Мой назойливый господин.

      Pov: Граф Луан.       Как же тошно. Радан снова читает мне мораль о безделье и безответственности. Я сидел за своим столом в кабинете, подпирал от скуки голову рукой и пропускал мимо ушей наставительные речи моего дворецкого. Скорее бы явился этот смуглый мальчишка. Только издеваясь над прислугой, я нахожу какую-никакую радость в жизни. Вот только он не реагирует на мои проделки так, как остальные. Не скрывает своё раздражение или обиду, не стесняется говорить в лицо то, что думает. И всё равно оставляет часть себя в тени. Забавная игрушка мне перепала...       Даже через непрерывный поток нотаций, я смог услышать, как по коридору идут лёгкие размеренные шаги. И, как и тогда, эти шаги замолкли перед дверью. Сразу не стучит. Подслушивает?       — Заходи.       — Господин Луан, вы совсем меня не слушали! — Радан продолжал возмущаться, когда в дверь всё же постучали, даже после моего разрешения. В кабинет зашёл лакей.       — Вы хотели меня видеть, сир? — смуглый мальчишка с веснушками стоял ровно и достойно держал осанку. Хотя и не выглядел напряжённо.       — Конечно, проходи. — я добродушно улыбнулся.       — Мы ещё не закончили.       — Уже закончили, Радан. Ты свободен, — на меня его строгий тон давно не действовал, ему оставалось только ещё больше нахмуриться и, сверля взглядом лакея, выйти вон. На мгновение в кабинете повисла тишина, но её нарушил парнишка:       — Так зачем вы хотели меня видеть? — он всё так же оставался стоять на месте.       Я лениво потянулся в кресле:       — Развей мою скуку... — я хитро улыбнулся. В то же время лицо парнишки выражало... Неудивление. Как будто он знал, что я скажу что-то подобное.       — И как вы себе это представляете?       — А что ты умеешь? — я подпёр подбородок рукой и с интересом начал рассматривать паренька. Тот немного задумался, а затем ответил:       — Я умею играть на гитаре.       — Гитаре? — это очень удивило меня. А парнишка-то, не прост, явно не из наших мест. — Впервые слышу. Как на этом играть?       — Как? Это струнный инструмент. Разве у вас в краях таких нет?       — Струнный значит... Это как лютня? Парнишка задумался, перекрыв указательным пальцем верхнюю губу:       — Да, думаю, похоже...       Я встал и подошёл к шкафу в дальнем конце комнаты. Открыв тайник в задней стенке шкафа, я достал инструмент. Немного протерев его от пыли и настроив некоторые струны, я протянул инструмент мальчишке. Тот, с неким благоговением и осторожностью, взял лютню в руки.       — Сумеешь сыграть на таком?       — Могу попробовать....       — Тогда присаживайся и играй, что сумеешь, — я уселся поудобнее на кушетку, стоящую напротив стола, а парнишка присел на пуфик рядом с кушеткой. Его пальцы привычно легли на струны, и он попробовал первый аккорд, затем второй. Его пальцы перебирали струны так легко и нежно, как будто он любя ласкал ими инструмент. Мелодия получалась нежная и ритмичная, как весенний дождь.       — Хорошо играешь. Что это за мелодия?       — У этой мелодии нет названия, сир. Я просто пробую играть.       Ого, так мальчик виртуоз.       — А петь умеешь? Он снова задумался и даже перестал играть. Он явно колебался перед ответом. Наконец он коротко вздохнул и посмотрел мне в глаза:       — Умею, — уверенно произнёс он. Интересно...       — А какие песни знаешь? — я хитро прищурился.       — Разные. Какие вы хотите послушать?       — А какие тебе нравятся?       Я снова заставил его задуматься. Как же он тщательно подбирает, что сказать.       — Вы таких песен не знаете.       — А ты спой. Может понравится, — я подпёр рукой щёку и прикрыл глаза. Я слышал, как он в раздумьях вздыхает и барабанит подушечками пальцев по корпусу лютни. Наконец, он прикоснулся к струнам. Заиграл незнакомый мне мотив.       — А вечером она танцует одна,        Всем неизвестна, никому не нужна.        