмоциями, словно спрятанными глубоко в снегах, как Драконий Хребет, он легко перенимал чужие. С Кли он искренне веселился в играх, с Лизой тепло подшучивал, с Итэром расслабленно и с любопытством общался. Но лаборатория, что в городе, что здесь, в горах, была словно обнесена куполом и Альбедо в один момент становился самим собой. Но сегодня что-то пошло не так и это смущало. Драконий Хребет словно дышал. Обычно беспросветно мертвый, одинокий и стылый — будто ожил. Хотя даже лисицы, всегда споро прибегавшие на трещащий огонь, сегодня не пришли за ягодами, которые Альбедо по привычке собрал по пути. Всё было не так, как обычно. Даже не так, как когда они с Учителем были здесь в последний раз, изучая разлагающиеся останки змеедракона. Но давно Дурин мертв, хоть его сердце и продолжает биться внутри горы. Дав себе обещание сходить к нему, просто на всякий случай, Альбедо всё же приступил к своему исследованию. Благо, Итэр позволил взять свою кровь и отрезать локон волос. Всё же, нечасто встретишь человека из другого мира, не помнящего этот самый мир. Конечно, Альбедо знал больше, чем рассказал ему в этой самой лаборатории пару месяцев назад. Но знать больше — не значит знать всё. А алхимику было необходимо именно это. Вечером второго дня, в субботу, из Мондштадта прилетел сокол с запиской от Джинн. Магистр сердечно просила прощения, что нарушает свое обещание не тревожить Альбедо, но внезапная делегация из Снежной дьявольски попутала все планы Ордо Фавониус и, как это ни смешно, но Альбедо попросили присмотреть за Кли в воскресенье. Конечно, Джинн дописала, что поймет отказ алхимика, но горничные боятся оставаться наедине с малышкой дольше, чем на полчаса, особенно, когда сама Джинн не располагает временем экстренно прийти на помощь. Альбедо понимал и магистра, и горничных. Кли, с её жгучим пристрастием к разрушению, огню и взрывам, была, порой, неуправляема. И если даже с последствиями еще можно было справиться, то вот демонстрировать такое Фатуи было явно излишним. Поэтому, не думая, Альбедо согласился, коротко отписавшись на том же листке бумаги, что снял с лапы сокола, немигающе следящего за каждым движением мужчины. Собираться и выходить нужно было уже сейчас, хотя идти ночью по Драконьему Хребту — идея еще более отвратительная, чем в принципе приходить сюда. Но Альбедо знал гору, знал все уловки, что она может преподнести. Впрочем, он так думал раньше. До того, как внутри, под ребрами, поселилась непривычная тревога. За ним словно наблюдали эти два дня. Словно дышали в спину, почти касаясь голой кожи под волосами на загривке. Вспомнив, что хотел сходить к сердцу Дурина, Альбедо чертыхнулся. Сейчас уже нет времени. Нужно вернуться в Мондштадт, и, кто знает, может, ему удастся договориться с Джинн об исследованиях здесь. Однако, на краю сознания билась странная, неспокойная и назойливая мысль, что не стоит пока распространяться о ситуации на горе в Ордене, словно это касалось лично его самого и это он должен разобраться в странной аномалии, что накрыла Хребет. Только он, и никто другой. Дорога обратно вышла менее спокойной — пару раз из-под земли выскакивали попрыгуньи, которых Альбедо довольно без труда разрубил на куски в пару прыжков. А вот с лавачурлом, бродившем вдоль окрестностей дворца решил не сталкиваться и обошел другим путем. Гора была другая. Монстры тоже чувствовали это и потому выползли из своих укрытий, ведомые словно вибрирующей угрозой. Кто-то именно потому и сбегал с горы, а кто-то просто наливался безумием и агрессивно вступал в схватки даже со своими сородичами. У разрушенного моста Альбедо оглянулся, непроницаемым взглядом, почти не мигая, смотрел на Хребет несколько минут. В голове беспокойно и сумбурно роились мысли, догадки, теории и страхи. «Надо вернуться сюда как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы люди в Мондштадте пострадали», — Альбедо заставил себя продолжить путь в город. Покинув территорию вечного снега, давящая тревога исчезла, и это лишь укрепило его подозрения.