Nxt 2 U pt.1
15 апреля 2022 г., 16:12
Quod tibi fieri non vis, alteri ne feceris
«Чего не хочешь себе, не делай другому»
Начало семестра было очень напряженным для всех студентов вне зависимости от ступени общения, на которой они находились. Младшие и средние курсы были заняты всевозможными домашними заданиями от преподавателей и посещением дополнительных занятий, а старшие просто зашивались в преддверии дипломной работы. Работающим студентам было тяжелее всего: пытаясь совместить работу с учебой, им приходилось тратить все силы, чтобы преуспеть в обоих областях, но не все выдерживали такой бешеный темп жизни, несмотря на юный возраст. В позднее время, когда большая часть студентов уже отправлялась спать, в гостиной третьего блока можно было застать Чонина, который корпел над подготовкой к практическим занятиям. Прошло меньше месяца с его поступления, а парень уже выглядел достаточно потрепанным — и дело не в старой одежде. Смена в ресторанчике заканчивалась около 9 вечера, но к тому времени в общежитии уже нельзя было шуметь, и студенту оставалось лишь тихонько сидеть в гостиной, доделывая начатые ранее работы. Чонину было не привыкать к образу призрака, на которого он все больше походил изо дня в день. В прошлом, когда ему не давали спать, он уходил в кладовку и прятался за многочисленными коробками. Его лучшими друзьями тогда были старенький фонарик и книжка, которую удавалось выпросить почитать у соседей. Парень сидел тихо, не желая, чтобы его нашли посреди ночи в неположенном месте — за такое могли наказать, лишив завтрака и заставив выполнять мерзкую работу по дому. Сидя в полном одиночестве, он почти беззвучно перелистывал тонкие страницы, освещаемые тусклым желтым светом фонарика. Так как карманных денег ему не давали, приходилось предлагать свою помощь, бегая по району после школы. Добродушные владельцы забегаловок и пожилые соседи поручали ему несложные задания и в дополнение к денежной награде его могли накормить вкусным ужином вместо той непонятной похлебки, которую ему давали в месте, называемым «дом». Полученные средства Чонин старался не тратить, откладывая на случай крайней необходимости, но всегда выделял немного на батарейки для фонаря. Сейчас парень оказался в ситуации, которая была в разы лучше пережитого им в прошлом, но нагрузка, которой он подвергся, была для организма чрезмерной. Молча смотря на коробку с раменом, Чонин пытался дать мозгу отдохнуть хотя бы несколько минут, пока заварится лапша. Он ненавидел и вместе с тем обожал пятницы: относительно несложные пары, поставленные по расписанию, не требовали усиленной подготовки, а подработка оживленным вечером обещала приносить больше денег, чем в другие дни. Однако до пятницы еще нужно было дожить. Приступая к трапезе, Чонин каждый раз тихо бормотал что-то себе под нос, но его соседи никогда не обращали на это внимание. Пытаясь снять напряжение, парень решил поужинать острой лапшой. Потрясающий аромат рамена быстрого приготовления ударил в нос, стоило только немного отодвинуть платинку. — Привет, Нини, — в гостиную вошел Крис; с его плеча свисала большая спортивная сумка, которую он придерживал за ремень. — Привет, — ответил Чонин, держа в руке палочки. Подув пару раз, он поднес ко рту небольшую порцию лапши, зажатую между столовым прибором. Горячая лапша казалась самым вкусным блюдом за день. — Ты всегда так рано уходишь и поздно возвращаешься. Редко видимся, — озвучил свои мысли староста, направляясь в сторону холодильника. Тяжелая сумка опустилась на пол, за ней на полетела бейсболка. Чан провел рукой по влажным волосам, убирая их со лба. — Приходится. Учеба плюс работа… сам понимаешь. Приходится совмещать, — специи начали обжигать губы и язык, заставляя чаще дышать через рот. На секунду образовалась абсолютная тишина, пока Чонин не