Отражение

Первую неделю Гарри было очень непривычно в тишине. Огромный для него Принц-мэнор был до невозможности тихим, но и в противовес не казался пустым. Гарри проводил много времени в своей комнате или просто ходя по коридорам. Ему было неудобно доставлять проблемы магам, что его приютили, или домовым эльфам, что наверняка были заняты своими делами. Деланей Гарри тоже не хотел надоедать, зная о ее любви к личному пространству. Но все же слизеринка часто находила его сама, придумывая им какое-нибудь необременительное занятие.       Парень же часто уплывал в свои мысли. Вспоминал, как было шумно дома летом. Его постоянно дергали, на кухне громко играло радио, отец переговаривался с Сириусом по камину. К ним заглядывали в гости друзья папы или соседки мамы. Он сам гостил у Уизли, проводя в их доме по две недели точно. Сейчас же Гарри даже скучал по этим временам, но в то же время не хотел переписываться ни с Роном, ни с Гермионой.       Деланей однажды передала ему письма от них, объясняя, что на мэноре защита против незнакомых птиц, вот они и выбросили письма у ворот, а эльфы подобрали. Сначала парень безмерно обрадовался связи с друзьями. В нем вспыхнула искра радости. Он почувствовал себя, как раньше, когда они дружили втроем. И только он наполнился ощущением этой дружбы в Гриффиндоре, как его спустили с небес на землю. Гермиона беспокоилась куда он делся, даже грозясь обратиться в Аврорат, а Рон писал как его достала Джинни, что обыгрывала его в квиддич, и братья, вечно подшучивающие над ним. И вместе с этим они интересовались бросил ли он дружбу со слизнями. А Гарри не знал, что им ответить. Не то, чтобы у него в жизни ничего не произошло за эти пару недель. Он не сидел и не пялился в стену в Принц-мэноре. Но и писать о чаепитии и интересных разговорах всей семьей, о занятиях ботаникой в теплице с Деланей или о походе в гости к Малфоям Гарри ужасно не хотелось. Ему не хотелось читать реакцию на все это Гермионы и Рона, которые наверняка начали бы обвинять Принцев в надуманных преступлениях. С недавней поры Гарри это неимоверно бесило. Эти люди приютили его в своем доме. Дали кров, еду, не забывали про него и относились теплее, чем просто к знакомому их дочери. Они, незнакомые ему люди, действительно что-то сделали полезное для него, когда он остался один. А что сделали его друзья? Где многочисленные друзья его родителей или директора? Или где Орден Феникса? Никто. Никто не поинтересовался, где он проведет это лето. Поэтому Гарри не хотел писать друзьям о том, где он и с кем проводит время. Он только отписался Гермионе, чтобы она зря не волновалась и не беспокоила Аврорат. Что написать Рону, он думал два дня. Но так ни до чего путного и не дошел.       О письме еще и от Джинни Уизли Гарри ничего не узнал. Деланей открыла надушенное письмо, хладнокровно почитав строчки с признанием в любви, и с пренебрежением кинула эту записку в пламя камина.

