Битое Зеркало

Она плакала тихо, слёзы молча катились по щекам, сидя в каком-то маленьком помещении, и она боялась даже пискнуть. Люси не знала этих людей, они пришли к ней почти сразу, после того как ушёл Нацу, наверное, думали, что она ему дорога. Не для кого этого не было секретом, что Драгнил неровно дышал к этой девчонке, но это было пока он не сошёл с ума, или чёрт знает, кого он там призвал. В отличии от Люси компания маргиналов испытывала куда меньше тревоги и даже какого-то предвкушения, но где-то внутри признавали, что девчонку просто так пощупать не удастся. Лаксас был не из тех, кто бросал слова на ветер, и уважали его за то, что он всегда отвечал за базар. Этот мужик славился очень суровым нравом, но пустой бойни не любил, особенно с посторонними людьми. Он прекрасно знал, что Люси не имеет никакого отношения к случившемуся с его сестрой, но просто так спустить то, что Эвергрин едва не вынесли ногами вперёд, этот мужик не мог. Он был готов нести ответственность за похищение и угрозы, но этого блядуна он сегодня достанет любыми методами и мало ему не покажется! И вот, долгожданные часики, сначала пробили нужное время, а после десять минут вперёд. У Лаксаса внутри неприятно потянуло, но ещё неприятнее потянуло у Люси, которая вдруг стала ловить на себе неоднозначные взгляды. Нацу не мог её бросить, а вот на счёт его Отражения она была не уверена. - Он не придёт. – ехидно выдал один из прихвостней. – Ну что делать будем, Лакс? Парень ничего не ответил, а лишь вновь набрал проклятого блядуна и стиснул зубы. Трубку не брали довольно долго, однако где-то после восьмого гудка, на том конце послышался задорный и довольный голос: - У аппарата! - Ты где? - Я лежу. – довольно выдал Драгнил, по голосу которого можно было прям увидеть эту гаденькую улыбочку от уха до уха. – И тебе, кстати, тоже советую. Время недетское, да и режим сна – залог здоровья. А ты зачем спросил? - Ты явно не дорожишь этой блондинкой. - Баба ценность представляет исключительно до первого использования, а после это уже предмет общего пользования. Твоя сеструха не исключение. - Я тебя услышал. – отрешённо выдохнул Лаксас. – Ну что ж, это был твой выбор. - Да, Лаксас, бабы часто несут ответственность за не самые умные решения мужиков… Особенно родственников. И даже не столько слова, сколько эта интонация заставила Лаксаса на миг задуматься, а после прислушаться в трубку. Он не заметил этого раньше, но лишь сейчас, в наступившей тишине, он услышал, как на заднем фоне что-то монотонно пикает. Сначала он даже не понял, что это за звук… А потом как понял… - Ты где!? – надрывный голос предательски надломился, а на вечно спокойном лице промелькнул неподдельный страх. - Лаксас, а ты знаешь, что такое Феназепам? Это такое рецептурное снотворное, очень крутое. Тут написано, что смертельная доза двадцать миллиграмм за раз, или сорок в сутки. Ты знаешь, я не силён в математике, но нашёл их в палате целую коробку. - Если ты сейчас… - Лаксас. – томный голос парня раздался в трубку с таким придыханием, что блондину показалось, оно обожгло ему лицо. – Ты со мной хочешь в «милосердного бога» поиграть? Поверь, ты выбрал очень хуёвого противника. Твоя сестра была дурой, которая напридумывала себе кучу всего, а после на меня повесила всю ответственность. Мне наплевать, какие у вас там устои семейства и прочая дичь, но я тебе клянусь… Если сейчас с головы Люси упадёт хотя бы один волос… Я вколю твоей сестре всё, что находится в этой больнице. И заметь, это ты решил привязать в это дерьмо людей, никак с ним не связанных. Ну что ж, я принимаю твои правила. - Нацу. – вот такого поворота Лаксас точно не ожидал и что-то ему подсказывало, что Драгнил не блефует. – Так, давай мы сейчас всё тихо и мирно… - Тихо и мирно было до того, как мне позвонила напуганная Люси, а теперь будет так, как я скажу. Ты сейчас берёшь Харитфилию, целуешь в лобик, накидываешь на эту мерзлячку свою курточку, сажаешь