замер, пытаясь понять, что происходит. По мутному желтому бульону и лапшичным завиткам расползались красные пятна, с каждой секундой становясь больше и бледнее. — Черт, — вскочив с места, парень задрал голову назад, подошел к навесному шкафу на кухне, откуда взял новую пачку салфеток, быстрым движением разрывая упаковку. — Йенни, — широко распахнув глаза, Чан уставился на соседа, не зная, как ему помочь. — Только не запрокидывай голову, иначе хуже сделаешь, — он осторожно наклонил голову вперед, подставив под нос ладонь, ожидая, пока парень засунет кусочек салфетки в нос. Чонин сделал плотные белые тампоны и вставил в нос. Ему было неловко, что его застали в таком виде. Готовый к осуждению, что он закапал ярко-алой кровью пол, парень упал на колени, начиная судорожно оттирать пятна с ламината оставшимися в руке салфетками. — Сдурел что ли? — легким движением Чонина поставили на ноги и усадили на ближайший стул. — Я все уберу, — Чан видел, что его друг почему-то очень неловко чувствует себя из-за этого, будто стыдясь за то, какой он слабый. — Голова не кружится? Как ты вообще себя чувствуешь? Ты переутомился? — Чан держал лицо Чонина в своих руках, не давая голове отклониться назад. — Посмотри на меня. — Все нормально. Просто кровь пошла. У меня такое бывает, — нехотя Чонин посмотрел на Криса, облизывая засохшие губы. — Ненормально, — Крис тяжело вздохнул, садясь напротив. Он осторожно взял друга за руки, доставая из ладони крепко сжатые салфетки, пропитавшиеся кровью. Он швырнул плотный комок на пол, стараясь не забыть, что после нужно убрать беспорядок. — Сколько ты спишь? Только честно ответь. Я тебя ругать не собираюсь. Просто хочу понять, чем могу помочь. — Я… — непрошенные слезы подступили к глазам младшего. Находясь с такими чудесными, по его мнению, людьми в общежитии, он ощущал какое-то незнакомое чувство, которого его лишили когда-то в детстве. С каждым днем оно отдавало в груди с большей силой, и парень не понимал, как это интерпретировать. — не знаю, — маленькая слеза быстро скатилась по гладкой коже, оставляя мокрый след. Чан обнял парня за плечи, чувствуя ответственность за нового члена семьи. Он не смог уследить, что самый юный сонбэ плохо себя чувствует, хотя лидер давал себе обещание не забивать на окружение. Чонин был нетактильным человеком, потому что боялся, что ему вновь причинят боль, но телесные наказания были в прошлом, и сейчас он должен был учиться заново доверять окружению. Немного поежившись, он прильнул к Чану, зная, что тот не обидит его. Чонину нужна была поддержка и опора, он еще слишком многого не знал и не умел. — Если тебя что-то беспокоит, то мы рядом. Не бойся к нам обращаться, мы поможем, — аккуратными движениями Чан похлопывал соседа, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Почему ты так добр ко мне? — внезапный вопрос поставил старосту в тупик. Его учили, что нельзя с высокомерием смотреть на людей, какой бы статус не был у этого человека. Парень старался придерживаться «золотого правила нравственности»: относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Не зря древние философы говорили об этом, а более поздние мыслители продолжили развивать эту мысль и включать ее в свои учения — принцип не теряет своей актуальности. Анализируя свое прошлое, Чан не мог похвастаться, что всегда был добр и снисходителен к окружающим. В школе не обходилось без стычек с местными задирами, где нельзя было показывать свою слабость, иначе мог поплатиться в лучшем случае парой зубов, а в худшем — своей репутацией — тебя бы задавили и затравили, пока ты не решишь перевестись в другое место. Но доброта не уязвимое место, а достойная черта характера. Без нее мир бы прогнил еще пару тысяч лет назад и погряз бы в бесконечных войнах и агрессии. — Потому что не могу по-другому. Это называется «здравый смысл», Йени, — Чан осторожно отстранился и вытер слезы с лица паренька, чьи лисьи глаза пытались заглянуть в душу Криса. Он потерялся. Этот мальчишка просто потерялся в мире и пытается разобраться, где белое, а где черное. — И все ребята здесь тебя поддержат, если ты нуждаешься в этом. Посмотри на Феликса, к примеру. Он не боится меня дергать по тридцать раз за день, спрашивая про значения слов, и я вижу, что он не пытается меня использовать ради своей выгоды — ему нужна помощь, и я с радостью ему помогаю. — А Минхо? Он выглядит пугающе, — и с этим согласились бы все первокурсники в третьем блоке, кто непосредственно видит его каждый день. — Минхо только выглядит так, — Чан не смог сдержать улыбку. — Он хороший парень, которого почему-то боятся. Если хочешь поговорить о чем-то более душевном, то тебе к Чанбину. Он иногда не фильтрует речь, зато по фактам все расписывает. Что насчет первокурсников? С ребятами твоего возраста не можешь найти общий язык? — Мне очень трудно общаться с ними, хотя я пытаюсь подружиться. Они все такие разные, — Чонин опустил глаза и достал из носа окровавленную салфетку. — В этом и прелесть людей, — Чан потрепал парня по волосам. — Если бы мы были, как с конвеера, то социума не существовало. У каждого своя точка зрения, видение мира, отличное от других поведение. Нормально быть не таким, как остальные. Проведя за разговорами еще около часа, Чан, хоть и вымотавшись после тренировки, помог младшему закончить домашнее задание и убрался в гостиной и на кухне. Обессилев, он дошел до кровати и упал на нее, довольный, что хоть чем-то смог помочь другу. Сверля взглядом стену напротив, он заметил, что Лино, кажется, не спит. — Минхо, — шепотом позвал его Чан. Пару секунд парень не отвечал, крутя на пальце простое серебряное кольцо, слегка поблескивавшее от тусклого ночного света, попадавшего через окно. — Чего не спишь? — нехотя Минхо развернулся, обнимая подушку одной рукой. — Тот же вопрос к тебе, — тень полуулыбки скользнула по его лицу. — Какие греховные мысли не дают тебе уснуть? — Сегодня услышал, что скоро у Хёнджина день рождения. Вот думаю, что этому засранцу придумать можно, чтобы порадовать, — сам он никогда не любил вечеринки в честь дня рождения и старался избегать празднования. — Я смотрю, ты его сильно любишь, — Минхо было свойственно использовать в речи как можно больше сарказма и язвительных фразочек, но если бы ему было плевать на человека, то он, во-первых, не упоминал бы его в разговоре, а во-вторых, его слова были бы полны безразличия. Лино скорчил недовольное лицо, всеми силами стараясь придумать что-то оригинальное. Идея приготовить поздравление появилась внезапно, и он не знал, чем ее мотивировать. Еще около получаса они с соседом перекидывались мыслями на этот счет, решили отправить Феликса на разведку, чтобы он выведал самые потаенные желания парня. Феликса вытащили из постели в раннюю рань, чем он был крайне недоволен. Он долго бормотал что-то про цыплят и побег, но услышав про план с поздравлением, в мгновение стряхнул остатки сна. Его невероятно глубокие карие глаза засверкали, а сам он начал слегка пружинить, стоя на полу, и захлопал в ладоши. Операцию к подготовке нужно было как-то назвать, и Минхо предложил «Туса-джуса», но слишком очевидное название вскрывало все карты. Стоя в комнате Лино и Чана, парни чесали головы, думая над такой ерундой. Солнечный свет медленно заполнял комнату; проходя через стеклянные предметы, он оставлял радужные полосы, расходящиеся по стенам. — Звездочка, — внезапно выдал Феликс, рассматривая красочные разводы на стенах. — Он сказал, что он мечтатель. Когда мечтают, то смотрят на звезды и загадывают желания. Отсюда и название «Звездочка». — Неплохо, — одобрительно кивнул Чан и обнял Феликса за плечи. — Тогда, агент, начинайте