Небо в твоих глазах

      Никкаль отстранилась так же поспешно, как и поцеловала Ниалла. Ей казалось это правильным и необходимым в тот момент, но по удивлённому взгляду любимого поняла, что он совсем не ожидал такого поступка.       — Что ты делаешь?       — Целую. Прости. Я знаю, что не нравлюсь тебе подобным образом. Ты… Ты вовсе не обязан…       Никки приготовила какую-никакую речь, пытаясь оправдаться за свой импульсивный поступок, но Ниалл перебил её, приложил указательный палец к её губам, заставив тем самым замолчать.       Он смотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом. Тот не колол, как того следовало ожидать, но ощущалось, что каждая частичка души была сейчас под его пристальным взглядом. Ниалл изучал всё, что могли сказать ему её глаза. Он читал по ним, словно губы Никкаль могли соврать ему, но глаза — нет. Никки же просто любовалась его красивейшим лицом, словно как только они заговорят, то разрушится то, что между ними было до этой самой минуты. Она не жалела о том, что сделала: ведь когда-то ей стоило признаться, и то, что это произошло сейчас, не было такой уж трагедией. Рано или поздно она не выдержала бы, ведь столько раз была на грани.       Каждое мгновение наполнялось неторопливым ожиданием и откровением, которое, впрочем, обе души так и не увидели и не поняли. Обоим казалось, что взаимность невозможна по каким-то глупым, ничего не значащим причинам, и в этом они были невероятно похожи: страдать, но упрямо молчать, не решаясь переступить через ту самую черту, которая отделяла их души друг от друга.       Никкаль подняла ладонь, интуитивно желая прикоснуться к лицу любимого, словно это прикосновение могло решить все проблемы, о которых не говорили, и избавить от пережитого стресса. Соблазн сделать нечто большее, чем она себе уже позволила, был слишком велик, но страх испортить всё окончательно ещё сильнее. Именно из-за него Никкаль, так и не прикоснувшись к Ниаллу, сжала руку в кулак и опустила её, чувствуя, как с этим уходит и её решимость что-то делать.       Ниалл заметил её порыв и то, как она поникла от мысли, неожиданно пришедшей ей в голову. Тяжело выдохнул, признавая, что их время на раздумья закончилось, и если они не поговорят — то потеряют что-то невероятно важное. Неоспоримо важное. Бесценное.       — Я поседею с тобой, — обречённо выдохнул Ниалл и потёр переносицу, как делал это сотни раз при ней, но глаза неотрывно следили за ней, не упуская ни малейшего её движения.       — П-п-почему? Что я не так сделала?..       Ниалл не ответил ей (как Никкаль того и ожидала), только снова вздохнул. Он словно боролся с собой, с собственными принципами и решениями. С одной стороны, он хотел ей что-то сказать, а с другой — его что-то останавливало.       Когда же ими наконец было принято решение, а внутренний конфликт если не улажен, так отложен, Ниалл взял её за руку и решительно потянул за собой к ближайшей двери. Та пряталась за спиной Никкаль, и девушка удивилась, что потребовалось сделать всего несколько шагов к ней и комната, окутанная тенями, спрятала их от остального мира.       В комнате царил бы полнейший мрак, если бы сквозь широкие и высокие арочные окна не пробивался лунный свет. Именно он позволял понять, что они находились в каком-то кабинете и, что ещё важнее, хоть как-то могли рассмотреть друг друга.       Ниалл захлопнул за ними дверь так резко, что та могла бы сорваться с петель, и если бы все не были так поглощены праздником, обязательно прибежали бы сюда. Хоть кто-то. Но бал продолжался, гости пили и веселились, и, пожалуй, никто и не заметил, что сын Энки и его спутница исчезли.       