Отражение

Альбус сидел за столом и задумчиво смотрел перед собой. Пророчество было произнесено. Как и говорил Суревес, Сивилла Трелони в трансе произнесла страшное предсказание. Вот только… Вот только текст послания несколько отличался. Насколько он мог трактовать слова Сивиллы, то речь действительно шла о падении Тома, но лишь как о рождении новой угрозы. И в пророчестве действительно мелькал мальчик, рожденный в конце июля теми, кто бросал нескончаемые вызовы кантиль. Если бы не последнее уточнение, то Альбус мог бы остаться в неведении. Но он знал, что такое кантиль. Обыватель не поймет, что это за предмет или зверь, а Дамблдор доподлинно знал, что это змея. Такая же змея, что была в виде магической татуировки на предплечьях близнецов Принц. Такая же змея, что являлась патронусом Северуса Принца. Это не могло быть совпадением.

***

— Ну что еще? — недовольно спросил Суревес, опрыскивая цветы. — Лорд, в Азкабан едет с визитом Альбус Дамблдор, — сказал один из стражей-магов Азкабана, передавая малефику письмо. Суревес лишь недовольно выдохнул, хватая письмо из дрожащих рук служащего. — И что они повадились сюда как на экскурсию ходить…- недовольно проворчал себе под нос малефик, сворачивая письмо и отдавая его назад притихшему магу. — Какие будет указания, Лорд? — осторожно спросил маг. — Проводите экскурсию в Азкабане. О чем молчать вы знаете, — сказал Суревес, продолжая дальше обрызгивать цветы. — Будет исполнено, Лорд, — поклонился маг и поспешно исчез из поля зрения малефика. Суревес лишь хмыкнул на такое поведение. Когда их только забросили с Северусом в Азкабан пару месяцев назад, то маги-стражи мгновенно узнали их по голосу зельевара, который решил сразу обезопасить их. Вот только Сев не рассчитал силы. Сам малефик тогда был еще без сознания, а зельевару трудно давался контроль над плесенью. Вот она и пожрала заживо одного энтузиаста, что предложил поглумиться над двумя тощими парнями. Остальные не знали, что на второй бы такой экспромт Северуса бы не хватило, но брызг крови было много, крики были звонкими, а стены Азкабана все покрылись шевелящейся плесенью. В итоге, они ни дня не пробыли за решеткой. Их определили в комнату, а не камеру при штабе, принесли одеяла и еду. Жить магам-то хотелось, а Северус тогда на каждую потенциальную угрозу смотрел взглядом василиска. А с учетом того, что он еще и защищал Суревеса с недавней демонстрацией способностей, то желания портить себе карму ни у кого не было. А через два дня очнулся малефик и Азкабан действительно ожил. И если до этого у магов-стражей был шанс избавиться от близнецов и их власти, то теперь на это не было даже призрачной надежды. Те, кто сопротивлялись тому, что тюрьмой будут управлять преступники и жить тут лучше, чем у себя дома, были тут же полностью подчинены Суревесом. Малефик решит не разбрасываться кадрами, тем более что пару дней назад Северус уже продемонстрировал кровавый ужас. В итоге, решалась только степень подчинения. Некоторые маги отныне были под контролем плесени, круче чем под Империусом, который мог ослабнуть со временем или который можно было сбросить. А другие лишь принудительно молчали о том, что происходит в тюрьме, и тогда другие сферы жизни подчинение не затрагивало. По крайней мере им так сказали. Но Суревес не собирался ждать ножа в спину, чтобы жестко подчинить всех. Он играл на опережение, не давая и шанса людям предать его. Пусть думают, что свободны. Пусть живут. Суревес просто спрятал пару «установок» для тех, кто пошел ему навстречу. — Сев? — спросил Суревес, покинув оранжерею, чтобы предупредить близнеца о предстоящем визите. — Уже знаю, — откликнулся зельевар, а малефик лишь кивнул, видя что близнец увлечен новым экспериментом. Северус, не смотря на близнеца, подозвал его рукой, предлагая заглянуть в котел. — И это оно? — заинтересовался Суревес. — Оно, — самодовольно отозвался Северус. Малефик только кивнул. Суревес однажды пошутил, что свернул в правильную сторону, когда убил Люпина, и каким-то образом простая фраза послужила дальнейшим разговорах об оборотнях. И Северус загорелся идеей сварить зелье. Ликантропное он, конечно, тоже модифицировал, но маг хотел не запереть волка внутри мага, а наоборот. Северус работал над зельем, что могло бы наоборот усилить линкантропизм, переведя его практически в истинное оборотнечество, что имело много плюсов. Если они все еще собирались создавать элитные отряды оборотней. А они собирались. Выходить из Азкабана в общество было еще рановато-то. Суревес не закончил еще со своим проклятием, так что близнецы пока наладили быт на самых нижних этажах тюрьмы. Поближе к земле или под землей было не так холодно, как на продуваемой всеми ветрами вершине Азкабана. Это дементорам было плевать на температуру и погодные условия, а Суревес следил за здоровьем зельевара, что в Хогвартсе простужался на раз-два, поэтому и хлюпал постоянно носом. Сам же он спокойно переносил морозы, не замечая за собой дискомфорта от сквозняка. — Вот и что не сидится Дамблдору в школе. У нас дела, а приходится играть зверушек в зоопарке, — вздохнул Суревес, смотря на готовое зелье. Им бы сейчас испытать его на парочке отловленных оборотней, заняться Люциусом, продолжить работать над очищением репутации, готовить ловушку для Риддла, а им надо переодеваться в грязные робы и садиться в разные углы тюрьмы, изображая крайнюю степень отчаяния и помешательства из-за дементоров в четырех стенах. Послать Дамблдора далеко и надолго было очень соблазнительно. Можно даже без заражения, а просто на словах.