Её танец так прост,        Но её он вознёс        Выше окон и крыш.        Тая насмешку, с неба смотрит луна,        На ту, что ради танца сходит с ума.        Учит сложные па,        На ухмылки слепа,        Рвёт дремотную тишь.        Она всего лишь        Танцующая мышь,        В осколки рвёт чужой ночной покой.        Она всего лишь        Танцующая мышь,        Она смешна, но нет второй такой... *       Такую песню я и вправду не знал. Но она была забавная и приятно ложилась на слух. Голос мальчишки был грамотно поставлен, и в то же время был мягким и струился, как чистый ручей. Он спокойно брал такие ноты, какие было бы сложно брать мужчине со сломавшимся голосом. И исполнял их чисто, без заломов и фальши. По-настоящему прекрасный инструмент это не лютня, а этот парень.       Я приоткрыл один глаз, чтоб посмотреть на паренька. Тот играл, закрыв глаза и счастливо улыбаясь. За всё время я ещё ни разу не видел, как он улыбается. Улыбка ему идёт определённо больше, чем угрюмость и недовольство. Он становился намного милее, когда улыбался.       Лакей доиграл песню и тайком посмотрел в мою сторону, ожидая реакции. Я негромко зааплодировал.       — Браво! Браво! Какая хорошая песня. Я и правда такой не слышал. Сам сочинил? — я перестал хлопать и наклонил голову набок, прищурившись.       — Нет. У этой песни другой автор.       — А знаешь ли ты и другие песни?       — Знаю. Я знаю несколько легенд и баллад, — он на секунду снова задумался, обдумывая решение, а затем осторожно спросил. — Как вы относитесь к страшным сказкам?       Этот вопрос меня удивил, но всё равно стало интересно. Я скептично поднял бровь:       — Я вырос на страшных сказках, меня так просто не напугать. — я хищно оскалился.       — Да никто и не спорит. Просто многим они не по вкусу, — он провёл пальцами вдоль струн, рассматривая их.       — Может тогда сыграешь, чтоб проверить?— я улыбнулся, слегка наклонив голову. Хочу услышать его голос снова.       — Ну как хотите...        Он снова нежно притронулся к струнам и наиграл какую-то мелодию, а затем начал петь:       — Ты последнюю ставишь точку,             Выткав сказку, при лунном свете.             Ты счастливо её окончил,             Чтоб не плакали ночью дети.             Только кто-то свечу уронит             И десяток страниц забелит.             Есть такие, кто точно помнит,             Как всё было на самом деле.             И перо возьмут чужие руки,             Записать себе присвоив право             Хронику чужой тоски и муки,             Всыпать правды горькую отраву.             Приоткрыты двери преисподней,             Ангелы растоптаны конями.             И сюжет известный новогодний             Переписан серыми тенями... **       Pov: Даск.       Сколько я ни играл ему песен, все ему нравились. Хорошо, что я ещё не забыл все те песни, что учил когда-то, а их было достаточно много. Я сыграл несколько баллад про рыцарей, легенду про барона Самди***, и даже балладу о зелёных рукавах. От многих песен, что я знал, я решил воздержаться. Так как вряд ли вампир из средневековья может знать, что такое поезда, квартиры, интернет и прочее из моего мира и времени. Так как он даже спросил, что такое Куранты, что на башне бьют полночь так зловеще. Пришлось объяснять, что так назвали большие часы на башне. Его явно раздирало любопытство, но отчего-то он сдерживался.       Постепенно время близилось к полуночи. Нельзя сказать, что я устал играть на лютне, но постепенно меня начал подводить голос. Горло неумолимо пересыхало с каждой новой песней. Нужно было глотнуть воды, чтоб не начать хрипеть в песнях. Поэтому, не доиграв до конца одну песню, я остановился.       — Песня выглядит незаконченной, — всё-таки заметил граф.       — Я не могу петь дальше. Мне нужно попить воды.       — В горле пересохло?       — Да. Думаю мы можем продолжить в следующий раз, — я отставил лютню в сторону и собрался уходить.       — Погоди. Если я дам тебе попить, ты останешься ещё петь для меня? — внезапно спохватился вампир.       Я лишь устало вздохнул:       — Если вам так будет угодно...       Граф встал с кушетки и направился к своему рабочему месту. За столом стоял то ли узкий шкаф, то ли сервант, он открыл стеклянную дверцу и достал оттуда два металлических кубка. Дальнейших манипуляций я не видел. Только когда закончил "колдовать" над кубками, беловолосый вампир подошёл и протянул мне один из них. Я осторожно принял его из рук.       — Спасибо.       — Да на здоровье, — граф Луан вернулся на кушетку и уже отпил из своего кубка.       Я с подозрением посмотрел на содержимое. Из-за полумрака было сложно понять, что налито в кубок. Это была какая-то тёмная жидкость. Думаю принюхиваться к напитку было бы очень грубо с моей стороны, поэтому я прикрыл глаза и сделал глоток. Тёмная жидкость обожгла мне язык и горло. От неожиданности я чуть не выплюнул её обратно. Крепко зажмурившись, я старался не закашляться. Отставив кубок на журнальный столик и прикрыв кулаком рот, мне пришлось прокашляться. Наконец вдохнув воздух, я вернулся в реальность. Глаза немного намокли, как будто я съел что-то острое. Во рту проступил кисло-горький вкус и запах спиртного.       — Это вино... — сдавленно прокряхтел я.       — Ну да, а ты думал, это тыквенный сок? — граф рассмеялся. Всё это время он удивлённо наблюдал за моей бурной реакцией, а потом он догадался.— Ты не пробовал алкоголь раньше?       — Да, я к нему равнодушен... Кхм!..— я решил дальше не рисковать и не пить больше. Хотя, что удивительно, это всё же смочило горло.       — Ооо... — с интересном протянул вампир и подсел ближе ко мне, опёршись на другой подлокотник кушетки. — И, как впечатления?       — Очень горько, жгуче и кисло. Не понимаю, почему многие в восторге от спиртного. Вкус же отвратительный, — прикрыв рот рукой, я с ужасом осознал, что мой язык начал заплетаться, а речь стала несдержанной. Боюсь представить, что будет, если меня накроет опьянение прямо здесь. Я слышал, что алкоголь действует на каждого непредсказуемо и после такого состояния отшибает память.       Граф Луан насмешливо хихикнул:       — Ты что, уже пьян?       — Не надейтесь, что я вам в таком сознаюсь... — я приложил руку к голове, меня немного шатало, а на щеках было непривычно тепло. Самое время смотаться подобру-поздорову.       — Мне пора. Спасибо, что угостили и дали на лютне поиграть... Я пойду,— я резко встал и направился к выходу. Вампир отставил свой напиток и тоже встал:       — Уверен, что не хочешь остаться? Ты обещал мне ещё сыграть.       Я остановился недалеко от двери, всё вокруг шаталось.       — В следующий раз обязательно с-граю вам. М-ня ещё жд-т дела... — я сделал шаг в сторону двери, но в этот момент меня сильно вильнуло в сторону. Я думал, так и провалюсь в тёмную бездну небытия, но в следующий момент я открыл глаза и оказался схваченным в руках графа. Он смотрел обеспокоенно. Или они... В какой-то момент графов стало несколько, они по очереди появлялись в одном месте и исчезали в другом. Я всё никак не мог понять, кто из них настоящий.       — Ты не пойдёшь в таком состоянии, — твёрдо заявил один из графов.       Я с непониманием нахмурился:       — П-чему?..       Кто он вообще такой, чтоб мне указывать?       — Потому что ты пьян, — спокойно объяснил другой граф. Они слишком часто мелькали перед моими глазами, поэтому я зажмурился и отвернулся.       — Я ещё не пьян. И вапще... Водички попью и всё пройдёт... — я старался выговаривать слова чётко, но это получалось с трудом. Периодически случались осечки.       Кто-то тихо рассмеялся у меня над головой. Неприятно. Кто это там посмел смеяться надо мной?