Ниалл устало прислонился к двери. В его взгляде было слишком много всего, чтобы сказать, что какая-то эмоция преобладала над другой. Он смотрел на девушку одновременно обречённо и с надеждой, ласково и строго, с благоговением и настороженностью. Впервые он так явно показывал ей то, что предпочитал прятать.       Он отпустил руку Никкаль, но та даже не шелохнулась, чтобы отойти подальше.       — Нам надо поговорить.       — Да-а-а… Нужно… Наверное…       Никкаль посмотрела на Ниалла встревоженно и неуверенно. Она сомневалась в том, что он всё поймёт правильно, но, наверное, это даже лучше, чем продолжать пребывать в неведении.       — То, что ты видела на поляне с духами; то, что видели мы оба — это желания наших душ.       — Я… Мы… — замялась Никкаль, злясь на себя, что не могла сказать внятно и чётко, а заикалась, словно у неё были проблемы с речевым аппаратом. — Ты… ты для меня больше, чем друг.       — Я был уверен, что ты скажешь обратное.       Ниалл поднял руку и тыльной стороной ладони провёл по щеке Никкаль с благоговением и робостью. Никки нерешительно подняла взгляд к его глазам и увидела в них глубочайшую нежность, которую до этого в упор не замечала, и тихую безропотную печаль, словно он давно смирился с безответностью с её стороны.       Никкаль слегка повернула голову и прикоснулась губами к костяшкам пальцев его руки, показывая свои чувства на совсем ином уровне, чем слова. Ей нравилась их маленькая игра, единение, для которого слова были слишком просты и недостаточно ёмки, чтобы передать то, что хотели сказать души.       — Ты — всё, что у меня есть, — выдохнул Ниалл, боясь сделать лишнее движение. — И я — твой Поручитель, Искорка. Я — твой друг. Ты доверяешь мне, и я не могу…       — Зато могу я.       Никкаль потянулась вперёд и прикоснулась губами к уголку его губ. Понадеялась, что такой инициативы с её стороны будет достаточно, чтобы он решился: или признаться ей, или оттолкнуть окончательно, ведь всё, что он сказал до этого, давало ей надежду на то, что она ему небезразлична.       И тем не менее, он не остановил её, когда Никкаль снова опустилась на пятки и разочарованно потупила взгляд в пол. Он говорил о важных вещах, но ей так хотелось определённости и взаимности, что она готова была бороться с собственной нерешительностью и смущением. Ей хотелось от него больше действий, больше слов и чувств, но он не решался или ему на самом деле это и не было нужно.       — Существуют правила, Никкаль. Я отвечаю за тебя.       Когда заговорил Ниалл, в его голосе слышались сожаление и тоска, словно он приказал себе отказаться от того, что они могли обрести лишь потому, что против этого мог выступить если не весь мир, так хотя бы знакомое им общество.       Ей было всё равно, что он её Поручитель, что он старше и что их могли осудить. Да и плюс к этому, совсем недавно ещё он был её ректором, но это вовсе не беспокоило её. Она хотела быть с ним несмотря на все «против» и «но», да вот только нужно было ли это ему?       — Мне плевать на правила и запреты, но для тебя они имеют большое значение.       Никкаль покачала головой и отошла на шаг, затем ещё на три, внимательно наблюдая за Ниаллом. Он не сделал ничего и не потянулся за ней, а значит не планировал убеждать в обратном. Ниалл чувствовал к ней что-то, но этого было не достаточно, чтобы он рискнул. Она не значила для него столько, сколько он для неё, и это разбивало сердце.       Никкаль отвернулась. Позволила Ниаллу исчезнуть из поля зрения и подготовилась к тому, что он развернётся и уйдёт, и всё, что оставалось недосказанным и недопонятым, останется придавленным тяжестью запретов. Да только всё не так просто и не так однозначно, как могло бы показаться.       — Ты заслуживаешь лучшего. Кого-то твоего возраста, кто сможет дать тебе всё и у кого будет не истерзанное сердце, а я стар для тебя.       