***

Регулус Блэк был в ярости. У него никак не получалось взять себя в руки. Его буквально мелко потряхивало. Леди Вальбурга Блэк была до ужаса отрешенной и холодной, а лорд Блэк сидел с темным лицом.       Северус смотрел на этих магов и видел их насквозь. И ничего не чувствовал. Он не тот, кто будет горевать о Сириусе Блэке. Суревес тоже видел состояние Блэков, но никак внешне не показывал своих опасений. Блэки действительно непростой род, который мог бы доставить много хлопот. Вот только за смерть Сириуса они им ничего не могут предъявить. А если бы и могли, то их сын имел Долг Жизни перед Принцами. И все же Блэки не восприняли потерю сына спокойно. Суревес бы огорчился, если бы это было так. И все же они приняли приглашение на ужин от Блэков не только, чтобы подышать чужой яростью. У них остался еще один назревающий вопрос. — Лорд Блэк, знакомы ли вы с крестником вашего старшего сына? — мягко спросил Суревес, когда трапеза закончилась и подали чай. — Едва ли. Чем заинтересовал лордов Принц этот мальчишка? — хмуро ответил Орион Блэк. — Просто любопытно. Мальчик связан с родом Блэк через крестного, — также мягко продолжил говорить Суревес, но был перебит. — Был, — отчеканила Вальбурга Блэк, поставив чашку с чаем на блюдце. — Был связан через Сириуса. Отщепенец Поттеров нас не интересует. Это вы хотели узнать, лорд Принц? — Меня лишь заинтересовала судьба мальчика, которого едва ли можно назвать сиротой с учетом кровных связей между чистокровными семьями. Но я слышал, что до сих пор мальчика никто не пристроил в семью, — дальше рассуждал Принц. — И в этом нет ничего удивительного, лорд Принц, что вы понимаете не хуже меня. Никому не нужен чужой и ничем не примечательный довесок, — желчно отозвался Орион. — Или же мальчишка чем-то заинтересовал вас? — Чем меня мог бы заинтересовать расхлябанный недоучка и гриффиндорский раздолбай? Пристроить его в своем саду ловить комаров вместо снитчей? — невозмутимо отозвался Суревес, но Блэки не сразу в это поверили с учетом того, что эту тему подняли не они.

***

Принцы ушли из гостей. Судя по всему Блэкам был максимально безразличен Гарри. Даже Регулус в память о привязанности Сириуса не стал бы предпринимать никаких активных действий. Теперь он последний Блэк по мужской линии и на него свалилась вся ответственность о поддержании и приумножении славы семьи Блэк. Но и выжигать с гобелена или отрекаться от мальчишки не будут. Чистокровные могут игнорировать связи, когда кто-то впал в опалу общества, но как только им снова станет это выгодно, они без мук совести снова возобновят контакт. Блэки были наиболее близки к Гарри. Но даже они не захотели взять к себе молодого волшебника, не блещущим ни знаниями, ни богатством, ни другими талантами. И все же опека Гарри была уже их. Даже если бы захотели, Блэки уже мало что могли изменить.

***

— Ты снова пожираешь его глазами, Сев, — усмехнулся Суревес, наблюдая за зельеваром. — Ты спятил? — вполне серьезно спросил Северус, перестав наблюдать за тем, как Поттер качает их дочь на качелях. — Чем тебе не нравится мальчишка? — снова спросил Суревес, уже догадываясь об ответе. — Может быть тем, что он клеится к нашей дочери? — чуть ли не прорычал зельевар. — Ну, если ты еще не заметил, то и наша дочь клеится к этому парню. Я видел как яростно и безжалостно она сожгла письмо соперницы за сердце своего рыцаря, — усмехнулся Суревес, смотря на пару подростков на улице. — Ты это поощряешь, — обвинительно сказал Северус. — А почему нет, Сев? Мальчишка не пустое место. Огранка сделает из него невообразимого колдуна. Тем более он нравится Деланей. Действительно нравится, а может даже уже и больше. Мы не можем разбрасываться таким сокровищем, Сев. Полюбит ли наша дочь еще кого-то? И кто даст гарантии, что он будет не хуже Поттера? Ум подростка лабилен, Сев. Мы можем сделать из этого мальчишки достойного нашей семьи, — сказал Суревес. — Так вот что ты задумал. Одним махом лишил мальчишку влияния со стороны школы и родни, чтобы самому запустить в него когти. И что же ты в нем увидел, как ты выразился, достойного нашей семьи? — спокойнее спросил Северус. — Слышал ли ты сказку о Трех Братьях и Смерти, Сев? Этот мальчик, которого бросили на произвол судьбы и Поттеры, и Блэки, будет нашим Повелителем Смерти, — восхищенно прошептал Суревес, смотря на разлохмаченного гриффиндорца.