42 = The meaning of life

      — Мне нужна помощь, хён, — все тело парня было напряжено, а на лице отпечатался ужас: взгляд пустой, кожа побледневшая, губы холодели с каждой секундой.       — Что… — Джинни не успел задать вопрос, как вслед за Чонином к нему подошел огромный парень ростом под два метра.       — Думал убежать от меня? — он резко схватил Чонина за руку и оттащил к стене. Чонин начал умолять, чтобы этот бугай не трогал его.       — Ты кто вообще такой? Что тебе от него нужно? — Хёнджин не понимал, что происходит, но разобраться нужно было буквально за секунду, иначе Чонин мог лишиться либо конечности, либо жизни.       — Иди, куда шел. Это тебя не касается, — высокий парень фыркнул и впечатал Чонина лицом в стену. Он наклонился ниже и начал рявкать на него, выкрикивая что-то про девушку и подкаты.       — Я не подкатывал к ней! — Чонин жалобно стонал и морщился. Ему заломали руку и угрожали расправой. В такой ситуации любой человек почувствует себя маленьким и ничтожным, что уж говорить про слабенького Нини, который не умеет за себя постоять.       — Не пизди мне, малой. Я все видел!       — Отпусти его и давай нормально поговорим, — Хёнджин попытался оттащить этого крупного парня, но его грубо оттолкнули в сторону.       Джинни не мог удержаться на ногах и по инерции полетел дальше, ожидая скорой встречи с жестким полом, но его кто-то подхватил сзади и поставил на ноги.       — Че происходит? — слова принадлежали Джисону, который очень удачно появился. Если про мир говорят «тесный», то универ по сравнению с ним ничтожно мал.       — Не в курсе. Но Чонин во что-то вляпался, — Хёнджин поморщился и снова пошел в сторону этого урода.       — Эй, чувак, руки от него убрал, — Джисон преградил путь Хёнджину, сам напрашиваясь на неприятности.       Не дождавшись ответа, Хан начал избивать парня, отчего его захват ослаб, и Чонин смог отбежать, прячась за спину Хёнджина. Нини спешно постарался объяснить, что случилось, но шум вокруг превращал его рассказ в кашу. Вокруг ребят уже успела собраться толпа зевак, которые не упускали возможность заснять происходящее на камеру. Уже скоро ролики окажутся в чатах и новостях, откуда участники начнут рассылать видео друзьям и знакомым. Между Ханом и этим незнакомцем развязалась драка. Джисон, закаленный уличными боями, бил точно и не жалел противника. Конечно, он не был идеальным бойцом и отхватывал ответные удары по лицу и телу. Это изначально не был равный бой. Хан пользовался тем, что меньше и маневреннее взбешенного парня напротив. Его противник бил во всю мощь, стремясь отправить в нокаут, но Джисон хотел измотать его и повалить на землю. Вскоре у него получилось это, но за это ему чуть не выбили последний воздух из легких. Садясь на противника сверху, Хан лупил по лицу, не обращая внимание на боль. Его захлестнул адреналин и ярость, не дававшие мыслить ясно. Джисона оттащили, когда тот бугай уже был на грани потери сознания, а костяшки самого Хана сбиты и испачканы чужой кровью.       — С него достаточно, — Хёнджин держал Джисона, не давая снова наброситься. Убедившись, что его друг больше не рвется в бой, он подошел и наклонился к поверженному. — Не знаю, что Чонин тебе сделал, но он не виноват. Оставь его в покое. У него есть те, кто за него заступится.       Телефон Джинни разрывался от сообщений и звонков. Все трое соседей направились подальше от места происшествия, пока не началась еще одна стычка. Достав телефон, Хёнджину захотелось ударить себя по лбу. Феликс все еще ждал, пока его друг появится у входа в университет. Ребята находились в небольшой панике и очень четко соображали, в особенности Джисон, у которого снесло крышу. Джинни предложил всем троим поскорее свалить на улицу, где их и перехватил Феликс.       — Где ты был? Я тебя… Блядский шмель! — Феликс обычно не выражался, но сейчас не сдержался. Ситуация как раз была такая, чтобы начать очень громко материться.       — Не сейчас. Давай скорее уйдем отсюда, — Хёнджин прижимал к себе Чонина, который до сих пор дрожал от страха. — Веди нас в это кафе.       По описаниям, которые Феликсу дали, кафе было просторным, но уютным. Оно только начинало пользоваться популярностью, но разбирающиеся люди уже пророчили ему скорую славу и длинные очереди перед входом. Доведя друзей до входа, Феликс открыл тяжелую стеклянную дверь, впуская всех. Вывеска кафе красиво сияла, и наверняка, выглядела не менее привлекательно в вечернее время. Широкие панорамные окна впускали внутрь много света, а подоконники были уставлены цветочными горшками всевозможных размеров.       — Добрый день, мы сделаем заказ позже. Свободный столик сами найдем, спасибо, — не обращая внимание на персонал, Джинни усадил Чонина за столик в углу зала и сел рядом.       Младший мгновенно вцепился в руку Хёнджина и сидел, практически не моргая. Один глупый случай превратил парня в комок нервов, отчего тому хотелось сжаться до размеров атома и не привлекать внимание. Он выглядел зашуганным, как и до поступления в университет, но об этом он никому не рассказывал, предпочитая сохранить эту не очень приятную часть его жизни в тайне.       — Здрасьте, — Джисон зашел последним, потирая разбитую губу и сразу же встретился взглядом с Минхо, который выглядел как минимум озадаченно. — Хён?       — Добрый день, — нехотя проговорил тот и вышел из-за стойки, говоря напарнику подменить его. Одной рукой он схватил Джи за рубашку, не давая присоединиться к остальным. — Куда собрался? Надо поговорить.       — Отпусти! — Джисон не пытался вырваться — в глубине сознания он хотел узнать, что Минхо нужно от него.       Лино не церемонился и продолжил тащить парня за собой в комнату для персонала. Маленькое помещение вмещало пару шкафчиков, небольшой диванчик и мини-холодильник, еще больше сужая пространство. Минхо запер за собой дверь, подталкивая Джисона вглубь комнаты.       — О чем ты хочешь поговорить? — тяжело вздохнул Джисон, разваливаясь на диване.       — О том, какого хуя ты опять ввязался в драку. Что вы с Хёнджином не поделили на этот раз? — Лино достал из шкафчика антисептик и что-то еще — Джисон не разглядел, что именно.       — Мы не дрались с ним. Там на Чонина какой-то ебанутый наехал, — Лино резко развернул Джисона к себе. — Я сам не в курсе из-за чего.       — У тебя талант искать приключения на жопу, — плотно сжав губы от недовольства Мино начал стирать засохшую кровь с лица парня       — Хён, — Джисон устало вздохнул и убрал его руку от лица. — Я сам справлюсь. Я не маленький.       — Выебываться будешь в другом месте. Сиди и не возникай.       Не зная, что сказать, оба молча сидели, уставившись друг на друга. Только вот Минхо был занят делом, обрабатывая очередные боевые раны, а Джисон не знал, куда деть взгляд. Ситуация почти такая же, как была недавно. Изменилась обстановка и обстоятельства, но исход тот же: Джисона побили.       — Зачем ты это делаешь? — тихо спросил Хан, глядя в глаза Минхо, стараясь не уловить его реакцию и распознать эмоции.       — Потому что могу, — холодно ответил он и опустил руки. Смотря на окровавленные ватные тампоны, он вспомнил то, что не хотелось вспоминать, а уж тем более не было намерения этим делиться. Противясь себе, он заговорил. — Чан и Чанбин раньше частенько дрались. Не между собой, с кем-то еще. Возвращались в общагу в таком же виде, как и ты сейчас, а то и хуже. Это было меньшим, что я мог сделать для них.       — А ты не дрался с ними? — Джисону стало интересно покопаться в темном прошлом его хёнов.       — Меня не интересуют драки. Мне легче проигнорировать мудаков, чем вестись на их провокации, но это не значит, что я не могу постоять за себя, ясно? — даже сейчас, в моменты откровений, он хотел выглядеть сильным.       — Ясно, ясно. Ты у нас сильный и независимый, не рожон не лезешь. — Джисон откинулся не спинку дивана и закрыл глаза, стараясь расслабиться. — Кстати, а что ты тут делаешь?       — Работаю, прикинь. Деньги зарабатываю, — Минхо закатил глаза и также откинулся на диван.       — Вижу, как работаешь. В поте лица бегаешь и клиентов обслуживаешь, — за такой комментарий Хану мог бы прилететь подзатыльник, но Минхо посчитал, что телесных увечий парень сегодня отхватил с избытком.       — Уровень сарказма понизь, тебе все равно до меня далеко, — ситуация, на удивление, позабавила Минхо, отчего на его лице появилась улыбка. Когда человек улыбается, то это сразу отражается на интонации его речи. Заметив изменения в голосе, Хан удивленно посмотрел на соседа.       — Ты улыбаться умеешь? Чан-хён не поверит, если расскажу, — не выдержав, Джисон рассмеялся, за получил мгновенную карму в виде режущей боли в боку, — Блять, — стиснув зубы, пробормотал он.       — Тебе ребра сломали? — Лино широко распахнул глаза и следил за действиями парня. Он убрал его руки и поднял вверх толстовку. На месте, за которое Джисон держался, красовался яркий синяк, от одного вида которого становилось жутко. Темное сливовое пятно явно не красило медовую кожу.       — Да все нормально. Не в первый раз дрался. Заживет, — Джисон попытался убрать руки хёна, но тот не давал это сделать.       — Тебе надо в больницу, пока хуже не стало, — с осторожностью прикасаясь к гематоме, Минхо внимательно следил за реакцией Джисона. — Насколько сильная боль?       — Почти не болит. И в больницу я не пойду, даже не пытайся уговорить. Меня кулаком ударили, а не палкой избивали. Точно все кости целы, — пальцы хёна приятно холодили горячую кожу, и в очередной раз Джисон подметил, какие нежные у Лино руки.       — Дурак ты, Джисон. Не думаешь о себе.       Вернувшись к друзьям, Джи начал расспрашивать, что за ситуация произошла с Чонином. Тот нехотя в подробностях заново рассказал ее. Чонин спокойно сидел в библиотеке и читал книгу, чтобы подготовиться к занятию, когда к нему подошла Суа и попросила помочь с темой, которую она не поняла. По доброте душевной парень согласился, и девушка села рядом, положив между ними конспект, который у нее был. Пробегаясь по записям, Нини объяснять материал лекции, переводя взгляд с тетради на Суа, которая только улыбалась и кивала на все, что ей говорили. Внезапно в библиотеку влетел ее парень, Сонджу, который подумал, что малыш Чонин пытается увести его девушку и соблазняет, пока его нет рядом. Сонджу вообще без тормозов. Он сразу заорал, привлекая всеобщее внимание, выкрикивал разные ругательства и угрозы. Суа, увидев его, тут же вскочила и начала порхать у бешеного парня перед носом, объясняя, что Чонин ей помогает, что это не измена, но он ее не слушал. Этот собственник собирался порвать парня на кусочки на глазах других студентов, чтобы никто не смел даже смотреть в сторону Суа. Испугавшись, Чонин схватил вещи и убежал, потому что в такой ситуации это был единственный выход. А дальше он в коридоре увидел Хёнджина, у которого хотел попросить помощи, но не успел. Примерно сразу после этого появился и Джисон, который показал этому придурку, какого кидаться на беззащитных и невиновных.       — Я тебя так и не поблагодарил нормально. Спасибо, Джисон. Я твой должник, — Чонин встал со своего места и по пояс поклонился другу. — И тебе спасибо, Хёнджин. Вы оба помогли мне. — он сделал еще один такой же поклон для Джинни.       — Сдурел что ли? Обычного спасибо было бы достаточно, — Джисон удивленно уставился на друга. — И ты ничего не должен нам. Мы же друзья, а друзья друг друга не бросают.       Чонин частенько вот так чудил. Он постоянно занижал себя по сравнению с другими, что не оставалось незамеченным. Его попытки оправдаться и извиниться пресекали, объясняя, что ничего страшного не произошло. Нет нерешаемых проблем. Всегда есть как минимум два решения, и суицид не одно из них.       Не спрашивая ничего, Минхо принес ребятам напитки и десерты, говоря, что это за его счет. Это был очень милый и заботливый жест со стороны хёна, который нельзя было не оценить. Только когда парень подошел к ним, они заметили, что он одет в форму бариста, а значит, работал в этом кафе. Лино хотел наклониться к Джисону и сказать что-то, но остановил себя, считая это неприемлемым — это выглядело бы как минимум подозрительно. Вместо этого он вернулся за стойку и написал парню сообщение.       LeeKnow: жду объяснений насчет ситуации с Чонином       J.One: ничего серьезного       J.One: забей       LeeKnow: хочешь, чтобы я тебя еще побил сегодня?       J.One: не сможешь       LeeKnow: читай по губам       Джисон хотел, чтобы его глаза закатились в мозг. Да не побьет его хён, он же не любит насилие, как Джи понял из их разговора. Хан повернулся к стойке, где все еще стоял Лино, и вопросительно посмотрел на него. В ответ он получил красивое сочетание из среднего пальца руки и такой же фирменной улыбки сонбэ. Одними губами Минхо прошептал: «Хочешь сдохнуть?»       За тот день Феликсу не удалось узнать о предпочтениях Хёнджина достаточно, но все-таки кое-какую информацию он смог выудить. Залетая на радостях в комнату хёнов, парень даже забыл постучаться.       — Минхо, записывай, — Феликс занял место за столом, которое пустовало, и положил перед собой блокнот, в котором были сделаны какие-то заметки. 3racha в полном составе куда-то ушли, и в комнате находился только Минхо.       — М-м-м? — Лино снял наушники и отложил телефон в сторону. — Что случилось?       — Операция «Звездочка». Это немного, конечно, но для первого дня неплохо, — потирая коленки,       Перечисляя предпочтения парня, Феликс не приводил только голые факты, которые смог узнать, а добавлял свои предположения, основываясь на том, как он видел друга со своей колокольни. Хёнджин был произведением искусства. Хотя нет, не так. Хёнджин был искусством. Феликс еще не встречал таких людей. Джинни вдохновлял одним только внешним видом. Он действительно привлекал внимание, не стараясь. его движения были точными и плавными, хотя, как он сам признавался, еще есть над чем работать, но Ликс в восторге от того, что он может наблюдать сейчас: высокий рост, худое телосложение, привлекательные черты лица и харизма, о которой он сам только мечтал. В дополнение к внешней красоте парень талантливый танцор, который любит читать книги и заниматься спортом. Самой притягательным в его теле являются губы, и тут даже спорить бесполезно. Их безумно хотелось поцеловать — такой вывод сделал не Феликс, а сам Джинни, когда описывал себя. Среди всего многообразия цветов и оттенков он предпочитал базовые: белый и черный. Один из фактов забавил Феликса. Хёнджин сказал, что его в школе прозвали принцем за внешние данные, и с тех пор эта кличка приклеилась к нему. Если бы он был ванседжа в прошлом, скажем, во времена династии Чосон, то его бы старались побаловать хурмой, которая считалась королевской ягодой. Но Хёнджину нравились все фрукты, кроме этой пресловутой хурмы. Сидя в кафе, Феликс заметил, с каким удовольствием его друг уплетал клубничный торт, поэтому предложил на день рождения купить именно такой, к тому же весной в Корее как раз начинается сезон этих плодов.       Время пролетело незаметно, и вскоре посиделки Минхо и Феликса прерывали три тела, ввалившиеся в комнату. Обернувшись на громкий источник шума, парни увидели, как Чана на своих плечах тащат тощий Джисон и, выглядящий на его фоне подкачанным, Чанбин.       — Вы когда успели его споить? — нахмурившись, пробормотал Минхо.       Чана постарались уложить на кровать без происшествий, но тот, не желая подчиняться, начал дергаться и биться головой об изголовье, за что схлопотал смачный поджопник от Чанбина.       — Его с банки пива так снесло, — пошатнувшись, Хан расправил одеяло и накинул на Чана. Феликс мгновенно подлетел к парням, поправляя подушку под головой старосты.       — Мы не думали напиваться, но так вышло. Чан не рассчитал силы, — по Чанбину вообще не сказать было, что он употреблял алкоголь: стоял ровно, не шатался, говорил связно, взгляд чистый.       — Да ладно тебе, хён, не гунди. Ну выпили, и хер с ним, — Джисон, явно довольный результатом вечерней вылазки с друзьями, расплывался в улыбке. Подойдя к Минхо, он знатно замахнулся и хлопнул по плечу.       — Еще раз так сделаешь — зажарю в духовке, — он угрожающе посмотрел на Хана, отчего у того мурашки по спине побежали.       — Чанбин, пойдем еще на один раунд, — желая скорее улизнуть, парень попятился назад, но цепкая рука Лино не дала ему сдать назад.       — Бин, Феликс, вы свободны, а с этим недоумком еще поговорю, — слова звучали невероятно холодно, и это пугало Джисона еще больше.       Быстро ретировавшись, парни поплелись на кухню, где Феликс обещал приготовить проголодавшемуся Чанбину что-нибудь покушать. Бин, чувствуя невероятную легкость после выпитого, обнял пацана за плечи и начал втирать историю про то, что 3racha увидели, сидя у круглосуточного. Ликс не улавливал и половины из того, что ему говорят, но терпеливо готовил и кивал, как бы поддакивая.       — Чанбин, — тихо позвал Феликс, — я половины не понял. Извини, — он решил признаться. Неловко переступая с ноги на ногу, он опустил голову и уставился на свои руки.       — Бл… — парень вовремя остановил себя, вспоминая, что «базар надо фильтровать». — Сорян. Я забылся совсем, — Бин потрепал парня по волосам. — Ты славный парень, Феликс. Не тушуйся так. Подтянешь язык скоро, переговоришь всех корейцев.       — Хён, я обычный парень, — Феликс помотал головой. — И то, что я не знаю чего-то — только моя вина.       — Херня.       Уж кто-кто, а Чанбин видел людей насквозь. В Феликсе он разглядел невероятно доброго и отзывчивого парня, который частенько светится изнутри, заряжая окружающих энергией. Все, что нужно иногда сделать — поддержать человека и быть рядом. Чанбин не хотел, чтобы этот потрясающий человек закрывался в своей ракушке из-за неуверенности в своих силах. Этому Чанбина научила его бабушка, которая, не жалея себя, старалась вырастить порядочного человека из внука, который в один момент лишился всего.       «Не сдавайся. Даже если тяжело или не получается — пытайся снова. Однажды ты устанешь ошибаться, и у тебя получится. Понимаю, что тебе тяжело, но на неудачах учиться нужно. Я в тебя верю, Чанбин, и всегда буду рядом, чтобы помочь. Попробуй еще раз.»       «Всегда». Такое громкое слово нельзя использовать, когда даешь обещание. «Всегда» конечно. Даже вселенная когда-то перестанет существовать, но для простого смертного она была, есть и будет еще миллионы лет. Для человека «всегда» конечно. Для одних этот срок определен длительностью жизни, для других — это время, когда он или она могут сдержать обещание. Влюбленные зачастую говорят: «Я буду вечно тебя любить», но стоит чувствам испариться, и ни о каком «вечно» речи идти не может. Получается, что все обещания зависят только от наших эмоций: когда мы перестаем ощущать что-то, важная часть нашей жизни перестает иметь значение, и мы избавляемся от некогда важного, выбрасывая памятное на помойку — не имеет значение материально это или нет. От некоторых вещей трудно избавиться: если душа все еще трепещет от вещей, которые навевают воспоминания о дорогом человеке, то каждый раз, занимаясь уборкой, ты будешь натыкаться на них, и мозг сразу будет выдавать флешбеки, пробуждая утихшие чувства. В таком случае ты будешь долго держать эту дорогую тебе вещь, боковое зрение будет ловить гору мусора, напоминая, что ты хотел проститься с чем-то, но ты не сможешь отправить в утиль ту самую безделушку, купленную на ярмарке десять лет назад. Потому что это связывает тебя с человеком, которого, возможно, уже нет рядом. Для Чанбина бабушкино «вечно» длилось без малого 10 лет, пока малец учился в школе. Парень любит бабушку за то, сколько сил она потратила, чтобы вырастить его.        — Голову выше, — Бинни приподнял голову Ликса, едва касаясь подбородка и ловя его взгляд. — Покажи всему миру, какой ты ахуенный. Пусть все соснут.       Кажется, речь фильтровать у него не очень получалось, но сейчас это волновало его в последнюю очередь. Ликс смотрел на него глазами, полными надежды. Лишь одной фразой ему удалось подарить человеку стимул делать то, что ему нравится и вселил уверенность. Не совсем литературно получилось, зато честно и просто.       Джисон тем временем готовился к экзекуции от рук злобного соседа. Казалось, что его не остановит даже мирно сопящий рядом Чан. Джисон изо всех сил старался не показывать, что ему не по себе, но дырка в его теле, прожигаемая демоном из преисподней, увеличивалась ежесекундно.       — Я, пойду, наверное, — Хан уставился в окно, высматривая что угодно, чем можно отвлечь хёна.       — Пойдешь, когда я разрешу. Сел и быстро пересказал, что там в универе с Чонином произошло, — Лино потянул Джисона за руку, направляя к ближайшему стулу.       — Да нечего там рассказывать. И че ты сам не спросишь? Я информатором не нанимался, — парень старался говорить уверенно, но понимал, что эти фокусы на Лино не сработают.       — Потому что хочу до тебя доебаться. Рассказывай, — настаивал Минхо. Он не переставал смотреть на соседа, ожидая начала рассказа.       Поддавшись давлению, Джисон пересказал все, что услышал от Чонина, разбавив скучную историю красочным описанием драки с этим амбалом в коридоре. Парень размахивал руками, показывая, как и куда он бил, чтобы единственный слушатель заценил крутые боевые навыки. Лино слушал внимательно, крутя на пальце левой руки серебряное кольцо. Причина, по которой донимал именно Джисона, была проста — он пока что создавал больше всего проблем, и его нужно было держать под постоянным контролем.       