***

«К тебе уже заходил?» «Нет. А к тебе?» «Да вот. Явился. Стоит теперь и смотрит» Суревес закончил диалог с Северусом, что сидел в другой камере, изображая заключенного, и повернулся в сторону решетки. — Здравствуй, Суревес, — сказал Альбус, а малефик заметил за спиной директора еще и служащего Азкабана и пару то ли чинуш, то ли авроров. Суревес лишь снова отвернулся к стене. Ему не о чем было разговаривать с Дамблдором. Все их встречи ничего хорошего не несли. Они вообще никакими связями друг с другом не связаны. — Вы не могли бы показать нам свою руку, Суревес? — вежливо попросил директор, а маг наклонил голову набок. За грязными распущенными волосами не было видно заинтересованного блеска единственного глаза малефика. Для пущего ощущения правдоподобности, Суревес снял специальную пластину, что закрывала пустую глазницу. У него было пара кожаных накладок, а были и металлические, сделанные на заказ. Спасибо магии, а отдельно чарам, что ему не нужно было возиться с узлами для повязки. Достаточно было только приложить такую накладку к лицу и уже ничего не могло ее сдвинуть или сбить. — Что вы хотите увидеть там, что не видели ранее, Альбус? — спросил хриплым голосом малефик. Суревес талантливо изображал слабость в конечностях и проблемы с координацией, когда вылез из своего темного угла на свет от сферы, наколдованной кем-то. Потертая, грязная роба на несколько размеров больше его делало его худощавое телосложение болезненным, хотя на самом деле ничем подобным малефик не страдал. Но для роли никому не нужно было видеть его мышцы. Когда Суревес сделал резкое движение, поднимая руки так, чтобы рукава съехали на локти, то маги отскочили от решетки, к которой он резко подался вперед. Один лишь Дамблдор не сдвинулся с места, переводя взгляд с чистой кожи предплечий малефика на его лицо.