Запретный плод.

Грейс Йоркская было худощавой высокой блондинкой за семьдесят лет. Несмотря на свой возраст, она находилась в здравом уме и обладала поразительной памятью, которой не могла похвастаться даже ее внучатая племянница Сафия, которой недавно исполнилось шестнадцать лет. Сафия была прелестной и умной девочкой с ярко-голубыми глазами, заострённым носиком и орехового цвета волосами. Она получила прекрасное образование, которое только могла позволить себе Грейс. Сафия владела английским, французским, турецким и немного русским языками. Английский был ее родным языком, французскому обучила ее тетушка, турецкому любимый дядя Дермаш, а русский она начала изучать после того, как узнала о том, что по достижению шестнадцати лет, она будет отправлена в Россию, чтобы обручиться с будущим императором Петром III. Своих родителей она не знала. Тетя и дядя рассказывали ей о том, что ее матушка была Элизабет Йорской, дочкой знаменитого короля Эдуарда IV, а ее отец был сыном турецкого торговца, который умер от оспы ещё до ее рождения. Перед смертью ее отец попросил своего друга, Дермаш-агу, присмотреть за единственным своим ребёнком. С тех пор Дермаш живет с ними в Аббатстве. Россия была холодной страной во всех смыслах. Сафию встретили совсем не так, как она себе представляла. Пётр III оказался самодуром, который интересовался любой женщиной, но только не ею. Императрица Елизавета Петровна оказалась властной и грубой женщиной, которая не спешила церемониться с невесткой. Мусульманское имя, данное ей при рождении, заменили на Екатерину Алексеевну. И оно никак не нравилось юной Сафии, но перечить она не решалась. Будучи без рода и имени, она была согласна на любые условия, лишь бы обзавестись собственной семьей, к чему ее супруг князь Пётр никак не стремился. Елизавета Петровна каждый раз напоминала о том, что молодым пора обзавестись наследником, но все попытки оказать наедине заканчивались истерикой Петра, который никак не соглашался лечь в одну постель со своей уже законной женой. И через пару месяцев Екатерина оставила все попытки завлечь князя. Императрица на время позабыла о молодых и была занята внешней политикой. Столкновения на Чёрном море с Османской Империей никак не прекращались и это негативно влияло на морскую торговлю. И тогда Елизавета Петровна приняла решение пригласить к себе османского посла и султана с его гаремом. – Ты ведь знаешь турецкий язык, – сказала императрица, посмотрев на Екатерину, которая только вошла в ее кабинет. Девушка кивнула, все ещё не понимая к чему клонит императрица. – Скоро к нам приедет Султан Османской Империи, а ты у нас девица смышлёная и знающая их язык, поэтому будешь развлекать наших гостей. Не знаю как ты это сделаешь, но после отъезда султан должен заключить с Российской Империей долгосрочный мир. Екатерина потупила брови. – Ваше Величество, но как я сделаю это? Я вовсе не дипломат... Женщина взмахнула мясистой рукой. Ей не хотелось слушать ее. – А это не моя забота, Екатерина Алексеевна. Родить наследника Вы не в состоянии, поэтому думайте. У Вас есть пару дней. Екатерина смотрела на императрицу своими яркими голубыми глазами. Каждая клеточка ее юного тела ненавидела эту жестокую тучную женщину. Но перечить она ей не смела. Ради своей же безопастности. – Как прикажете, Елизавета Петровна. Екатерина поклонилась, подобрала подол пышного платья и вышла из комнаты.