Отработки, приносящие пользу

И дня не проходило, чтобы Гарри не натыкался на компанию слизеринцев. Один или с друзьями, не суть важно. Компанию Малфоя ещё мог выносить, хорёк за шесть лет «дружбы» ничем уже не мог удивить, а вот когда появлялся прекрасный, драккл его сожри, Реддл! — всё, контроль уплывал. Слово за слово и вот они уже готовы убить друг друга. Бравый друг Рон часто стоял щитом для Гарри, помогал отвязаться от Малфоя, от Реддла, и всё-таки Поттер понимал, что даже претензии к его друзьям, зачастую высосанные из пальца, адресовались не им. Всё крутилось вокруг Поттера. А причина? Она проста. Гарри отказал слизеринцам. Обоим. Сначала Малфой полез с дружбой, убеждая что их отцы, чистокровные волшебники, общаются, а значит и они, сыновья, должны подружиться. Во-первых, Гарри ещё тогда, одиннадцатилетнего, не устраивал такой подход. Это не дружба, а не пойми что. Во-вторых, Рон, с которым он познакомился гораздо раньше, ещё до Хогвартса, убеждал, что все слизеринцы — поганцы. Неприятные змеи, которые не умеют дружить, только связи иметь, и зачастую обращаются к тёмным искусствам. А Реддл, по сути, попал под обстрел после Малфоя. Если Драко слизеринец — скользкий гад, то чем лучше Реддл, который тоже поступил на слизерин? Вот по такому принципу и отказал. И ведь понимал, сейчас понимал, что с Реддлом поступил некрасиво. Но прошлого не вернуть. Слишком много дерьма случилось за шесть лет обучения. А Реддл озлобился. Не потому, что ему отказали, это мало беспокоило. Он знал, что те, кто отказывают ему, в конечном итоге прибегают ноги целовать. Нет. Проблема в том, что какой-то нищий оборванец смог пустить корни вовсе не в дурной голове. Разве что наивной. Да! Поттер был наивным дураком. И, кажется, только слизеринцы видели, что мысли талантливого гриффа часто оказывались не его вовсе. Том знал, чьи это мысли. Знал, кто желал богатства семьи Поттер. Кто так отчаянно хотел забыть о нищете. От понимания, гнев становился только сильнее, заполняя здравую голову лучшего студента Хогвартса ревностью. Поттер не хотел его слушать! Объясняя, что из себя представляют так называемые друзья, он бесился и поливал грязью в ответ. Тупой, непрошибаемый лев! А терпения у Тома было немного. Оскорбления стерпеть он не мог. Так и получалось — попытка образумить в тысячный раз заканчивалась провалом. Они либо били друг другу лица, либо устраивали дуэль. А потом лишались очков, что ещё больше накаляло Тома, ведь он всегда старался поддерживать высокие баллы. И им назначали отработку. Вот и сейчас они попались профессору Макгонагалл. Она лишила обоих домов пятнадцати очков и немедленно назначила отработку — отмывать полы вручную в коридоре восьмого этажа. Грязная работа на час, а то и больше, ведь коридор немаленький. Даже вдвоём их силы будут неравны против грязного пола. — Просто замечательно, — процедил сквозь зубы Том, брезгливо оглядывая ведро, наполненное водой. Рядом стояла швабра. — Его святейшество швабры в руках никогда не держало? — хмыкнул Гарри, хватая швабру. Резко окунул её в воду и брызги попали на идеально выглаженные брюки слизеринца. — Видимо, ты никогда не держал! — Том окатил гриффиндорца убийственным взглядом. — Будешь вылизывать, криворучка. — Криворучка? Что-то слабовато. Ты не в настроении впервые за столько лет? Или уже что-то задумал? Учти, я за двоих пахать не буду!  