Никкаль удручённо опустила голову, поникнув от тяжести того, что тяготило Ниалла, а затем невесело рассмеялась и обернулась к нему. Её не волновало ничего из того, о чём он говорил, но при этом удивительным образом Ниалл успел сам решить, что ей нужно, а что нет. Её это одновременно разозлило и опечалило.       Никки посмотрела на него. Теперь их разделяли пять шагов, как целая пропасть. Она упрямо вздёрнула подбородок и как никогда раньше смело заговорила с ним. Сейчас он не ругал её за проступок и не беседовал о чём-то отдалённом и не таком уж важном. Ему казалось, что он делал за Никкаль правильный выбор, да только почему ей самой он не позволял этого сделать?       — Ты так и не понял? Мне нужен только ты.       Никкаль шмыгнула носом, чувствуя, как подступают слёзы, и не имея сил (или не желая) их сдерживать. Они были всего лишь проявлением той боли, что причиняли друг другу. Если у Ниалла хватало смелости отталкивать её, пусть смотрит, как она плачет.       — Мне всегда нужен был только ты, только ты этого никогда не замечал.       — Я думал, что ты влюблена в Нанну. Стоило увидеть вас вместе…       — Нанна? — удивилась Никкаль, искренне не понимая, откуда он вообще это взял. — Да, он приглашал меня на свидания и пытался заинтересовать меня, но это всё, что было. Зачем мне Нанна, если в моём сердце ты?       Голос Никкаль неожиданно сорвался, и последнее слово она произнесла шёпотом. Она искренне не понимала, зачем ей кто-то другой, когда сердце тянулось к нему.       — Это может плохо для тебя закончиться.       — Неважно.       Никкаль прикусила губу, молча наблюдая за Ниаллом, за тем, как менялись эмоции на его лице, как он решал, что делать дальше, и наконец сделал шаг в её сторону. Один, второй, третий… Ниалл сократил расстояние между ними неспешно и вдумчиво, словно с каждым шагом избавлялся от очередного сомнения.       Нависнув над Никкаль и не делая ничего, он давал ей выбор решить, чего именно хочет она и готова ли к тому, о чём говорила всё это время. Он одновременно хотел, чтобы она проявила привычное упрямство и настояла на их сближении, и при этом искренне опасался того, что принесёт за собой их связь. Боялся не за себя, сам он готов был выдержать что угодно, его волновала лишь Никки.       Едва ли не чертыхаясь, Никкаль снова потянулась к нему за поцелуем, моля все силы природы сделать этот раз не таким же напрасным, как другие. Ей не хотелось снова испытывать неприятное чувство разочарования и даже стыда за то, что навязывалась Ниаллу. Его губы были сухими, слегка обветренными, но ей было плевать абсолютно на всё. Она делала уже в который раз то, что, как ей казалось, навсегда останется для неё лишь мечтой.       В этот раз Ниалл отреагировал совсем иначе.       Сначала его рука легла на поясницу Никкаль, а затем он углубил поцелуй, позволив тому стать вместо неуверенного и робкого чувственным и настоящим. Большим опытом Никкаль не обладала и целовала как умела, но что касалось Ниалла… Она думать не хотела, а он сам не стремился вспоминать или уточнять.       — Ты станешь моей гибелью, Никкаль.       — Плохая шутка. Особенно после того видения.       — Я не шучу. Я не переживу, если с тобой что-то произойдёт.       — Так не рискуй собственной жизнью, чтобы мне не приходилось подставлять свою под удар, стремясь закрыть тебя от опасности.       Никкаль поспешила возобновить поцелуй, но мысленно пообещала себе обязательно уточнить при первой возможности, не было ли это причиной его чрезмерной придирчивости к ней и повышенной опеки, да только сейчас она хотела его поцелуев больше, чем ответов.       