на переднее сидение своей тачки, и вы едите в больницу. По дороге ты заезжаешь на заправку, покупаешь Люське конфетку, а мне – бутер и кофеёк, и не приведите боги хоть что-то в этом замечательном алгоритме не соответствует моим ожиданиям… У тебя… Час. На этом звонок отключился, а Лаксас едва не осел на пол. Вот это действительно последнее, чего он ожидал, но проверять на выдержку этого отморозка он не собирался, а потому велел всем тут же лететь в сторону больницы. Люси боялась так, как никогда, телефон от неё отняли, а состояние главаря этих отморозков её пугало даже больше её собственного. Лаксаса трясло, если этот маньяк действительно в больнице в палате Эвергрин, даже если у него нет этого снотворного, то чёрт его знает, что он может с ней сделать! Вот это был реальный просчёт, он так был уверен, что этот псих либо спасует, либо кинется во все тяжкие, что даже не подумал о том, что у него самого есть люди, которых он не защитил. А пока Лаксас гнал через весь город, Нацу вальяжно ходил по палате, где лежала несостоявшаяся самоубийца. Глядя на горы трубок и ампулу Феназепама, Саламандр не мучался совестью, а лишь тоскливо смерил девушку весьма жалким взглядом. Ну вот зачем весь этот сыр-бор? Сразу же сказал, ничего не обещал, прямо заявил: аренда на ночь. На что надеялась? - Эви. – тоскливо выдал парень, глядя на девицу в коме. – Твой браток обижает девчонку одного неудачника. Ты бы следила за ним, а то глядишь, реально сдохнуть получится. Он не ждал ответа, а лишь подошёл к зеркалу и уставился в отражение. Не соврал, Саламандр видел себя, Нацу ушёл, но что-то на душе было не так. У него впереди ещё вся жизнь, которая ему не принадлежит, но которую ему просто подарили, если он выполнит последнюю волю… И он выполнит. До клиники, где лежала его сестра, ехать было не меньше пятидесяти минут, а потому ни о каких бутерах и конфетах речи быть не могло. Гнали на красный, не сшибли никого только из-за пустых улиц, каждая секунда была на счету, и вот, когда несколько внедорожников только въехало во двор клиники, раздались мигалки и серены. Полиция стояла со всех сторон, эта была облава по наводке, с информацией, что в машине заложник, и чёрт подери, бежать было некуда. Копы отрезали путь с главного входа, на объездном уже стояли, и в этот момент Лаксас понял, что где-то его братские чувства сыграли не туда. Медленно потянув руку к пассажирскому сидению, Лаксас отстегнул ремень блондинки рядом и тихо выдохнул: - Выходи из машины. Только медленно. Прямо сейчас. Люси проверять выдержку этих ребят не стала, а потому дрожащие ручки осторожно открыли дверь, а полиция тут же вскинула пистолеты. Выходила блондинка на ватных ногах под дулами десятков пистолетов, сердце колотилось, слёзы капали из глаз, но она медленно шла от машины в сторону полиции. Лаксас же закусил губу и как-то гаденько усмехнулся: - Ладно, я признаю… Это было неплохо. - Это конец, шеф? – раздался голос одного из ребят сзади. - Конец? – Лексас лишь вздёрнул бровь и оскалился шире. – Сейчас проверим. И с этими словами, Лаксас с пробуксовкой поехал вперёд, тараня полицейские машины. Изрядно побив корпус, парень снёс ещё несколько автомобилей, после чего развернулся и вжал педаль в пол. Проехать через ворота не вариант, но можно снести ограждение, а дальше по газону. Времени думать не было, а место для манёвра ещё меньше, а потому Лаксас вывернул руль и лишь в последний момент заметил замешкавшуюся Хартфилию прямо на пути. Вместо того, чтобы дать дёру, она оцепенела от страха, и сейчас смотрела, как огромный внедорожник летит прямо на неё. Лаксас бы не успел, даже если бы захотел, перед карими глазами пронеслась вся жизнь, сердце замерло, время остановилось и всё, что почувствовала Люси, это то, как чья-то грубая ладонь о всей дури ударила её в спину и толкнула в сторону. Это была секунда, где в свете фар она разглядела лишь короткий ёжик розовых волос, блеск потухших серых глаз и полную