В голове Гарри вспыли слова Рона и его братьев о том, что у слизеринцев продуманный наперёд каждый ход, когда им что-то не нравится. Палочек их на время лишили. Но у него в руках швабра. Надо будет, ей отдубасит. Ещё и помойную тряпку кинет. И не пожалеет симпатичную мордашку. — Тебе словесной баталии до наказания было мало? Совсем без дозы срача прожить не можешь? Так спешу тебя расстроить. Чтобы не задерживаться здесь с тобой, идиотом куска, я закончу с мытьём как можно быстрее. Гарри вдруг стало обидно, что Том его упрекнул. Будь тут отец или крёстный, они поддержали бы. Но он один. Да и мама часто говорила, чтобы он не вёл себя, как отец в школьные годы. То есть, как настоящий идиот. Вот возьмёт и покажет слизеринцу, что гриффиндорцы тоже могут быть собранными и компетентными! — Давай распределять обязанности. — Отлично, — поддержал Том. Пожалуй, впервые за всё время, что они общаются, в чём-то соглашаясь, — иди в другой конец коридора. Встретимся на середине. Работа пойдёт быстрее, не будем видеть и бесить друг друга. Гарри прикусил язык, чтобы не спросить, почему Реддл командует вместо общих рассуждений. А потом понял — это к лучшему. Иначе ляпнул бы что-нибудь отвратительное… Вот сейчас пойдёт как можно дальше от аппетитной задницы, то есть, от приставучего неандертальца, выполнит свою часть поручений и со спокойной душой пойдёт спать. Если не зацепит этот мистер «идеальная укладка»… — Слизеринцы все скользкие гады. Не видись на их слова! Пролетевший в воспоминаниях голос Рона немного остудил пыл. «Не вестись. Точно. Реддл не тот, с кем получится общаться». То, что Гарри начал рассматривать его не только как школьного врага, но и как объект симпатии, ничего не решал. Рон, наверное, был бы в шоке, как и Гермиона с Джинни, что ему нравятся не упругие груди девушек, а крепкие задницы и члены парней. Визг Джинни о том, что он не ревнует её к Дину Томасу, слышал бы даже Кровавый Барон в подземелье. И всё же, Гарри казалось, что Том не зря даёт ему возможность остыть и подумать. Он к чему-то готовит. Ведь спокойный и рассудительный взгляд Реддла на нём всегда говорил о чём-то важном. Последний раз такой взгляд заявил Гарри, что его мать, в своё время, дружила со Снейпом, а затем предпочла компанию весёлого, богатого, чистокровного придурка, позабыв о бедном полукровке. Когда мама подтвердила слова, Гарри решил запомнить то выражение лица, которое первое в этой школе, под присмотром любителя лимонных долек, сказало правду. Не для того, чтобы задеть. А чтобы он задумался о своих поступках. Всё это имело какой-то важный, глубокий смысл… Пока размышлял, руки работали на автомате. Физическим трудом Поттер никогда не был обделён. Мама учила его заботиться о чистоте дома без волшебства. Неизвестно, какие обстоятельства могут случиться. Возможно, когда-нибудь в жизни случится так, что палочки под рукой не окажется. То же касалось и готовки. И заботе о себе. Всё вручную. Гарри был благодарен матери за её уроки. Выпрямляясь, чтобы немного дать спине отдохнуть, Поттер, опираясь руками в ручку швабры, вгляделся вдаль и заметил фигуру Тома. Тот работал так, будто его учили мытью полов с пелёнок. За ним не оставалось даже повозней. А закатанные рукава до плеч открывали взгляд на жилистые руки. Гарри и представить не мог, что когда-нибудь так сильно залипнет на руки старосты школы. Неважно, что парня. Тот, кому они принадлежали, вызывал у Гарри уйму вопросов. И, как назло, слизеринец поднял свой холодный взгляд, почувствовав пристальное внимание. — Что? — У тебя хорошо