Парой недель ранее Крис завел с Чанбином и Минхо разговор, касающийся новых жильцов. Во-первых, это необходимо было для его личного спокойствия, а во-вторых, требовалось поддерживать порядок и благополучную атмосферу в коллективе. Чан заметно нервничал, меряя шагами комнату, не зная, как лучше начать.       — Хён, успокойся и просто скажи уже, — нервозное состояние старосты потихоньку перекидывалось на Чанбина. — Если не начнешь, то мы уйдем.       — Ладно, ладно, — сделав глубокий вдох, Чан сел на кровать и уперся локтями на колени, собирая руки в замок. — В общем, меня беспокоят новенькие. Не в плане того, что они создают проблемы, а то что они их могут создать.       — А от нас-то ты что хочешь? Чтобы мы на цепь их посадили? Ты ж сам утверждал, что они адекваты, — Лино не совсем понимал, сути этого мини-собрания. Все они довольно мирно сосуществовали, не считая частых словесных перепалок Джисона и Хёнджина из-за всякой ерунды.       — Я не отказываюсь от своих слов. Просто не хочу, чтобы повторилась история с Уджином, — он сделал паузу, пытаясь сформулировать мысль. — Мы с ним недавно столкнулись.       — Блять. Не говори, что вы подрались, — Бин заметно напрягся. — Хочешь мы пойдем и ебало ему начистим? Ну, как в старые добрые?       — Нет. Мы просто поговорили, — недовольство реакцией друга мгновенно отразилось на лице Чана угрюмой гримасой. — И он все еще остался лицемером и нарциссом.       — Постоянно твердил, какой он классный и как ему нас не хватает? Очень на него похоже, — кажется, Лино перестал удивляться чему-либо в этом мире. Однако он был явно недоволен тем, что Чан вообще с ним разговаривал — Лино скрестил руки на груди.       — Да дело даже не в этом. Я его заметил издалека и просто надеялся, что он пройдет мимо. Он гулял с друзьями, но им было жутко рядом с ним. Они избегали его прикосновений и все такое. Короче, не знаю, как объяснить. Вспомните, как сами себя рядом с ним чувствовали.       Они помнили. Они втроем прекрасно помнили, что это за человек, и как тяжело рядом с ним было. Его желание покрасоваться переходило все границы и заставляло окружающих чувствовать себя лишними и ничтожными. Парень буквально задавливал всех своим непомерным эго и размазывал по стенке чрезмерным потоком энергии. Находясь рядом с ним, тело сковывало, и не хотелось грубить, говоря, чтобы Уджин заткнулся. Все всегда молчат. Никому не хватает смелости сказать в лицо, как им неприятно находиться рядом. Он ставил «я» выше, чем «мы», когда речь шла о работе в команде. Он не видел выгоды в групповых занятиях, если нельзя было выделиться, но не показывал того явно. Если же было не отвертеться — делал все, чтобы быть центром внимания. Он из тех, кто будет тянуть одеяло на себя всегда. Даже с виду холодный Лино по началу очень тепло относился к хёну, но когда в его личное пространство вмешивались слишком часто, когда он видел рядом только Уджина, когда он начал «душить» своим присутствием, Минхо взорвался и накричал на него. Вспылив, он сам перепугался и ввел в шок окружающих. Извинения в конечном счете были только со стороны Лино; Уджин не считал, что он слишком кому-то надоедает. Чанбин старался в общежитии почти не появляться, якобы посвящая себя учебе. Он не хотел лишний раз светиться перед Уджином — его бы тут же потащили заниматься чем-то, в чем Уджин был хорош и мог себя показать.       — Поняли, — тяжело вздохнув, Чанбин понимающе кивнул.       — Просто приглядывайте за парнями. Будут проблемы — говорите. Если вычислите неадеквата, то будем с ним лично перетирать этот вопросик.       Думая о том разговоре, Минхо зацепился за Джисона, который выделялся среди остальных больше всех. Будучи наедине с самим собой, он был чрезвычайно тихим и мог не вылезать из постели весь день, но стоило появиться кому-то рядом и втянуть в разговор, как он сразу же включал синдром гиперактивного засранца, который почти явно нарывался на неприятности. За этим ребенком нужен глаз да глаз.       — Минни, можешь помочь? — Феликс прильнул к соседу, отвлекая его от игры на гитаре.       С момента вечера знакомств гитару стали чаще брать в руки. В основном на ней играли Хан или Сынмин. Если первый это делал это от нечего делать, то второй же старался прокачать свои скиллы и попрактиковать пение. Голос Сынмина по выходным звучал в гостиной, пока парень не уходил на работу. Пение не просто заменяло фоновую музыку, а побуждало жителей блока отвлечься от дел и насладиться моментом. Пару раз Чонин хотел присоединиться, но рабочие смены, которых парень брал чересчур много, не позволяли этого сделать. Ему хотелось спеть дуэтом — заняться чем-то, что он любит, но пением в гостиной денег не заработаешь. Утешая себя надеждами, что дальше будет легче, парень, противясь, медленно собирался и шел по делам.       Феликс же в этом плане чувствовал себя свободнее: он не умел петь или играть на гитаре, чтобы так же для души занять себя, но у него было время изучить то, что он жаждал. Его финансово обеспечивала семья, которая переводила на его счет ежемесячно некоторую сумму денег, отчего он был лишен забот о поиске заработка. Кажется, что звучит потрясающе, и Феликсу оставалось лишь до бесконечности пробовать осваивать новые для него вещи, пока он не найдет очередное хобби. Жизнь внесла свои коррективы, когда парень переехал в Корею. Слабые знания языка, которые он получил в Австралии, спасали его только в ходе простых разговоров. Повышение уровня корейского стало приоритетом, и к хобби он пока приступить не мог.       — М-м-м? — Сынмин накрыл ладонью струны и поднял взгляд на Феликса. — О, у тебя веснушки? — кажется, вблизи они еще друг на друга не смотрели.       — Да, — на секунду нахмурившись, Феликс сел на корточки, рядом с другом, крепко сжимая в руках учебник. Его лишало покоя, когда кто-то упоминал о веснушках.       Каждое утро Феликса начиналось одинаково. Он ставил будильник раньше, чем хотел бы, нехотя вставал и по-быстрому готовил завтрак. После душа ему приходилось подолгу торчать у зеркала, укладывая волосы и делая естественный макияж. В дни, когда он чувствовал прилив сил, ему хотелось поэкспериментировать и добавить какой-то акцент на глаза в виде стрелок или блесток, но ничего подобного у него не было — косметичка состояла из тональных средств разных оттенков, консилеров и гигиеничек. От покупки теней и лайнеров его останавливало осуждение, с которым он может столкнуться. Феликс и без того чувствовал себя лишним, белой вороной, которая выделяется по всем возможным параметрам.       — Мило. Не знал, что они у тебя есть, — Сынмин поставил гитару рядом и подпер голову ладонью, опираясь на колено. — Ты что-то хотел спросить?       — Я хотел Чана спросить, но он еще спит, а мне срочно надо, — Феликс показал другу параграф, с которым не получалось разобраться.       С подготовкой к занятию у него действительно были проблемы, но они не были настолько срочные. По шкале от «можно забить» до «мне пиздец» это находилось где-то на уровне «надо, но не хочу». Настоящую причину, по которой он обратился именно к Сынмину, он пока не называл. Спустя минут 10 объяснений, Феликс понял, какая именно мысль была сформулирована в учебнике, и от осознания этого стало немного легче.       — Минни, я тебя хотел еще кое о чем попросить. В общем, — резкий хлопок двери заставил Феликса замолчать. Оба парня устремили взгляд на источник шума.       В гостиную влетел Хёнджин, укутываясь в кардиган, чтобы почувствовать комфорт и успокоиться. Его волосы были взъерошены, а из глаз летели искры. Вслед за ним выбежал Хан, который выкрикивал грубые ругательства в адрес Хёнджина.       — Еще раз ты не услышишь будильник, и я тебе его в жопу засуну! — Джисон остановился в шаге от Джинни, крепко сжимая кулаки.       — Знаешь, Джисон, ты такая скотина. Когда ты посреди ночи лежишь и жрешь что-то, я ничего не говорю тебе. Ты так шуршишь упаковкой, что в Пусане слышно. А люди вообще-то спать пытаются! Ты не один тут живешь!       — Блять, вот именно! К тебе тоже это относится! Этот блядский будильник слышно в другой галактике! Один ты, глухой, нихера не замечаешь и дрыхнешь дальше!       Их диалог на повышенных тонах ни к чему не приводил. Парни продолжали обвинять друг друга в незначительных мелочах, которые их раздражали. На крики прибежал только взъерошенный Минхо, которому не дали полениться в кровати еще часик-другой. Схватив обоих за руки, он потащил парней за собой. Сынмин и Феликс мгновенно последовали за ним, потому что хотели посмотреть на экзекуцию двух недоумков. Лино безжалостно толкнул парней в душевую и на полный напор включил холодную воду.       — Стоять, придурки! — парень грубо толкнул обоих к стенке, когда они собирались выскочить. — Сколько еще мы будем терпеть ваши ссоры?!       Леденящий душу и тело поток воды с постоянным давлением окатывал Джисона и Хёнджина, которым было очень некомфортно стоять в тяжелеющей с каждой секундной одежде. Хёнджин ютился в углу кабинки, стараясь обезопасить себя от неприятного экспириенса и не замерзнуть насмерть; Джисон же замер прямо под струей душевой насадки, опустив голову, но все так же не разжимая кулаков. Его гнев уходил медленно, но напряжение в теле никуда не пропадало. Феликс схватил за плечо Сынмина и с интересом рассматривал друзей. Несомненно, он испытывал к ним жалость, но он так же понимал, что гнев Лино обоснован. Сынмин испытывал те же чувства, но считал, что за их ссоры должно последовать какое-то наказание — парни лишали всех соседей покоя.       — Мы уже устали каждый день слышать ваши ссоры на пустом месте. Мы в общаге хотим отдохнуть, а не расхлебывать чужие проблемы и выслушивать кучу оскорблений. Вы понимаете, что надоели уже? Почему другие решают дела мирно, а вы как кошки цапаетесь? — Минхо тяжело вздохнул, проводя рукой по волосам. — Уже не раз говорили вам, чтобы вы прекращали этот цирк, но вы снова и снова находите поводы перегрызть друг другу глотки. Ты, Хёнджин, хотя бы в драку не лезешь, а у Джисона зато руки постоянно чешутся, — Минхо сделал шаг в сторону Хана и заглянул в глаза. — Да, Джисони? Не знаешь, чем себя занять? Возьмись к примеру за ум и начни уже учиться! Ты в универе не ради развлечений! — парень сделал шаг в сторону второго виновного. — Но ты Хёнджин, тоже тот еще кадр. Твой надменный взгляд мне не нравится. Спустись на землю, здесь ты среди равных находишься, поэтому веди себя соответствующе, — Минхо явно выматывало эта поучительная беседа. — Так продолжаться не может. Это последнее предупреждение. После следующей ссоры будет выселение обоих и никаких исключений. Вас терпеть никто не намерен. Не советую попадаться мне на глаза сегодня.       