спецоперацию «Звездочка». Узнайте у объекта, что он любит. Докладывать лично мне или Лино. Задание понятно? — глядя на то, как радуются парни, в душе Чана разливалось тепло. — Вопросов нет. Я побежал., — Феликс мигом скрылся из комнаты, возвращаясь к себе. Его мозг уже начал генерировать идеи, как можно разговорить Хёнджина. Прогуливаясь по улице ранним утром, чувствовалась легкая прохлада; непрогретый солнцем воздух слегка обжигал легкие и царапал щеки. Прохожие прятали лица за шарфами и сильнее вжимались в куртки, ожидая автобус на остановке. Парни неспешно шли по тротуару, разглядывая красочные витрины кафе и магазинов. Усталость Хёнджина, не прошедшая за ночь, не давала ему на полную наслаждаться таким приятным утром. Поднять его с кровати казалось почти невозможным, но Феликс своего добился, начав щекотать друга. Хёнджин при заезде в общежитие предупредил соседей, что ему тяжело вставать, поэтому он ставит несколько очень громких будильников, которые своим оглушающим звоном могут разрушить половину района. Тем не менее, он уже умудрился пару раз проспать из-за чего чуть не опоздал на задания. — Джинни, нам нужен кофе, иначе день пройдет зря, — неугомонный Феликс потащил друга за руку, не оставляя альтернативы в виде побега. — Какой огромный выбор… — парень с открытым ртом уставился на меню, не отпуская Джинни ни на мгновение. — Тебе какой кофе нравится? Я готов попробовать что-то, кроме бабл ти, из которого состою уже наполовину. — Попробуй тыкнуть наугад, вдруг понравится, — Хёнджин будто специально пытался разрушить план Феликса уже на первом шаге. Почувствовав манящий запах кофе, парень осмотрелся, оценивая интерьер и атмосферу. Небольшое кафе, в которое они зашли, располагалось неподалеку от университета, но для раннего утра там было довольно безлюдно; тишину разбавляли приглушенные звуки музыки, доносящиеся из колонок. За столиком у окна расположилась единственная парочка посетителей, которая что-то обсуждала, крепко держась за руки. Между ними стояла тарелка с кусочком шоколадного торта и пара высоких стаканов, над одним из которых возвышалась гора взбитых сливок, украшенная горстью разноцветной посыпки. Хёнджин, закончив карьеру трейни, которая толком и не успела начаться, первым делом отправился в кофейню и попросил самый вкусный кофе с огромным куском торта. Во времена стажировки он был лишен возможности наслаждаться обычной едой — строгая диета никак не позволяла съесть лишнего. Еженедельные взвешивания под строгим надзором руководителей сопровождались реками слез молодых трейни и океаном брани со стороны тренеров. Ужаснее всего было наблюдать, как талантливых ребят выгоняли, потому что у них не получалось сбросить какие-то 500 грамм, которые визуально не были видны. Кофе, который тогда взял Хёнджин очень походил на тот, который стоял рядом с девушкой на столике. — Если любишь сладкое, — внезапно продолжил Хёнджин, то возьми фраппучино или что-то со взбитыми сливками. А я буду или латте, или американо, — он перевел взгляд на Феликса, который до сих пор изучал меню и витрину. Феликс сделал заказ и сел за ближайший столик. Он старался разговорить Хёнджина, аргументируя тем, что его хёну пора бы уже проснуться. Джинни же лишь устало смотрел по сторонам и нехотя болтал с другом. Недолгую беседу прервал голос бариста, оповещавший о готовности заказа. Глубоко вдохнув запах свежего напитка, Джинни улыбнулся и осторожно сделал глоток; нежное послевкусие молока перебивало горчинку кофе. Кажется, он давно не баловал себя таким, откладывая деньги на осветление волос, о котором мечтал уже около года. В тот день все происходящее казалось каким-то нереальным, Хёнджин старался не погружаться в омут мыслей, но его затягивало все сильнее. Он все еще прокручивал в голове ситуацию, произошедшую с ним на днях. Возвращаясь