получается. «Как и всё, в принципе», — подметил про себя грифф. Удивление, которым окинул его Реддл, как-то даже… смутило. Чего он так начал пялиться? Будто Гарри глупость сказал. — Спасибо, — сухо поблагодарил слизеринец. Продолжив мыть, Реддла стали терзать подозрения. Чтобы Поттер, да сказал что-то похожее на похвалу? С чего вдруг? Они всего лишь работают в тишине. Не может же она так благосклонно влиять на гриффиндорца! Или может? Мерлин, может, у него появился новый шанс вбить в голову Поттера истину? Оградить от влияния нищебродов! Начать следовало не со слов убеждений… А с тишины. Гарри решил домыть свою часть, а после дождаться в спокойствии Филча. Он отпустит их, вернув палочки, и всё закончится. Он стерпит компанию Реддла. Осталось-то всего ничего… Не час ведь они прождут завхоза?.. «Лишь бы не начать дискутировать. Может, предложить Реддлу батончик? Вдруг он любит сладкое?.. Стоп, Гарри! Ты собрался дать вкуснятину этому красавчику? То есть… уро… Не обманывай себя! Слюнки-то текут. Реддл красавчик. Проклятье! Нужно в душ!» — Не отлынивай, Поттер, — Том обратил на себя внимание. Больно уж сильно гриффиндорец начал отвлекаться. Бедная швабра скоро не выдержит постоянного давления руками. — Я к тебе потихоньку приближаюсь, а ты всё на месте тряпкой елозишь. Изумруды сверкнули, будто парня поймали с поличным. А ухмылка на лице это подтвердила. Он не стал спорить, решив домыть нормально. А после обязательно что-нибудь ответит. Сейчас у них вообще всё по-другому. Почему эта отработка отличается, Гарри не понимал. Проходило, вроде бы, всё как обычно, за исключением долгой тишины и почти адекватных ответов. «Вот и не как обычно. Это как раз относится к необычному!» Воды оказалось слишком много. А размах сильный. Поттер заскользил, нога ушла в сторону. Он бы упал. И уже готовился к болезненному столкновению с полом! Как вдруг его что-то удержало. Словно… магия. «Но как?! Палочки же…» Кинув быстрый, немного испуганный, взгляд на Реддла, Гарри заметил вскинутую руку. «Не может быть… сырая магия!» — Осторожнее! Не хватало ещё пол замазать кровью из разбитого носа. Нервно сглотнув, Гарри кивнул. Он не мог поверить, что его заклятый враг, отправляющий много раз в больничное крыло, спас его. Том… силён. Ну, конечно. Он не просто так считался лидером Слизерина и заслужил быть лучшим студентом Хогвартса. Гермиона и рядом не стоит… — Спасибо, — немного запоздало прошептал гриффиндорец, — хочешь батончик? — вырвалось изо рта раньше, чем мозг успел сообразить, — мини-награда? Таким идиотом Поттер давно себя не чувствовал. «Все так просто? Помолчать немного, спасти от скользкого пола и он уже готов общаться и делиться вкусным?» — от собственных мыслей Реддла пробивало на смех. Мерлин, он считался самым умным на своём потоке! Но сейчас чувствовал себя тупым. Всё. Это. Время! Просто пойти по другому пути! Такому простому! Элементарному! Смех-таки пробился. Том перестал мыть пол, он опёрся руками в ручку швабры, как часто начал делать Поттер, приложился лбом к рукам и его плечи затряслись из-за смеха, который набирал обороты и в коридоре с эхом звучал почти зловеще. Гарри не понимал причины. Хотя нет, понимал. Он повёл себя, как идиот. А ведь наивно начал думать, что с Реддлом можно пообщаться… Какое жестокое разочарование. Нет. Для слизеринца он — клоун. — Если я тебя рассмешил, ладно, но будь добр домыть! — стальным голосом прошипел брюнет, обижено поставив швабру под стену. — Домою, — ответил Том, как только смех сошёл на нет, и расправил плечи, — не забудь дать шоколадку после того, как закончим. — Как будто она тебе нужна, — с горечью в голосе пробубнил себе под нос Поттер, не зная, что сказал это громче, чем думал. Том сморщился и непонимающе посмотрел на парня. «Что с его мозгами не так?»   — Зачем предлагал, если считаешь, что она мне не нужна? — Потому… «А зачем, действительно?» — Гарри задумался на минуту, глядя на ждущего ответа красавца. — «Точно!». Потому что красивые люди заслуживают сладкое, — спокойно ответил, ожидая насмешку в ответ. Он только что поднял эго Реддла. И похоронил себя заживо. Вон, он на него снова посмотрел удивлённо. А скоро это сменится насмешкой… Вот сейчас! Том откашлялся и вдруг отвернулся. Как-то ему стало… жарковато. И неловко смотреть на Поттера. Ну, серьезно. Что с его мозгами? Что он несёт? Красивые люди заслуживают сладкое… Ну что за болван? — Давай уже домывать, — пробормотал почти себе под нос и вновь всё внимание уделил мытью пола. Гарри не ответил. Потухшим взглядом, он нашёл проклятую швабру, уже потянулся к ней, но не прикоснулся. «Почему Реддл не шутит с того, что я делаю комплимент парню? Ему! Хотя… какая разница? Не смеётся и на том спасибо…» Взяв-таки швабру в руки, Поттер застыл. Том повернулся к нему спиной и теперь обтягивающие брюки помогли парню созерцать великолепие. «Да он смерти моей хочет! Где их только таких делают?» — Я чувствую твой взгляд. От неожиданности, и страха спалиться на откровенном разглядывании, Поттер вздрогнул. — Хватит сверлить во мне дыру. Серьёзно, Гарри. «Гарри?» — Ты назвал меня по имени? Реддл, с тобой всё в порядке? — ухмыльнулся Поттер, скрестив руки на груди и прищурив глаза. — А ты что-то имеешь против? — ответил вопросом на вопрос и вдруг послал к черту мытьё. Швабру. Всё. Терпение иссякло. Надоело. Том сократил расстояние между гриффиндорцем. Опасно сильно сократил. — Давай, Гарри, — особенно выделил имя, почти прокатил гласные на языке, как сладкую карамель, — скажи, что опять не так? Ну же. Давай! — Мне не так?! — возмутился парень. — Да это тебе всю жизнь всё не так! Ты первым полез в драку после того… — внезапно умолк, понимая, что не Том начал войну. И изогнутая бровь слизеринца говорила сама за себя. — Да, я отверг твою дружбу! Но моя ненависть давно прошла! Я защищаюсь от твоих нападок! — От каких нападок? — сузил глаза слизеринец и сделал ещё один шаг, почти чувствуя дыхание гриффиндорца на лице. — Я пытаюсь показать, что тебя используют! Я хочу открыть тебе глаза! Но ты не слушаешь! Ты никогда не слушаешь! Тебе важно знать мнение только своих… друзей, — процедил последнее слово, едва не сорвавшись на оскорбление, — а они не всегда правы! Услышишь уже меня, идиот! Я. Не. Желаю. Тебе. Зла! — Они единственные люди, которые дружат со мной не потому, что мой отец супер-аврор, а…! «Почему они дружат со мной? Я не умею играть в шахматы… Не преуспеваю в учёбе… Я умею… только играть в квиддич и… всё?» — Гарри неуверенно перевёл взгляд на Тома, чей внешний вид говорил о своей победе. — Хорошо, допустим я их марионетка, — с тихим рыком признал правоту слизеринца Поттер. — А ты что можешь предложить? — Настоящее общение, не завязанное на лжи. Злость отпустила душу Реддла. Пусть Поттер на него рычал, подобно зверю, его это не тронуло. Потому что важно оказалось другое. Он достучался. Получил слабый отклик и вцепился в него всеми силами. От того голос стал