Ниалл целовал её так, словно пытался утолить многолетнюю жажду, и тем не менее он тонко и чутко впитывал малейшее изменение её настроения и каждый мимолётный порыв. Когда она хотела выдохнуть — он отстранялся, когда углубить поцелуй — делал это, но стоило ему откинуть густые огненные пряди в сторону и прикоснуться губами к её шее, как с губ Никкаль сорвался стон.       Ниалл замер на мгновение, а затем Никки кожей почувствовала его улыбку. И ей бы пристыдиться, да только не хотела: её устраивало абсолютно всё в тот момент.       — Теперь я знаю, что тебе нравится.       Ниалл провёл губами по её шее и постепенно спустился к плечу. Никкаль закусила губу, стараясь не издавать ни звука, но стоны всё же прорывались на свободу. Ниалл слегка спустил с плеча Никки ленту с кружевом, которая держалась на самом его краю, и поцеловал оголившийся участок кожи.       — Это… Это не всё, чего я хотела бы.       — А чего бы ты хотела?       — Тебя.       Смелость ответа Никкаль резко контрастировала с её нерешительностью. Когда он отстранился от неё, Никкаль потянулась к его плащу, но её руки замерли на его груди, словно Никки раздумывала, стоило ли ей его сбросить или нет. Он явно мешал, но было ли это уместно?       — Я твой, Искорка. Только твой.       — Я хочу большего.       Ниалл резко выдохнул, когда Никкаль всё же скинула с его плеч плащ и запустила руки под парадный камзол. Они были не в том месте и тем более не в то время, но ей хотелось большего. Того, что она получала, было недостаточно.       Ниалл был как наркотик для неё. Не имея ничего, Никкаль была счастлива и призрачной надежде, ощущая его поцелуи своей кожей, — Никки хотелось, чтобы он прикасался к ней везде…       Ниалл прекрасно понял, чего она просила, и из его губ вырвался новый смешок, хрипловатый. Он пытался всячески скрыть то, что ему самому становилось мало одних поцелуев.       — Не место, Никки. Не здесь.       — Ты сможешь остановиться? — наивно спросила Никки и принялась расстёгивать его сюртук. Стоило ему поддаться, как и этот предмет полетел следом за плащом. — Нас никто не увидит.       — Никки…       — Я двадцать семь лет Никки.       Ниалл мягко отстранил руки Никкаль от себя и покачал головой, и тогда, упрямо смотря ему в глаза, Никки опустила второй рукав платья, из-за чего ткань на груди натянулась и привлекла взгляд мужчины.       — Ты решила соблазнить своего ректора?       — Бывшего ректора.       Никкаль решила продолжить пытку, заметив, как темнели его яркие глаза. Она потянула ткань лифа вниз, что позволило обнажить грудь, сейчас прикрытую лишь тончайшим хлопком её сорочки.       — Я всё ещё твой Поручитель.       — И что с того?       Ниалл попытался придумать хоть какой-то довод, который восприняла бы Никкаль и не стала возражать, но сам сомневался, что такой действительно мог существовать. К тому же, пока он думал, Никкаль провокационно начала расстёгивать его сорочку. Специально не торопясь, растягивая удовольствие. Он молча наблюдал за ней, пока не закончились пуговицы и пока её губы не прикоснулись к его груди, а пальцы не очертили некоторые из его шрамов.        Где-то в глубине души он боялся, что их вид оттолкнёт её, вызовет отвращение, но глаза её наполнились печалью и состраданием, а стоило нежным пальчикам пройтись по рубцам, как за ними последовали горячие губы.       — Кто-то может войти.       — Они сейчас все заняты балом и тем, чтобы понравиться правителям. Кому мы нужны?       Ниалл хмыкнул и, подождав пока Никки отстранится, прикоснулся к её груди: сначала проведя по ней ладонью, а затем сжав через ткань сорочки, запустив ладонь под ткань и провоцируя уже Никкаль.       Обхватив за талию, Ниалл усадил её на стол, и Никки поспешно развела ноги в стороны, чтобы ему было удобнее устроиться как можно ближе к ней.       