Лино в последний раз гневно взглянул на обоих и быстрым шагом ушел обратно в комнату. Громкую тишину заглушал шум воды, бьющейся о кафель душевой и незамедлительно мчащейся по сточным трубам. Неприятно. Неприятно было всем. Неприятно из-за холодной воды. Неприятно слушать, как их отчитывал хён. Неприятно наблюдать, как кто-то ссорится. Почти одновременно парни закручивают краны и выходят из кабинок, бросая друг на друга холодные взгляды. Каждый остался при своем и мысленно продолжал винить другого в случившемся. Кто на этот раз сделает шаг навстречу, чтобы помириться?       — Парни, ну хватит вам, — нерешительно начал Феликс. Он подошел к Хёнджину и погладил его по спине, затем то же проделал с Джисоном. Ухватившись за обоих, он крепко притянул их к себе, не боясь промокнуть от их одежды. Сейчас куда важнее было поддержать парней, а не заботиться о себе. — Вы оба чудесные булочки. Не ссорьтесь по мелочам.       Джинни мгновенно захотел отстраниться, чтобы не быть рядом с тем, кого сейчас больше жизни ненавидел, но вместо этого обнял одной рукой Феликса и закрыл глаза, к Джисону он не мог протянуть руку по объективным причинам. Поддержка извне для него много значила. Ему не хватало этого с самого детства, а во времена стажировки он особо остро это ощутил. Он был неизлечимо больным в отделении интенсивной терапии, но его лишали жизненно необходимого лекарства и игнорировали мольбы о помощи.       Джисон же стоял и пытался понять собственные чувства, в которых в обычный-то день разобраться было тяжело. Он не понимал, как стоит на это реагировать. Гордость затуманивала разум и принуждала уйти, скрыться от чужих глаз в своем маленьком мирке, где ему комфортно. Здравый смысл твердил, что нельзя вылететь из общаги — ему некуда податься. Университет, общежитие и 3racha — единственные вещи, которые еще заставляли его жить. Чистый лист, который он хотел заполнить яркими рисунками и аккуратными надписями испорчен чернильными пятнами, которые он сам же по неаккуратности наставил.       Заметив колебания Джисона, Сынмин, который поодаль наблюдал за происходящим, подошел и обнял парней с другой стороны от Феликса, так же жертвуя собственной сухой одеждой. Ему это казалось наилучшим решением в тот момент, хотя часть сознания «голосовала» за то, чтобы дать парням время успокоиться и оставить их наедине.       — Вы два идиота. Надеюсь, вы в курсе этого, — Сынмин поморщился, когда его футболка пропиталась влагой и неприятно прилипла к худому телу. — Пойдемте позавтракаем лучше.       Оказавшись в кольце рук Ликса и Минни, эти двое идиотов синхронизировались и посмотрели друг на друга. Их губы дергались, желая выпустить наружу мысли, которые не давали покоя.       — Извини.       — Прости.       Каждый из них смог сказать только по одному слову, но радовало то, что думали они хотя бы об одном и том же.       Чуть позже, когда Феликсу снова удалось остаться наедине с Сынмином, он продолжил разговор, который был прерван ссорой. Ликс чувствовал себя ответственным за то, чтобы сделать день рождения Хёнджина незабываемым, поэтому попросил друга исполнить поздравительную песню вместе с Чонином. Раз в их блоке есть поющие люди, то этим грех не воспользоваться. Такую просьбу Сынмин не мог проигнорировать, но ему так же хотелось побыть фотографом в тот день, чтобы запечатлеть все яркие моменты и счастливые лица. Два дела одновременно он делать не хотел — ни то, ни другое не получилось бы сделать хорошо. Нужно было выбрать что-то одно. Проблему быстро решили: если Чонин согласиться спеть, то Сынмин будет только фотографом.       Следующим этапом стало вовлечение малыша Чонина в миссию «Звездочка», число участников которой стремительно увеличивалось. Однако выцепить его в общежитии было практически нереально, потому что парень пропадал либо на работе, либо на занятиях, которые по времени никак не совпадали с расписанием Ликса. Его можно было поймать только ночью, когда он возвращался, чтобы поспать. Усложняло задачу еще и то, что они жили в разных комнатах, но парень быстро нашел выход — он напросился на просмотр фильма вместе с Чанбином. В один из вечеров хён подключил к ноутбуку наушники и отдал один другу. Из-за короткого шнура им пришлось сидеть вплотную друг к другу, но Ликс был только рад этому. Парни сидели на кровати, прижавшись спинами к стене, а Феликс крепко обнял руку Чанбина, отчего им обоим становилось комфортно. В ходе киномарафона они не раз меняли позу, в которой сидели, и прерывались, чтобы взять с кухни вкусности. Они начали смотреть уже, кажется, третий фильм; Чанбин прижимал Феликса к себе, изредка поглаживая по руке, а сам Феликс удобно устроился, положив голову на плечо соседа. Когда усталость начинала одолевать паренька, когда одеяло и тепло тела Чанбина так тепло пригревали, заставляя тело расслабиться, а глаза медленно закрываться, дверь в комнату тихо открылась, впуская на мгновение желтый коридорный свет, пока хрупкий Чонин прошмыгивал внутрь.       Постороннее движение привлекло внимание Ликса, и он оживился, увидев человека, которого так долго ждал. Тихо поблагодарив Чанбина за совместное времяпрепровождение, он подошел к Чонину, схватив того за руку. Мальчишка до жути перепугался и чуть не закричал — к нему подошли со спины, когда он меньше всего ожидал такого. Феликс к тому же еще был в пушистых носках, которые полностью заглушают шум от его шагов. Не говоря ни слова, его потащили за собой, уводя подальше от любопытных глаз и ушей. Уговаривать пришлось долго — Чонин безустанно повторял, что он поет плохо, и Сынмин с этой задачей справится лучше. Но все-таки он сломался под напором жалобного взгляда Феликса, перед которым было невозможно устоять, и согласился спеть. Однако было одно условие: Сынмин должен попрактиковаться с ним, потому что у него было больше опыт, а сам Чонин не мог адекватно оценить качество своего исполнения.       