Зелёный президент

Приближался новый год. Где-то в далёком южном городке, где море типа Чёрного, хотя почему «типа Чёрного»? Никакого сравнения с Чёрным! Море это называлось Азовским. Как мы все знаем, оно натурально по колено. И вот, в одной среднестатистической семье все сидели в ожидании Нового года. Папаша включил телек и бездумно пялился в экран. На столе стояли уже пустые пять бутылок водки. Какой марки — не спрашивайте, я непьющий. Ещё там был портвейн, знаменитый на всю страну — три семёрки. Папаша был бухой, но ещё вполне себе в сознании. По телеку зазвучали позывные. Он встал с кресла и пошёл в соседнюю комнату, где на диване с бананами в ушах лежал, прикорнув, подросток. — Сынишка! Сынишка! — ласково позвал отец, расталкивая парня. — Заебал, блядь… Парень знал, что если отец пьян, то как начнёт рассказывать свои охуительные истории, его уже не заткнёшь. Он всех доебёт. Потому с ним никто бухать и не хотел. Однажды его даже крепко стукнули за такое. — Сголоднив напевно, синку? — спросил папаша, дебильно улыбаясь и обдавая сына перегаром. — Пишлы зи мною! Будемо президента нашього бачити! — Пишов до дидька и не пидходь! — огрызнулся подросток и демонстративно включил музыку громче. — О, ты принёс мне мою музыку! — папаша бесцеремонно сел рядом и выдернул один из бананов из уха сына и стал громко подпевать. Парень вскочил с дивана и рванул в гостиную. Папаша за ним. — О-о, уважаю, сынишка, — улыбнулся он снова сев в кресло. На кране показался уже сам президент. — Этот год был непростым… — начал он. — Да у тебя, блядь, что ни год, то непростой, — выругался папаша, пошарив рукой по полу. Видимо, хотел бутылку ещё не выпитой водяры пригубить. — Этот год всегда тяжёлый. Но следующий-то будет… Нормальный, — говорил президент. — Заживём, блядь, — кивал папаша. — Каждый человек, блядь… Человек… А мы, сынишка? Мы фуфелы какие что ли? Парень уже не знал, куда деться от излишне болтливого папаши. На улицу пойти? Так там холодно: зима-то снежная — много снега намелося. К друзьям? Так эти муфелы нажрались, а его не позвали. — Ну, насчёт шашек-то решили? — папаша подсел на диван к сыну. Надо сказать, он был весьма габаритным, и занимал очень много места. Сынишка, конечно, был не против поиграть в шашки, но когда папаша был пьян, он играл совершенно по-дебильному и постоянно требовал дать ему переходить. — Якого биса ты такий товстун?! — закричал подросток, окончательно выйдя из себя. — Да ладно тебе, ну что ты… В это время послышался бой курантов. Президент поднял бокал и сказал: — Слушайтесь меня, и будете одеваться, как я! С Новым Годом! Он выпил, и в этот момент зазвучал гимн. Но видимо, оператор сам был с бодуна, или ему на толчок приспичило, потому камера не поменяла ракурс, а продолжила снимать президента, которого начало тошнить. — Говно! Подонки! — ругался президент на тех, кто изготовил это шампанское. — Я вас кормлю! — Саны-ы-ы-ыы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ч!!! — истошно завопил папаша, видимо, надеясь, что президент его услышит через экран. — Саныч, ты что тут устроил? Сынишка в этот момент начал истерично хохотать. — А я тебе, Саныч, говорил! — причитал папаша. — Мы-то три семёрки с сынишкой, да под селёдку… А ты… — У него там этот… Галстук, как его? Итальянский… Пиджак — Латинская Америка… — Это китайская одежда! — прервал его папаша В это время по ту сторону экрана из машины раздалось отчаянное мычание. — Кээээээаааааа! — что-то невнятно произнёс пассажир. Это был пресс-секретарь президента. Говорящая голова, короче. Мычал, говорил невнятно, в общем, вполне по статусу должность занимал. — Дело делать надо! — президент подскочил к лимузину. — В бюджете, блядь, были деньги! Ты взял?! — А-а-а… Пресс-секретарь беспомощно трепыхался в руках президента. Он мычал, стонал, кашлял, но на вопрос ответить не мог. — «Мэ-мэ», — передразнил его папаша. — Мычалкин ты. Чесунок, блядь… Сынишка тем временем продолжал прямо из горла бухать дешманский портвейн. Те самые нежно любимые папашей «Три семёрки». — Сынишка, ты видел? — папаша тыкал пальцем в экран. — Сынишка-а-а-а! — Та до пизды взагали, — огрызнулся подросток, продолжая агрессировать на своего отца. В этой семье все частенько срывались на мову. — Ну, смотри, сынок… В это время трансляция прервалась. Должно быть, вернулся оператор. Можно только представить, какими словами покрыл его президент. Жаль, ни папаша, ни сынишка этого не увидели. Зато может увидеть автор. А пока что он тута. Сидит тута в доме этой семейки. — Я вот Новый год вспоминаю… — продолжал болтать папаша. — В армии был тоже. Там нам спирт завезли, короче. — Да как ты заебал, а… — сынишка уже потерял всякое терпение. Ему даже селёдка под шубой в глотку не лезла. А если бы эти муфелы его позвали к себе… Ну что это такое, а? Сколько страданий в этой жизни! — Да годи тоби, чього ты гниваешься? — ласково произнёс отец. — Вось, пидем, салют побачим… А я тоби писэнку заспиваю… Ну… Та усе, що хочешь. — Дидько… — обречённо произнёс сынишка, не подозревая даже, что болтливый папаша — ещё не худшее, что с ним могло случиться в эту ночь.