Ниалл покачал головой, поражаясь смелости Никкаль, будучи полностью уверенным в том, что всё должно было произойти не здесь и не так, но видеть Никкаль такой — одновременно невинной и порочной с опущенным лицом, опухшими губами и задранным до колен платьем — было выше его сил. Он слишком сильно хотел девушку и боролся с искушением из самых последних сил.       Ниалл прикоснулся губами к виску девушки, спустился к уголку глаза, скуле, прошёлся лёгким прикосновением по губам, подбородку. Мелкой цепочкой поцелуев спустился с основания шеи к груди и, спустив ткань сорочки вниз, не став медлить, осыпал ту поцелуями.       Никки приглушённо выдохнула, не испытывая прежде таких эмоций. У неё был опыт в близости с мужчинами, пусть и настолько ничтожный, что легко было сказать, будто его и не было вовсе. Первый раз случился ещё в школе по глупости и наивности, да и, по понятным причинам, слишком уж приятных впечатлений после себя не оставил, а второй стал сплошным разочарованием. Ара мало беспокоило то, чего хотела Никкаль, или хотя бы чтобы и она получила своё удовлетворение.       — Твоё платье. Оно прекрасно.       — Оно спровоцировало Энки.       — И не только его.       Никкаль хотела попросить Ниалла о большем, о том, о чём настойчиво просило её тело и что в прошлые разы для неё так и осталось недоступным, но Ниалл сам положил ладонь на её бедро и стал медленно вести вверх, с игривой улыбкой наблюдая за девушкой. А она задержала дыхание. Он дразнил её, испытывал, и она с лёгкостью приняла правила игры.       Никкаль закусила губу, а затем слегка высунула кончик языка, чтобы провести им по губам в дразнящей неторопливости. Рука Ниалла так и замерла у основания бедра, крепко сжимая, а затем резко спустилась вниз и накрыла чувствительное место ладонью, отчего чисто на инстинктивном уровне Никкаль попыталась сжать ноги.       В голове тут же снова вспыхнул тот единственный раз с Аром, и тело само запротестовало против подобного отношения.       — Тебя кто-то обидел?       — Не совсем. Не все такие чуткие и внимательные ко мне, как ты.       Ниалл на какое-то мгновение замер, очевидно представляя, кто мог так с ней поступить и почему. Она не хотела признаваться в собственной наивности и беспечности, а в отношении Ара в том, что единожды переусердствовала с алкоголем и поверила тому, кому не должна. Никкаль пожалела обо всём ещё до того, как Ар ушёл, но говорить Ниаллу, до чего она дошла лишь потому, что ужасно приревновала его к старой знакомой, вовсе не собиралась.       — Тебя больше никто никогда не обидит.       — Очень надеюсь. Я устала придумывать причины, почему я отказываю парням.       Ниалл хмыкнул и запустил палец внутрь, ловя стоны и всхлипы с томным удовлетворением, с наслаждением наблюдая, как его хитрости действуют на любимую девушку. Плавные, неторопливые действия, размеренные ласки показывали Никки отношение Ниалла к ней: его трогательную заботу, желание защищать её от всего, глубокую привязанность, неисчерпаемую нежность и обожание. Он не говорил ей о любви, но она чувствовалась в каждом слове и жесте, во взгляде и тем более в том, как он прикасался к ней.       Движения были неторопливыми, неспешными, размеренными, обманчиво расслабленными. Казалось, у этих двоих сейчас было всё время мира, чтобы изучать друг друга заново. Они были знакомы много лет, но были друзьями, Поручителем и подопечной, наставником и студенткой, но не возлюбленными и не любовниками…       Когда напряжение почти достигло своего предела и Никкаль почувствовала, что ещё немного и больше не выдержит, она потянулась руками к штанам и к пуговице. Она хотела увидеть его, хотела почувствовать в себе и узнать каково это — принадлежать любимому мужчине. От этого желания дрожали руки, и она не справилась с застёжкой, из-за чего Ниалл сначала мягко накрыл её ладони своими, а затем, поцеловав каждую из них, отстранил и сам принялся расправляться со своей одеждой.       