спокойнее. И взгляд больше не метал молнии. — Есть очень мудрые слова. Не бойся врагов — бойся друзей. Предают друзья, а не враги. Гарри тяжело вздохнул, прислоняясь спиной к стене. Он догадывался, что семья Уизли, все, и лучший друг в том числе, хотят через него выйти в общество, но подавлял эту мысль, до последнего, глупо, веря в их искренность. А Реддл… Он не вызывал сомнения. Никогда. Этот человек говорил всё, что думает. Ни таясь, ни приукрашивая, ни недоговаривая. — Так… будешь батончик или нет? — неловко перевёл тему и вынул сладость из кармана брюк. — … да к черту, — выдохнул Том, как перед прыжком. И сделал то, что давно хотел. Но не позволял себе. Теперь дорога открыта. Красный свет сменился на жёлтый. А после сделанного… Том надеялся, что увидит зелёный. Обхватив гриффа за затылок, притянул к себе ближе и впился в удивлённо приоткрытый рот крепким жёстким поцелуем. Батончик выпал из рук. Глаза цвета изумруда округлились от удивления. «Он целует… Целует! Мерлин! От него так приятно пахнет… Нет, это не чистящие средства. Проклятье… проклятье, проклятье! Я хотел этого! Хотел ещё минуту назад!» — неумело обняв слизеринца за талию, Гарри прижался к нему, позволяя себя целовать и целуя в ответ. Прикрытые до того глаза Реддла распахнулись. Он поддался своему желанию, нырнул в омут с головой, как типичный гриффиндорец, и… вдруг получил необходимое. Поттер, дементор бы его засосал, за своей враждой скрывал те же чувства. Он тоже хотел! Они оба хотели. Идиоты. Подоконник был совсем рядом. Том почти не разъединял губ. Если и отрывался, то не больше чем на секунду, к губам Поттера тянуло как магнитом, он жаждал как можно больше и сильнее терзать их, до стонов, до хрипоты, до крови, только бы они отвечали, были его… Как и сам грифф. ЕГО! И будь прокляты Уизли! Том подхватил Гарри под бедра и усадил на подоконник, нагло протиснул колено между разведенных ног и с удовольствием испил первый громкий жалобный стон. Гарри обхватил его ногами за талию, притянул ещё ближе к себе. Он надеялся почувствовать жар от Тома. Но осознать, что у Реддла стоит также сильно, заставляло надеяться, что это не тупой розыгрыш. Гарри верил жадным поцелуям, крепким объятьям и каменному возбуждению. Нельзя так превосходно имитировать. Если только ты не человек. А Реддл, при всей своей великолепности, всё-таки обычный смертный! Его прикосновения, немного грубые, Гарри хотел ощущать и дальше, по всему своему телу, и не только сквозь одежду… Кажется, желание было услышано. Рука слизеринца нырнула под брюки, перед этим расстегнув пуговицу, ширинку, и обошла преграду в виде трусов — сразу обхватила член. Гарри застонал в чужие губы, не в силах сдерживать стон. Том касался его там. Жадно целовал. Это… слишком правдиво для игры. Зарывшись одной рукой в великолепные кудри, Гарри оттянул голову Реддла, впиваясь в шею слизеринца, ставя метку в виде засоса. — Ты будешь только моим, Том! «Как заговорил! Наглый, горячий грифф…» — Том в ответ обхватил талию парня, с прикладываем силы, до боли, возможно до следов от пальцев, а второй рукой без предупреждения, без нежностей, принялся надрачивать, принося как наслаждение, так и не слишком приятные ощущения из-за нехватки смазки. Гарри не тёк так сильно, чтобы свободно надрачивать. Понимание шло сумбурно, но Поттер отчётливо чувствовал крепкую хватку на члене. Том по-собственнически залез ему в трусы. Стоны вырвались сквозь поцелуи. Он желал почувствовать плоть