из круглосуточного магазина в танцевальную студию, Джинни со скучающим видом листал ленту инстаграма. Из колонок какого-то заведения заиграла энергичная песня популярной группы, которая быстро набирала популярность в чартах. Бодрящая музыка заставила парня закрыть приложение, в котором он не находил ничего вдохновляющего, и убрать телефон. Настроение стремительно ползло вверх, отчего Хёнджин начал танцевать прямо на улице. Но если Хёнджин танцует, то делает это на 100%. Бросив рюкзак на землю, он закружился вокруг себя, поочередно выбрасывая руки в такт песне, свободная клетчатая рубашка, накинутая поверх темной водолазки, постоянно спадала с одного плеча, но хорошему танцору такая мелочь не мешает. Постепенно вокруг Хёнджина начала собираться небольшая толпа, с неподдельным интересом наблюдая за точными движениями. Хореография, которую он исполнял, не была спонтанной — парень уже успел разучить ее по выступлению той самой группы на музыкальном шоу. Хёнджин не чувствовал усталости, отдавая все силы во время танца; взамен потраченной энергии его душа наполнялась радостью от того, что он занимается тем, что ему нравится. Завершив небольшое выступление, он поклонился и поблагодарил публику за внимание. Из толпы раздались наигранные, можно сказать театральные аплодисменты молодого человека, медленно направлявшегося к знакомому. Джинни услышал хлопки, но никак не показал это видом. Подняв вещи, парень развернулся и едва не столкнулся с подошедшим к нему человеком. — Извините, — Хёнджин не успел рассмотреть лица и уже начал уходить, закидывая рюкзак на плечо, когда его окликнули. — А ты все так же хорош, Хёнджин, — наглая ухмылка растянулась по лицу мужчины, пока он рассматривал спину студента. — Юн Тэсок, — сквозь зубы прошипел парень и замер. Он очень хорошо помнил этот голос. Он слишком сильно ненавидел этого человека. — Что тебе нужно? — Хёнджин медленно развернулся, стараясь вложить во взгляд всю свою ненависть. — Ты же помнишь, что я сказал тебе, когда ты уходил, — мужчина походил за змея, как повадками, так и характером. Он постоянно носил костюмы, быстро облизывал губы языком и плавно двигался, словно полз, подбираясь к жертве. Он был расчетлив, холоден; на жертв смотрел холодным пронзительным взглядом, вселяя кошмар. — Нет, — резко оборвал его Хёнджин. — Я больше не твоя марионетка, — как же сильно Хёнджину хотелось схватить его за галстук и задушить. — М-м-м, — мерзкий прищур превращал паутинку морщинок под глазами в четкие и толстые сети, выдавая возраст. Сколько бы филлеров он не вкачивал, сколько бы операций не делал, у него не получалось выглядеть на 20: время брало свое. — как же нехорошо получается, Джинни, — тяжело вздохнув, он сделал пару шагов навстречу. Стремление показать свой высокий статус отражалось в любви к различным украшениям: в тот день он надел самые дорогие часы, которые были в его коллекции, по крайней мере из тех, что Хёнджин видел и трогал. — Слушать тебя не хочу. Ты теперь не имеешь надо мной никакой власти, так что иди нахуй, Тэсок, — резко развернувшись, парень быстрым шагом начал удаляться от ненавистного ему человека. Если бы Хёнджин умел плеваться ядом, то с радостью бы харкнул Тэсоку в лицо, а потом бы смотрел, как его кожа разъедается и лоскутами сползает. — Не думай, что на этом наш разговор окончен! Я найду тебя, где бы ты ни был! Медленно, но верно чувство паники внутри нарастало. Его опять начали загонять в угол, чтобы сломать и подчинить. Но Хенждин не цирковое животное, которое под безжалостным натиском хлыста станет покорнее. В прошлом он совершил главную ошибку, доверившись Юн Тэсоку, в этот раз он не поверит во всю чепуху, которую будет ему говорить этот стихоплет; Хёнджин покажет зубы и укусит некогда кормившую его руку. Если понадобится — разорвет тело на