Брюки полетели вниз, а уже в следующее мгновение он вошёл в неё так же медленно, как и ласкал до этого пальцами. Никкаль протяжно выдохнула от приятного чувства заполненности и нежных поцелуев в шею.       — Я постараюсь быть нежным. Если тебе захочется кричать — целуй меня. Мы не у себя в Академии.       — А там можно?       — Можно.       Никкаль рассмеялась, но смех её оборвался с новым неторопливым толчком. А за ним последовал ещё один, и ещё. Ниалл мастерски растягивал удовольствие, зная, что и как нужно сделать, чтобы Никкаль получила больше удовольствия. Он не брал, как привыкли делать мужчины и в чём Никки убедилась на собственном опыте, Ниалл отдавался ей: без раздумий, промедления, безоговорочно и так преданно, как умел только он. Ниалл старался наполнить их близость нежностью, трепетом и при этом стереть неприятные воспоминания о том, что было раньше, до него.       Сначала он давал им обоим время привыкнуть друг к другу, а заодно и прочувствовать близость максимально чутко, но когда Никкаль захотелось большего, он подстроился и ускорил темп.       Никкаль льнула к нему, и те стоны, которые так и рвались из её души, она заглушала поцелуями. Она уделила внимание всему, что её интересовало: скулам, мочке уха, шее, плечу, на котором даже умудрилась слегка прикусить кожу, но больше всего ей доставляли удовольствие именно его губы. Они были слаще мёда и мягче сахарной ваты, и стоило ей вдохнуть его запах, как Никкаль окружал аромат карамели, ванили и сандала, напоминавший об уюте и комфорте домашнего очага.       Сам Ниалл был для неё уютной гаванью, комфортным пристанищем, тем, ради кого она пошла бы даже на смерть. Не раздумывая прикрыла бы собой, лишь бы он выжил.       — Я люблю тебя, — выдохнула Никкаль, целуя его шрам и чувствуя, как напряжение стремительно приближалось к своей точке. — Очень сильно и очень давно.       Ниалл замер на несколько мгновений, огорошенный таким признанием, будто никогда и не надеялся услышать эти слова, поцеловал её в висок и ускорился.       — Я тоже, Искорка. Я тоже.       Оргазм накрыл обоих с невероятной силой, и они едва ли не повалились на стол. И всё же, цепляясь друг за друга, как за якорь, они переживали самый яркий момент единения, прижавшись к любимому. Ей не хотелось отпускать его от себя ни на мгновение, боялась, что если сделает лишний вздох, он растворится, как дымка, и тем не менее он был реальным, настоящим, а произошедшее между ними не было сном.       Ниалл оставался в ней до тех пор, пока последние волны оргазма не стихли и они оба не стали дышать размеренней, спокойней. Оба не хотели говорить или обсуждать произошедшее, хотели просто чувствовать, а не облекать всё в слова и рушить благословенный покой и безмятежную радость от того, что самые тайные мечты о взаимности оказались реальными.       Ниалл прикоснулся губами к виску Никкаль и задержался. Он никак не мог поверить в то, что она действительно могла любить его: эта иногда слишком безбашенная, смелая, дерзкая, иногда такая ранимая, но всё же искренняя девушка. С тем пылом и доверием, с которым она дарила ему себя, он не мог сомневаться в том, что она любила его всеми фибрами души, и от этого чувства в его собственном сердце всё больше и больше расправлялись крылья.       Ниалл натянул штаны и поправил на Никкаль сорочку. Эти действия казались ему странными в отношении него и Никкаль, они достаточно времени провели вместе в качестве друзей, интим между ними всё ещё казался для Ниалла миражом, но он был на седьмом небе от счастья и сейчас улыбался во все тридцать два зуба. Улыбался, пока не вспомнил об одной очень важной детали.       — Ты пьёшь настойку? — спросил Ниалл, как только до него дошло, что именно они сделали и о чём забыли.       — Какую настойку?       — Которую вы, девушки, пьёте после близости с мужчиной.       Ниалл замялся и отвёл взгляд в сторону. Ему неловко было об этом говорить. Обычно об этом женщины беспокоились сами, но Никки не выглядела особенно сведущей в этом всём, да и, судя по всему, опыта у неё было слишком мало. Его это радовало, он предпочел бы быть для неё первым и единственным, а не исправлять ошибки эгоистичных юнцов, но он беспокоился о ней и о том, чтобы их маленькое безумие не обернулось для неё проблемами.       После того, как Никкаль поняла, о чём он спрашивал, ей стало неловко и она поспешила спрятать лицо на его груди, обвив руками за талию.       — Нет. Не пью.       — У нашей шалости могут быть последствия.       Ей было не пятнадцать и она понимала, чем может обернуться такой сумбурный секс без предварительной предосторожности. Её пугала возможная беременность. Она не собиралась кривить душой и врать. Никкаль была не готова к этому, и тем не менее, если бы это произошло, она не стала бы делать с этим абсолютно ничего и тем более сожалеть о своём выборе.       — Жалеешь?       Никкаль отстранилась и неуверенно заглянула в глаза любимому мужчине. Ей не хотелось, чтобы он думал о ней как о временном развлечении, мимолётной слабости. Она не хотела, чтобы он жалел о произошедшем, не хотела знать, что только она наслаждалась их близостью. Она отгоняла эту мысль в сторону, старательно игнорируя тревожные опасения.       — Нет, но считаю, что обязан предупредить.       Никкаль облегчённо выдохнула, а Ниалл нежно поцеловал её в висок, забавляясь с того, как она испугалась его реакции. Никогда, ни при каких условиях он не будет против хоть чего-то, что связано с ней.       — Если будут последствия, ты будешь обязан на мне жениться.       — Женюсь. Ты ещё не поняла? Я не играю в любовь. Я уверен в своих чувствах.       Ниалл подтянул лиф платья вверх и помог Никкаль слезть со стола и расправить юбку. Попытки были бессмысленными, оно безнадёжно помялось, но Никкаль не была против.       Стоило им обоим привести себя в порядок (Никкаль — пригладить волосы, а Ниаллу — надеть сюртук и поднять с пола плащ), как она тут же поспешила обнять его и уткнуться в его грудь лицом.       — Как хорошо. С тобой.       Ниалл не ответил ей, и всё же крепче прижал к себе. У него не было слов описать, что он чувствовал к ней по поводу того, что произошло сейчас. Он решил, что обязательно даст ей прочувствовать всё, но не сейчас. Сейчас он просто хотел обнимать её и знать, что она любит его и что это не сон.       Обоих из умиротворённой тишины выдернул сначала скрип открывающейся двери, а затем знакомый обоим голос, который, впрочем, оба не желали слышать. К слову, к Энки никто так и не повернулся, но его это не беспокоило. Он сам вальяжно прошёлся к ним и показался в поле зрения. Придирчиво окинул их взглядом и по растрёпанному виду прекрасно понял, что только что произошло между ними.       — Теперь всё понятно. Мог бы сразу сказать, что она — твоя.       Никкаль бросила опасливый взгляд на Энки, всё ещё помня его предложение и его интерес, но тот вёл себя так, словно ничего не произошло. Это могло бы упростить ситуацию, но ни Никкаль, ни Ниалл не собирались забывать о том, что было.       — Ещё раз не так посмотрите на Никкаль, Повелитель, и я забуду и о вежливости, и о том, что Вы — мой отец.       — Я тебя услышал, сын мой. Только и ты услышь меня: я слишком молод, чтобы становиться дедушкой.       Энки рассмеялся и вышел из кабинета, оставив влюблённую парочку наедине. Они в свою очередь даже не заметили, как он закатил глаза после того, как Ниалл заново притянул к себе девушку для поцелуя. Были слишком поглощены друг другом.