спокойствия улыбку на таком родном лице. Он сдержал обещание. *** Солнце ударило по закрытым глазам, от чего Нацу поморщился и широко их распахнул. Небо. Огромное голубое небо, без единого облака и солнце в зените, которое светило, но почему-то не грело. Он лежал так минуты две пытаясь просто понять, где он находится, после чего медленно попытался подняться и обомлел в край. Он лежал посреди пустыни, бескрайний горизонт уходил далеко-далеко, ни ветра, ни птиц, ничего, а прямо перед ним была стена и ворота. Они были толи из камня, толи из глины, в высоту не меньше тридцати метров… И тишина. - Что это? – только и смог выдохнуть Нацу, не в силах даже встать на ноги. - Город Дит. – усталый мужской голос раздался со стороны, от чего парень вздрогнул и резко повернулся. Сказать по правде, Нацу даже не понял, что видит. Перед ним стоял довольно молодой парень, лет двадцати пяти, может чуть старше. Чёрные, слегка отросшие волосы слиплись от жира и пота, чёрные глаза смотрели куда-то вдаль пустыни, отрешённое лицо украшали несколько заметных шрамов, но кидалось в глаза не это. Он был одет в лёгкий доспех эпохи Древнего Рима, на ногах были затёртые до дыр сандали, а сам парень немного грустно улыбался. Казалось ему было всё равно, но всё же голову в сторону парня он повернул. Нацу же смотрел в совершенно незнакомое ему лицо, но рассудок точно знал, кто перед ним стоит. - Саламандр? - … - гладиатор улыбнулся чуть шире и протянул Нацу руку, дабы помочь подняться. – Да. Так я выглядел в последний день своей жизни. Не понравились Нацу эти слова, но руку он принял и поднялся на ноги: - Где мы? - Когда-то я думал, что это Ад. – усмехнулся гладиатор и вновь уставился в сторону горизонта. – Но мне кажется, что это чистилище. Взгляд серых глаз слегка припустился к земле, после чего Нацу отрешённо глянул по сторонам: - Я умер? - Зависит только от тебя. - В смысле? - На той стороне тебя очень сильно хотят откачать. Возможно, у них это даже получится, но… Это зависит только от тебя. Увидишь огни – вернёшься. - Какие ещё огни? - Хм. – Саламандр лишь крепко пожал плечо парня. – Увидишь – не перепутаешь. Нацу смотрел на гладиатора, пытаясь вглядеться в каждый миллиметр его лица. Он словно что-то искал, и, решив не тратить больше времени, выдал: - Зачем ты это сделал? - Что именно? - Умер. - Я умер очень давно, Нацу. Настолько давно, что ты себе даже не представляешь. - И всё же. Саламандр убрал руку с плеча парня и отвёл грустный взгляд куда-то в сторону уходящего горизонта. Наверное, он хотел собрать тысячу лет воспоминаний в одну кучу, но именно в этот момент в голове ничего не осталось: - Когда я жил, мне пророчили адские муки. Я ожидал увидеть в царстве Аида тысячи грешных душ и всепожирающее пламя. Мне казалось, что хуже этого быть ничего не может… Я ошибся… После смерти я не увидел адских псов, мук грешников и прочего. Я ничего не увидел. Совершенно пустой и безликий город, в котором никого нет. Я думал, я тут один… А нас тут тысячи. Тысячи душ ходят бок о бок друг с другом, но не видят никого. Иногда мы натыкаемся на тех, кого нам посчастливиться «увидеть», и каждый из них несёт в себе что-то, что должно нас успокоить. И только тогда, когда душа очищается, она может уйти. - Куда? - Я не знаю. – тут Саламандр указал куда-то в сторону, и Нацу увидел неспешно бредущую фигуру, что шла прямо в пустыню медленным, но очень уверенным шагом. – Они говорят об «Огнях». Когда душа находит покой, она видит «Огонь» на горизонте. Это значит, что она может уйти. Если просто пойти к горизонту, ты упрёшься в ворота Дита, этот мир не так велик, как ты думаешь, и все дороги ведут в Дит… Кроме «Огней». – гладиатор медленно повернулся к Нацу лицом и как-то несвойственно тоскливо улыбнулся. – За больше, чем тысячу лет, единственный огонь, который я видел, Нацу… Это – ты. Ты вытащил меня из этого чистилища, и я думал, что у меня есть шанс начать жизнь сначала, прожить её