кусочки. — Джинни, ты меня слышишь? — Феликс настойчиво дергал парня за руку, пока они шли до входа в учебный корпус. — У тебя где сейчас пара? — Прости, задумался, — Джинни проморгался, пытаясь стряхнуть остатки наваждения. — на четвертом этаже. Увидимся на обеде? Феликс был очень упертым. Раз он решил все узнать о Хёнджине, то не отступится до последнего, тем более он дал слово своим хёнам. Несмотря на связывающее его обязательство, он и сам хотел узнать больше о человеке, с которым он живет и сталкивается постоянно. Феликс пытался выстроить хитроумный план, чтобы в кратчайшие сроки выведать информацию, но, желая отвлечься, Джинни сам предлагал Феликсу варианты времяпрепровождения. Отсидев половину пар, они договорились встретиться в шумном коридоре, откуда направились в не менее оживленную столовую. — Йоу, — из ниоткуда к парням подлетел Джисон, который, очевидно, был так же голоден. — Давно стоите? — по его лбу скатывались маленькие капельки пота, а сам он тяжело дышал. — Ты опять пару проспал? — поморщился Джинни, глядя на Хана. — В жизни не поверю, что ты бежал в универ. — К тебе бежал, сладкий, — Джи резко обнял парня за талию и оторвал от пола. — Ебать… — из его горла вырвался сдавленный хрип — Хёнджин оказался намного тяжелее, чем он думал. — Так скучал по тебе, ты не представляешь. — Фу, отвали, — Хёнджин пытался изо всех сил оттолкнуть Хана, но тот продолжал крепко держать друга в цепких объятиях. Феликс лишь беззаботно смеялся, глядя на двоих придурков, которые постоянно бесили друг друга. Такой момент стоило запечатлеть — ловким движением парень достал телефон и сделал несколько фото, на которых Джисон пытается дотянуться до шеи Хёнджина, чтобы чмокнуть, а тот лишь выставляет руки вперед и всем своим видом показывает, насколько ему неприятно и мерзко. Снимки тут же отправились в общий чат с гордым названием «Восемь дорков». — Фу, плохой песик, нельзя на хозяина лезть, — накрыв, наконец, ладонью лицо Джисона, удалось отключить режим «доебаться до соседа». — Сам ты пёс. И нет, я не проспал. У меня физра была, — положив руки на талию, Джисон с вызовом смотрел на друга. — О существовании душа ты, конечно, не слышал, — натянутая улыбка и сложенные руки на груди говорили только об одном: он будет препираться с Джисоном до конца. — Слышь, я вообще-то из душа. Че, по мокрым волосам не заметно? — слова Джинни сильно задевали, будто Джисона считали каким-то пещерным человеком или мужланом, который о значении слова «гигиена» даже не догадывался. — Ну все, хватит, — Феликс обнял парней за шеи, притягивая ближе к себе. — Вы договорились не ссориться. — Мы не ссоримся, а доебываемся. Это разные вещи, — Джисон отвел взгляд и уставился на счастливчиков, которые уже купили себе обед. День тянулся невыносимо долго. Одному на парах сидеть было тяжело. Слова преподавателей влетали в одно ухо и вылетали через другое. Хёнджин был готов собрать вещи и свалить пораньше, но он не слабак, он так просто не сдастся — угрозы преподавателя про тяжелую аттестацию в конце семестра нагоняли ужас даже на прогульщиков. Экран телефона, лежавшего на парте рядом с немногочисленными письменными принадлежностями, включился, отображая новые уведомления, появлявшиеся одно за другим. Джинни охотно отвлекся от «очень интересного рассказа преподавателя» и положил девай перед собой. L.Felix: смотри, какую прелесть видел на днях L.Felix: *фото* L.Felix: хочу теперь такого же завести L.Felix: ну почему в общаге нельзя животных держать L.Felix: нечестно-о-о L.Felix: кстати L.Felix: го гулять после пар L.Felix: мне порекомендовали кафе L.Felix: хочу туда сходить L.Felix: сказали, там вкусные десерты L.Felix: жуть, как хочу сладкого L.Felix: когда у тебя пары заканчиваются? На фото был очаровательный манчкин, который лежал на подоконнике одного из окон