***

      С того самого дня, как они вернулись в Академию, прошло трое суток. Ияр по просьбе Ниалла нашёл дом для Никкаль, но тот даже не пытался показать ей его. Никки подозревала, что теперь он передумал отпускать её. Не тогда, когда для того, чтобы увидеть её, Ниаллу нужно было пройти всего пару метров. Не тогда, когда они ещё не успели насладиться друг другом.       Никкаль сидела за столом рядом с Су. Шимун и Лихы ушли, а Ияр в очередной раз отправился пытаться убедить Ниалла восстановить её в качестве студентки, совсем не понимая, почему тот уже в пятый раз отказывал другу, и это после возвращения из столицы.       Никкаль же теперь сама не знала, что она думала по этому поводу. С одной стороны, ей совершенно не хотелось покидать Академию, с другой — не желала, чтобы появилась лишняя причина почему они не могли бы быть вместе.       — Что с тобой сделала столица?       Никкаль настолько задумалась, что перестала не то что есть, так и вообще слушать подругу. Всё смотрела и смотрела на Ниалла, словно заворожённая. Она не сомневалась, что о ней уже поползли слухи по всей Академии, но не могла ничего с собой поделать, а Ниалл и вовсе не показывал излишней привязанности к ней на публике.       — Ты о чём?       — Ты приехала другой.       — Другой?       Никкаль наконец оторвала взгляд от идеального профиля своего мужчины и обернулась к подруге. Та смотрела на неё с хитрым прищуром и знающим взглядом. Они были знакомы слишком много лет, что давало Су способность читать Никки как открытую книгу.       — Да. Твои глаза сверкают. Влюбилась?       — Нет. Что ты, всё по-прежнему.       — Не-е-ет. Кто-то явно всколыхнул твоё сердце. Твой столичный друг? Как там его? Варасса?       Никкаль не удивилась проницательности подруги, но сознаваться кому-то, даже Су, в запрещённой связи с их же Поручителем не хотела, отчаянно боясь столкнуться с осуждением. Ей бы стоило сказать, что её увлечением был Варасса, но она не могла соврать. Только не об этом. И не своей лучшей подруге.       — Нет. Не он.       — Ага. Кто-то есть. Но кто?       — Да никого нет.       Никкаль бросила мимолётный взгляд на Ниалла, тот на время отвлёкся от разговора с Ияром. Их взгляды по особой случайности или потому, что они постоянно искали друг друга в толпе, пересеклись, и он улыбнулся ей. Никки поспешно отвела взгляд, боясь, что Су заметит игру в гляделки, но так и не смогла сдержать ответной улыбки.       Су так ничего и не заметила, она была слишком увлечена собственными теориями, чтобы видеть, что происходило у неё под самым носом.       — Кто бы это мог… Ты ездила только с Ниаллом. Неужели он?       — Нет.       Никкаль снова посмотрела на Ниалла. Он продолжал смотреть на неё, и желание в его взгляде заставило девушку вспыхнуть, и от того, что они находились в толпе и их разделяло не меньше пяти метров, она смутилась ещё больше. Это был не дворец Энки и не один из постоялых дворов, в которых они останавливались на обратном пути, изображая пару. Здесь все их знали, и если кто-то заметит их переглядки, если кто-то поймёт, что они значат… Никкаль не хотела думать о том, что будет тогда.       — Я тебе не верю. Ты покраснела почти до оттенка твоих волос.       Никкаль резко отвернулась от Ниалла и чуть не врезалась головой в голову Су. Та ничего не сказала, но растерянность подруги определённо заметила.       — Я… Мы… Всё сложно…       — Жду подробностей, когда всё решите, но будь благоразумна — не оставайся у него до утра и пей настойку.       — Су!!!       Слишком эмоционально вскрикнула Никкаль, и студенты рядом с ними аж притихли, а сама Су звонко рассмеялась. Никки, извиняясь перед остальными, повернулась к подруге, а та всё никак не могла успокоиться.       — Что? Любовь она такая…