Отражение

Суревес в лучших традициях детективов, назначил встречу на темной улице с единственным фонарем. Он оставил обманку под светом фонаря, а сам пристроился в тени. Он еще хотел полюбоваться на довыпендривающегося Малфоя с змеей в заднице, поэтому не собирался задерживаться здесь. Мальсибер и Эйвери как обычно были удивительно дружны. Суревес отправил им весточку, что пора бы отдавать долги с процентами, ведь великого раскулачивания их сейфов так и не произошло. Им с Северусом пришлось срочно валить из Хогвартса, а потом было не до двух подростков-дурней в Англии. Сейчас же оба шкафообразных парня были наследниками своих родов, точно состоящих в компашке Риддла. Это кстати был еще один рычаг шантажа. Но не суть. Так вот стоило двум слизеринцам аппарировать на пустую улицу и увидеть его фантом под фонарем, как они не думая, выпустили «по нему» Аваду. И Суревес вот вообще сейчас не понял. Вот так просто? Раз и Авада? Это новый уровень тупизма. И вот их он собирался жалеть? А хотя нет. Не собирался. Суревес наслал на них свою плесень, наблюдая как та укореняется в них. — Вот теперь и можно поговорить, — усмехнулся Суревес, подходя к парням со спины.

***

— Я боялся не успеть, а у вас тут вечеринка в самом разгаре, да? — спросил Суревес, появляясь в Малфой-мэноре только под утро. Он решил время зря не терять, тем более, что Северус написал, что Малфой не собирался быстро колоться и кажется ему все происходящее даже нравилось. Вот Сур сразу же и стряс с Мальсибера и Эйвери деньги, не став гонять их в Гринготтс, а взяв расписку и сгоняв в банк сам. Также малефик обстоятельно поговорил с двумя придурками, выслушивая, а также прытко пишущим пером записав все их делишки как Пожирателей. Убийства, разрушения, кражи, издевательства и запугивание. Также Суревес стряс с них все имена Пожирателей и лиц лояльных к ним, просто чтобы обновить свой список, а также быть в курсе как у них происходят собрания, где, раздают ли задания и какие. Не слушают же они часами Риддла и расходятся по домам. — Утро. Я уже начинаю думать, что издеваются здесь надо мной, — сказал Северус, потирая переносицу. Суревес приподнял бровь, а после покосился на разворошенную постель лорда Малфоя, где Люциуса взяли в оборот сразу пятеро то ли гоблинов, то ли домовых эльфов. Сиятельный лорд надрачивал двоим, третьего ублажал ртом, а сзади выдерживал двойной натиск. — Ууу. Я смотрю ты перешел к тяжелой артиллерии, — сказал Суревес, оставаясь в общем-то равнодушным к затраханому виду Малфоя. Северус лишь повел плечом. У него не было четкого плана, но и поводов прекращать творившийся беспредел у него не было. Суревес присел на кресло напротив Северуса, увидев только недопитую бутылку вина. — Давай завязывать. Ты устал, не выспался и ничего не ел с прошлого вечера, — скривился Суревес, всегда уделяющий внимание мелким деталям в отношении Северуса. Зельевар лишь махнул рукой, предлагая близнецу действовать. Суревес послал к Малфою плесень, а заодно убрал псевдоживые плоды трансфигурации Северуса. Навряд ли профессор Макгонагалл могла представить, что ее предмету можно найти такое применение. Малефик подошел к кровати Люциуса, смотря на многочисленные следы неизвестных ему жидкостей, в которых были испачканы простыни и одеяла, а также и сам лорд. — Ты не хочешь свободы. Не можешь причинить мне и Северусу никакого вреда. Ты не можешь мне лгать и увиливать. А теперь отвечай, знаешь, где Риддл живет? Может где он гарантированно будет? — задавал установки Суревес, обеспечивая себе неприкосновенность и послушание. — Где живет не знаю, — прохрипел слабо Люциус, даже не пытаясь встать с кровати или хотя бы свести ноги. — Но… но здесь будет собрание в эту пятницу. Он будет там, — через некоторое сопротивление говорил Малфой. — Молодец. Хороший павлин, — отозвался Суревес, уже во всю у себя в голове строя планы на пятницу. Северус же встал с кресла, накинул на себя мантию и отряхнул, готовясь покинуть гостеприимные покои главы рода Малфой. — Пожалуйста…пожалуйста…- прохрипел Люциус, пытаясь схватить рукой мантию Суревеса, который уже сделал шаг к двери. — Пожалуста, дайте мне кончить. Суревес только приподнял в удивлении брови. Он ожидал чего угодно, но не этого. Серьезно. Истерики, угрозы, крики, хотя если учитывать ночи наслаждений, то только хрипы, плач, мольбы, торги, но Малфой как обычно выделился из серой массы. Малефик посмотрел на Северуса. Зельевар явно был в гневе. От него так и веяло этим метафорическим холодом, а глаза вскрывали тело и душу. Суревес лишь наклонил голову набок, безмолвно спрашивая ограничивал ли зельевар сиятельного лорда в этом аспекте. — Нимфоманка, — бросил Северус в сторону Малфоя и оглушительно хлопнул дверью, вылетая из покоев Люциуса. — Тогда уж нимфоманка-экстремалка, — усмехнулся Суревес, наклоняясь ближе к лицу Люциуса, повернутого в его сторону. — Ты просто не представляешь как тебе повезло, Люци, что за тебя взялся Сев. Успел бы первым я и вместо ночного марафона, я заставил бы тебя гнить долгие годы, теряя рассудок и жрать свои же потроха, — зловеще рассуждал малефик. — Северус мой. Суревес вышел вслед за близнецом, специально оставляя дверь в покои открытой. Оба мага не выспались, поэтому самым коротким путем добрались до Принц-мэнора. Один плюс, что Северус взял меньше смен из-за эксперимента с зельем, так что спешить в Мунго ему не надо было. Что обеспечила хозяев завтраком, после которого близнецы залезли в душ, а вылезли, направившись сразу в кровать. Переплетаясь конечностями и откидывая чужие волосы от лиц, маги устраивались поудобнее, чтобы восполнить потерянные часы сна. Нет, бы нормально поспать, но не складывалось. То Северус сидел рядом с Малфоем, страхуя его, чтобы тот не оказался случайно затраханным до смерти неодушевленными вещами, то Суревес назначал встречи около полуночи, а после мотался в Гринготтс. Но результат от всех этих метаний был. Правда, сейчас думать о Риддле совсем не хотелось. — Спи, — сказал Северус, положив подбородок на макушку малефика, вороша одеяло, чтобы плотно укрыть их со всех сторон. — Сплю, — отозвался Суревес, притираясь к груди зельевара, собственнически обхватывая его талию. — Сев, я тебя люблю. — И я себя люблю. Спи, Сур, — отозвался зельевар. Суревес лишь широко улыбнулся, слушая участившийся стук сердца Северуса. Острый язык был их общей чертой, но тут работало правило, что нужно слушать не то, что говорят, а как. А если и так разница не видна, то нужно ориентироваться на действия. Если Северус орет и достает нож, то уровень опасности высокий, а если орет, но потом лечит даже самую маленькую царапинку на чужих руках, дуя при этом на ранку как ребенку, то ничего страшного. И сейчас в лаконичном приказе спать Суревес слышал и нежность, и любовь в свою сторону, так что не стал придираться к словам и разводить полемику. Обо всем он успеет подумать и днем, а сейчас нет ничего важнее сна и Северуса, а точнее сна в крепких объятиях любимого зельевара.