старого дома. Удивительно, что Феликсу удалось его заметить. Он был тем, кто обращает внимание на мелочи и стремится их запомнить — хотя бы на камеру. Гуляя по районам, он проявляет любопытство ко всему, стараясь узнать побольше о стране, где теперь живет; Хёнджин не раз становился свидетелем того, как во время обычной прогулки Ликс мог остановиться, чтобы сфотографировать маленький цветочек, пробивающийся сквозь трещину в асфальте. Он видел то, до чего другим не было дела. Но не наблюдательность парня была удивительной. Сам Феликс был удивительным. PrinceHJ: сейчас последняя PrinceHJ: у тебя еще сколько? L.Felix: ееее L.Felix: у меня тоже последняя L.Felix: буду ждать у входа После такого предложения настроение поползло вверх, но пара не казалась менее нудной. «Да, господин, Вы говорите очень важные вещи, о которых мы забудем через секунду, как выйдем отсюда», — успел проговорить у себя в голове Джинни, пока ему в затылок не прилетел скомканный листочек бумаги. Обернувшись, он увидел только несколько девчонок, хихикающих и пытающихся вести себя непринужденно. Остальные студенты никак не привлекали к себе внимание и сидели, как полагается, тихо. Как полагается — это так, чтобы тебя с позором не выгнали из аудитории. «Ну и что им опять нужно?» — Джинни развернул листочек, надеясь не увидеть там номер телефона. — «Блядство», — ему казалось, что его тяжелый вздох слышали все. Это было то, что он и предполагал — номер телефона и просьба написать. Девушки закидывали его записками с завидной регулярностью. Конечно, не каждый мог похвастаться такой идеальной внешностью. Хёнджин спокойно относился к появляющейся армии поклонниц, чрезмерное внимание его не волновало; главное, чтобы этот фанатизм не переходил границы и не нарушал личное пространство. Убрав бумажку в рюкзак, Джинни повернулся к девушкам и обворожительно улыбнулся. Пусть потешатся хотя бы этим. В мгновение ока девушки начали перешептываться, кому же из них улыбнулся самый симпатичный парень в группе. Сколько бы они ни искали ответ, они не остановятся на правильном. Хёнджин улыбался всем и одновременно никому. Именно этому учат трейни с первых дней. Они должны быть красивой оберткой, которая будет привлекать фанатов. Нравиться нужно всем и каждому, но нельзя выделять кого-то в толпе, иначе слухи начнут распространяться с бешеной скоростью, и в итоге ты окажешься втянутым в порочащий репутацию скандал, который будет стоить компании бешеных денег. Манипуляции в СМИ не редкость, и этим пользуются все, кто так или иначе зависит от общественного мнения. Политики и бизнесмены не брезгуют лишний раз дать взятку репортерам, чтобы они «подправили» будущую статью, написали что-то положительное или вовсе отказались от публикации. Почему некоторые известные личности никогда не попадали в скандалы? Неужели они действительно такие белые и пушистые? Репутация и деньги в Корее — ключ к любой двери. Никто не будет объявлять на многомиллионную аудиторию, что он подкупает новостные источники. Случись что, недовольство людей выльется в гневные комментарии. Нетизены мгновенно заспамят сообщениями в соцсетях, где всегда найдется процент неадекватов, которые будут желать скорейшей смерти. К тому же, возле влиятельных людей, а уж тем более и айдолов, постоянно крутятся менеджеры, которые тщательно следят за каждым движением и не дают совершить глупость. Известность и популярность тяжело заработать, а еще тяжелее сохранить лицо, которым торгуешь. После звонка с пары Хёнджин еще несколько минут сидел в аудитории, ожидая, пока толпа у дверей рассосется. Он неспешно сложил вещи и направился к выходу, пока его чуть не сбил с ног малыш Чонин. — Мне нужна помощь, хён, — все тело парня было напряжено, а на лице отпечатался ужас: взгляд пустой, кожа побледневшая, губы холодели с каждой секундой.