заново. - Почему ты спас её? - Потому что я не бессмертен. – и столько боли было в этих словах, но и какого-то смирения на пару с облегчением. Так говорят те, кто согласился на добровольную эвтаназию. – Я всегда… Больше всего на свете… Боялся умереть. Я боялся умереть так сильно, что даже после смерти я не смог с этим смириться. Я так хотел жить, я вгрызался в каждый миг, в каждый день зубами, боролся. Я делал это так долго и рьяно… Что забыл, зачем. – чёрные глаза уставились куда-то в песок под ногами, а вот улыбка стала чуть шире. – Ты был таким слабым, таким ничтожным, мне казалось, что такие, как ты, тупо не способны дожить до зрелости. Ты ничего из себя не представлял… А потом ты спас того ублюдка во дворе школы. Ты вышел на арену против меня, и в твоих глазах была уверенность. Я зауважал тебя в тот момент, но ты так же не представлял для меня ничего, кроме забавной зверюшки. Ты ничего не мог мне сделать… А потом расшиб мне голову о стену и сказал, что убьёшь нас обоих. И именно в этот момент я понял… Насколько я беспомощен перед тобой. Ты мог убить меня, а я бы ничего не смог с этим сделать. Ты заставил меня дрожать от ужаса, ощутить дыхание смерти у себя на шее, а после смог затянуть обратно на ту сторону. И вот, ты запер меня, одолел, стал сильнее, у тебя было всё! Слава, молва, шикарное тело, возможности, ты мог просто сесть и уехать, перед тобой все дороги открыты… Но ты вернулся ко мне… Ради бабы, которая тебе даже не даёт. – Саламандр по-братски потёр щёку Нацу и тихо хихикнул. – Видят боги, я подумал, ты дебил… Но ты не дебил. Ты сделал то, на что я никогда бы не решился: отдать жизнь… Чтобы умереть человеком. Я не хотел умирать, ни зверем, ни кем бы то ни было другим, но когда ты сказал, что не знаешь, нахрена мне эта жизнь, я понял… Что я тоже не знаю. Я так долго боролся за своё существование, что забыл, нахрена это делаю. Нацу молчал, глядя в потухшие чёрные глаза, пытаясь игнорировать ком в горле, а Саламандр лишь убрал руку и с улыбкой посмотрел на горизонт. Нацу не знал, ни что думать, ни что делать, а потому посмотрел туда, куда так упорно глядел Саламандр и тяжело вздохнул: - Это конец? - Это начало. – почти с любовью выдохнул гладиатор и прикрыл глаза. - Какое ещё начало? - Твоей новой жизни… И моей тоже. - Не понимаю! - Ты пойдёшь в Дит… А я вон туда. - Зачем? - Я вижу «Огни» … Я ждал их почти две тысячи лет. – ещё никогда прежде взгляд Саламандра не был таким добрым и спокойным. – Все люди, которых мы встречаем в Дите, должны очистить нашу душу. Почти две тысячи лет я ждал то, что ты сделал меньше че за год. А теперь мне пора… И тебе тоже. С этими словами Саламандр направился в сторону горизонта, а Нацу ошалел так, что кинулся вдогонку секунд через десять. - Погоди! – кричал Нацу, только и успев схватить гладиатор за могучую руку. – Ты что, прям так и уйдёшь!? - Все мы уйдём, Нацу. - А куда приведёт эта дорога!? - Тебя она приведёт в Дит, а меня туда, куда уходят все упокоенные души. - А это… - тут парень слегка примялся и тихо выдал. – Можно я с тобой пройдусь? - … - Саламандр остановился, снисходительно поглядел на школьника и широко улыбнулся. – Конечно. Надо признать, Нацу вцепился в эту могучую руку, боясь, что она куда-то денется и шёл, словно мог провалиться под землю в любой момент. Гладиатор же спокойно брёл в сторону видимых только ему ориентиров, тихо усмехаясь реакции юнца. - Саламандр. – осторожно позвал школьник. – А что мне теперь делать? - Жить, Нацу, просто жить, без оков и цепей… Свободным. У тебя для этого теперь есть всё. - Саламандр. – голос парня слегка дрогнул. – Я наговорил тебе целую кучу всего… Но я хочу, чтобы ты знал… Ты – лучшее, что было в моей жизни. Ты научил меня быть сильным. - А ты научил меня быть человеком. – тихо вымолвил мужчина и искоса глянул на мальчишку. – Спасибо тебе за это. - Ты не понимаешь. Ты, мать твою, освободил меня из семнадцати лет Ада. - … - тут мужчина остановился, взял