День рождения Хёнджина приближался с невероятной скоростью. Вам, наверняка, знакомо ощущение, когда вы занимаетесь чем-то невероятно скучным, и минуты тянутся, как часы, а когда вас закрутил водоворот событий — не можешь угнаться за временем. Феликс как раз испытал подобное. Он был настолько погружен учебой, дополнительными занятиями и изучением Хёнджина, что не отличал дни, которые сменялись один за другим.       Миссия «Звездочка» подходила к своему завершению. Накануне дня рождения все вели себя непринужденно, занимаясь повседневными делами, но к вечеру Джисону поручили отвлечь Хёнджина и заболтать, чтобы он поскорее уснул. Главным условием их посиделок было не допустить драки — очередное испытание. Вообще их отношения постепенно налаживались, и оба парня учились выражать свои мысли спокойно и без криков, не переходя на личности и оскорбления. Вместо перепалок они тренировались в подколах. После полуночи Хёнджин наконец уснул, но жизнь в общежитии кипела. В гостиной Сынмин и Чонин, как самые высокие, развешивали украшения, Чанбин и Чан надували шары, Минхо отправился в кафе за тортом, который он попросил приготовить на заказ и убрал в холодильник, Джисон и Феликс упаковывали подарок, на выбор и поиски которого потратили добрую часть недели.       Поздними приготовлениями все не ограничилось — вставать тоже пришлось пораньше, чтобы еще раз все перепроверить и подготовиться к встрече именинника. День обещал быть волшебным. Солнечные лучи пробивались сквозь стекла и растекались яркими полосами по полу, на небе не было ни облачка, а температура термометра медленно ползла вверх. В конце марта все живое уже стряхнуло с себя зимнее оцепенение и переключилось в режим активности. Обитатели третьего блока в ожидании переглядывались, дожидаясь появления Хёнджина.       Принцесса проснулась под уже привычный для всех оглушающий звон будильника, медленно потянулась и нехотя встала. Хёнджина не смутило, что в комнате уже никого не было, хотя расписание у всех было разным. Немного пригладив растрепавшиеся за ночь волосы, он поплелся на кухню за стаканом воды. Как только дверь открылась, его встретили яркие цветные конфетти, которые быстро падали на пол. Минхо и Феликс, выстрелившие из хлопушек, широко улыбались. Они подхватили Хёнджина под руки и повели на кухню. Полный недоумения, парень пытался сопротивляться и смотрел по сторонам, пока его не подвели к крупной вывеске из шаров «С днем рождения, Хёнджин».       — Погодите… — он отчаянно пытался сложить две частички пазла, но затуманенный остатками сна мозг не хотел этого делать.       Внезапно отовсюду появились остальные соседи. Они все выглядели излучали счастье. Чан держал в руках большой торт, украшенный толстым слоем крема и плодами клубники, верхушку украшали несколько свечей, которые Крис прикрывал рукой, пока подходил ближе. Вблизи торт смотрелся еще красивее, а в центре красовалась надпись «This bitch is 20». Это не могло не вызвать смех, и Хёнджин был уверен, что эту фразу предложил Джисон. Где-то рядом послышался голос Чонина, который начал петь традиционную песню-поздравление. Сынмин, как и хотел, стоял с камерой и делал фотографии, а съемку видео на себя взял Чанбин. Стоило песне закончится, как секундное затишье мгновенно сменилось гулом хлопков, и парни снова начали петь, но уже все вместе. Такое сплочение ради поздравления вызывало слезы на глазах у Хёнджина. Он смотрел по сторонам и не мог поверить, что все это было сделано ради него.       — Спасибо вам, — пробормотал он, когда наконец с песней было покончено.       — Загадай желание и задуй свечи, — Чан сделал шаг вперед и протянул торт ближе к имениннику.       Джинни хотел выбрать что-то особенное, чтобы мечта не была банальной. Будучи ребенком, ты хочешь получить суперспособность или какую-то классную машинку; в подростковом возрасте тебя уже волнуют отношения, учеба, гаджеты, которыми можно выпендриться перед друзьями; а став еще взрослее ты вряд ли будешь загадывать желание. Чем старше становишься, тем приземленнее рассуждаешь. Из жизни пропадает всякая магия: мечты ломаются о суровую реальность. Ребенком ты смотришь мультики, читаешь сказки и веришь, что существуют крошечные феи, самоотверженные хоббиты и злобные драконы. В какой-то момент тебе рассказывают, что это все выдумка, и мир раскалывается пополам. Розовые очки Хёнджина давным-давно грубым движением сорвали с лица и бросили под мчащийся грузовик. Парень не знал, чего желать.       Спустя несколько секунд раздумий он закрыл глаза и задул свечи.       «Хочу, чтобы все это закончилось. Хочу быть счастливым».       Это? Только Хёнджин знал, что должно было прекратиться, и это была тайна, которой он не мог поделиться, тот самый скелет, который не просто прячут глубоко в шкафу, а заливают бетоном где-то в основании дома или под мостом. Таким не делятся при первой встрече. Такое не рассказывают друзьям за стаканом пива.