слизеринца, коснуться её, узнать на вкус этого мага. И он пытался быстро расстегнуть брюки змея. Но пальцы не слушались, постоянно соскальзывая. Чувствовал улыбку Тома на губах, который от неопытности Гарри приходил в восторг, и был благодарен, что он уважал его старания. Наконец юркнув рукой в трусы старосты, Гарри ахнул. Он подозревал, что там спрятано сокровище, но чтоб такое: ровный член с выступившими венами, которые так хорошо чувствовались в руке брюнета. Том истекал смазкой. Всё это по-настоящему. Гарри разрешил себе действовать, сжимая член, а после мастурбируя. Том ухватил его нижнюю губу зубами, издавая то ли львиный рык, то ли змеиное шипение. Поди разбери… но чёрт с ним! Гарри не хотел о чём-то размышлять, о чём-то думать. Хватит. Он надумался. Пошло оно… — Не дергай так, — низко произнёс Том, давно уж облюбовав лицо гриффа и шею. Особенно шею, где кожа нежна, где метки проявятся страшные, где чувствовал жизнь. И она была в его руках. Зубах. Гарри понял, что сделал больно и, дабы загладить вину, прошёлся языком от подбородка до уха, легонько укусив за мочку. — Прости. Я больше не буду. Только скажи, что всё по-настоящему, а то от твоих ласк и запаха у меня мозг отключается, ох!.. Реддл повёл носом, стоило услышать о запахе. Помимо чистящего средства и пыли, он чувствовал запах пота и тонкий аромат гвоздики. Цветочный запах, что не должен сочетаться с парнем, его завлёк. Реддл уткнулся носом в висок, повёл вниз, к щеке, и губы встретились с губами Поттера. Они не поцеловали, скорее укусили друг друга. Влажно, громко… И Том заглянул в плывущие тёмно-зелёные глаза. — Я не шучу с таким, Поттер. Это настоящее. Гарри неистово припал к губам Тома, желая получить в подтверждение не только отдачу, но и их общий оргазм. Они не делают друг другу больно. Они целуются, доводят тела до вспышки наслаждения. Да. В стальных глазах хочется утонуть. Гарри поднял белый флаг. Ему нужен Том Реддл. И плевать на гриффиндорское мнение. Только он. Только Том. Им хорошо вместе. В голове так блаженно пусто… Только наслаждение, нарастающее всё сильнее, как снежный ком, и вот он… совсем близко… ещё чуть-чуть!.. — Кончай! — рыкнул Реддл, укусив за подбородок, почти обхватив его губами. Рука, давно двигающаяся в быстром темпе, без остановки, сжала чуть сильнее, у самого кончика, и... вспышка. Поттер в точности его скопировал, подошёл к той же линии, довёл и бросил в пучину удовольствия. Руки обоих замедлились. По пальцам потекла сперма. Отчётливые, тяжёлые шаги заставили отпрянуть друг от друга. Небрежный взмах рукой, очищающий обоих, восхитил Гарри. Том отступил, дав и себе, и ему привести одежду в порядок. И, не ведая, что будет после отработки, слизеринец вновь притянул к себе гриффиндорца, оставив крепкий поцелуй на истерзанных губах. — Завтра. На этом же месте. В девять утра, перед занятиями, — четко назначил место встречи, смотря только на гриффа. Шаги набатом стучали в ушах, всё отчётливее, громче, а он продолжал видеть только Поттера, в которого вцепился и мысленно приказывал себе отпустить. — Ты понял, Гарри? — Да… Том… Вслух пробовать на вкус имя Реддла было странно, но приятно. Поттер несмело улыбнулся и увидел ухмылку в ответ, будто змей победил в какой-то схватке. А может, так оно и есть. Схватка тянулась много лет. И теперь она закончена. Потерянный батончик был подобран и нагло протиснут в карман брюк старосты. Теперь Гарри не боялся увидеть в прекрасных омутах насмешку.