Нацу за плечи и тихо выдохнул. – А ты освободил меня из полутора тысяч лет чистилища. Говорят, что каждый человек в нашей жизни превозносит нам то, что нам необходимо. Именно поэтому очень часто она сводит нас с теми, кто жесток к нам и не разделяет наших взглядов. Вот и сейчас две совершенно разные, но такие похожие души стояли друг напротив друга и пытались понять, по воле случая так всё сложилось, аль быть может всё предрешено. Решив не дожидаться ответов, Саламандр продолжил свой путь к невидимым «Огням», а Нацу лишь отрешённо брёл рядом. В голове крутилось столько мыслей, столько гадостей было сказано, надумано, угроз брошено, и только сейчас, когда времени нет, приходит осознание всего. Сталь куётся в огне. На горизонте стало виднеться какое-то марево, что заставило Нацу вскинуть голову и вглядеться вдаль. Туман рассеивался быстро, но стоило картинке стать чётче, как он просто не поверил своим глазам. Он стоял у тех же самых ворот, напротив которых проснулся, и были они в каких-то нескольких метрах от него. Такие игры зрения были в новинку, от чего парень охнул и восхищённо усмехнулся: - Нифига себе! Точно в Дит вернулись! Скажи, а тут есть… Голос пропал на пару с мыслями, для которых он был нужен, стоило парню повернуть голову. Он стоял у ворот Дита, крепко сжимая пальцы в кулак, в которых только что была рука Саламандра. Отрешённо и потерянно Драгнил начал озираться по сторонам, после чего посмотрел на пальцы, а в груди что-то защемило. К горлу подкатил ком, глаза защипало, но вместо привычных слёз, парень лишь высоко поднял голову, вглядываясь в горизонт, с пару секунд молчал, глубоко вдохнул и благодарно улыбнулся: - Прощай, Саламандр, величайший гладиатор всех времён. Твоё имя будет жить вместе со мной… Покойся с миром. И в этот момент Нацу показалось, что всё в этом мире и этой жизни – лишь мирская суета. Одна душа нашла покой в мире мёртвых… А второй только предстояло найти его в мире живых. Отвернувшись от пустыни, Нацу глянул в ворота города и как-то неуверенно пошёл вперёд. Он не знал, что ищет и куда идёт, но, как и сказал Саламандр, перепутать это было сложно. Это не было каким-то огромным маяком, это даже не был фонарик, а больше напоминало блеск от стекла, что привлекало к себе внимание. Нацу даже не понял, что это, а потому направился, чтобы разглядеть, как вдруг почувствовал острую боль в груди и ногах. Хотелось рухнуть, но почему-то перед глазами возник образ Саламандра и слова, что всё зависит только от него. Превозмогая боль и усталость, Нацу шёл к блеску, жаждая завыть в голос, но тот пропал. Боль отозвалась в ногах и спине, но парень шёл, сам не зная, почему не потерял сознание. Ему было страшно, блеск начал меркнуть, послышался какой-то шёпот и, как ему показалось, голос Люси. Надо встать, надо встать, чего бы это не стоило. Он поднялся на ноги, чувствуя, как кости рассыпаются в коленях и когда всё в глазах расплылось в одно марево, его что-то рьяно ударило в грудь, а переломанные рёбра жадно втянули морозный утренний воздух. - Живой! – закричал мужчина в маске и форме медика. – Грузим срочно! Нацу лежал на холодном асфальте, глядя в алеющее небо, на котором медленно появлялось утреннее зарево. Всё тело болело так, что он не мог даже пошевелиться, медики суетились, полиция кричала что-то про то, что внедорожник вынес ограждение и скрылся, Люси просто кричала, а Нацу вдруг понял, что это самое доброе утро в его самой поганой жизни, из-за чего лёгкая улыбка растянулась по лицу. - А ты крепкий! – восхитился медбрат. – По тебе проехался внедорожник, а у тебя пара переломов и сотрясение! Улыбаешься из-за того, что стукнуло!? - Нет. – чуть слышно шепнул парень. – Я счастлив. - Что жив остался? - … - Нацу отрешённо прикрыл глаза и улыбнулся шире. – Что у моего друга, наконец, всё хорошо. *** Середина лета ознаменовала не только получение дипломов, но и то, что учебное заведение, наконец, осталось в прошлом. Народ радовался и смеялся, все хотели праздника и насладиться последними деньками молодости, прежде чем им придётся стать частью суровой взрослой жизни. Кто-то кутил, кто-то хвастался оценками… А кого-то освободили от экзаменов. Переломы зажили быстро, сотрясение прошло без осложнений, но до экзаменов Нацу решили не допускать, а то мало ли что. Он провалялся в больничке до самого мая, а когда вышел, планы его были гораздо радикальнее, чем могли только подумать. Получив соответствующие документы, парень собирал чемодан с вещами. Вещей у него было не много, хотя родители предлагали помочь материально, но он отказался. Мавис и Зереф тоскливо наблюдали, как родное чадо собирает чемодан. Говорить не хотелось, да и не о чём, но было видно, что главе семейства неприятно на это смотреть. Нацу же был твёрд, как скала, а потому вышел из комнаты уверенно глядя в глаза своим предкам. - И куда ты теперь? – Мавис силилась сдержать эмоции. - Думаю, в Харгеон, а дальше посмотрю. - Может останешься в Магнолии? – робко предложил отец. – В конце концов, раздельно жить можно и недалеко друг от друга. - Нет. - … - Зереф болезненно закусил губу и немного виновато посмотрел на свой чадо. – Я бы хотел… - Папа. – перебил сын. – Я всё решил. - … - тут Зереф как-то болезненно усмехнулся и утвердительно кивнул. – Ты всегда можешь вернуться. - Я знаю. Я пойду. Сухо попрощавшись с родителями, Нацу вышел из дома с чемоданом и направился в сторону вокзала. Уехать и начать новую жизнь, вот чего хотел Нацу. Развод родителей теперь его не касался, как и то, что они будут делать дальше, хотя, после случившегося, они как-то сблизились. Так или иначе, у него теперь были свои заботы, которые он начнёт воплощать сразу, как приедет на место. В этом городе он попортил слишком много крови людям, да и люди ответили ему тем же, а потому, лучшее, что он мог сделать, это сгинуть из него навсегда, и чёрт подери, как же от этого было легко на душе. - Нацу! – голос Люси заставил парня повернулся и улыбнулся бывшей однокласснице. Вид у неё был взволнованный, она так до конца и не поняла, что случилось, а то, что поняла, надо было ещё раз восемь переварить. – Так это правда, что ты уезжаешь? - Да. Как Хеппи? - Прижился. – улыбнулась блондинка. – Лопает рыбу, только за ушами трещит… Ты сюда больше не вернёшься? - А надо? - Ну… Мне бы хотелось. Нацу молчал с пару секунд, после чего немного грустно улыбнулся, подошёл к подруге и поцеловал её в губы. Так мягко, нежно, словно украдкой, и пусть она не сопротивлялась, он не рискнул растягивать процесс. Не надо всё усложнять, когда и так всё через жопу. - Я уезжаю в Харгеон. Попытаюсь там прижиться, и если получится, может приеду сюда. - Это нескоро, правда ведь? - Очень нескоро. – тут парень тихо выдал. – Ты можешь приехать ко мне в любой момент… Если хочешь. - Я думаю… Нескоро получится. - Жаль… Ну что… Я пойду? И не дожидаясь ответа, теперь уже выпускник покатил свой чемоданчик дальше вдоль улицы в сторону вокзала. Впереди у него ещё много свершений и новая жизнь. Однако стоило Нацу отойти на пару метров… - Нацу! – окликнула блондинка и робко улыбнулась. – Я обязательно к тебе приеду, как ты обживёшься. Мне же нужно будет вернуть тебе Хеппи! Надеюсь, ты не поменяешь номер телефона! - … - и тут Драгнил широко улыбнулся и громогласно выдал. – Я сохраню его исключительно для тебя, а всех остальных заблокаю! - Договорились! И на этом парень укатил в закат, оставив Люси одну посреди улицы. С пару минут она стояла с счастливой улыбкой на лице, но стоило чемоданчику скрыться за углом, как по счастливому лицу покатились слёзы, а улыбка стала таять. - Я буду скучать по тебе, Нацу. Он не слышал этих слов, но чуял их всем нутром и от этого становилось легче идти на вокзал. Кто знает, может ему повезёт, и он вернётся сюда, а быть может не доедет даже до Харгеона. Он больше не загадывал, потому что никогда прежде не был так счастлив. Теперь он кузнец своего счастья.