Рассвет нашего счастья

***

      — Прекрати-и-и! — истошно кричала девочка, стоя босыми ногами на холодной земле, отчаянно сжимая рукоять клинка, — Хватит! Не надо-о! Мама-а!       Дьявольское отродье с горящими глазами пожирало бездыханное женское тело. Отвратительные звуки рвущихся связок доносились звоном в барабанные перепонки. Взбрызги алой крови, покрывающей мелкими капельками бирюзовое хаори, заставляли крепче впиться в оружие маленькие ручки. Волосы, чернее смоли, отдающие синевой, липли к потному от ужаса лицу. Ноги подкашивались, приоткрытый рот судорожно дрожал, ловя частички воздуха. Холод охватывал все тело. Глаза, красные от слез, бегали от истерзанного трупа собственной матери до сидевшего на корточках демона с противной зелёной кожей. Он безжалостно отрывал куски плоти, заглатывая их, даже не удосужившись прожевать. Жуткая гримаса женщины навсегда отпечаталась в памяти у девятилетней малышки.       — Перестань, уродец! Что ты делаешь?! Заче-е-ем?! Так нельзя! — вопила девочка, падая на холодную землю без сил. На ее нежные колени капает соленая вода, — ма-ма…       Судорожно вытирая пелену с глаз, одновременно держа в руках небесного цвета тонкий клинок, с высеченными на нем зигзагами, ребёнок с ненавистью и со страхом в глазах смотрел на демона. Намертво вцепившись в рукоять, она рванула с места, в надежде обезглавить убийцу своей матери. Тяжелая рука перехватила маленькое тело, отлитая на безопасное расстояние. Мужчина с темными волосами и с едва заметной сединой сурово смотрел на сидевшего под лунным светом демона, наслаждавшегося заветным ужином.       — Папа! Мама… Она…       — Тише, Сэцуко. Давай катану сюда, — успокоил девочку отец, принимая оружие.       Брюнет молниеносно подлетел к демону, замахиваясь клинком. Его удар собрал в себя всю ненависть за убитую жену.       — Дыхание льда. Первая ката: Пурга! — голова отлетела на несколько метров.       Мужчина прикрыл глаза, скорбя о любимой жене. Винил, проклинал себя в ее смерти. Прокручивал в голове ее славный, нежный, робкий голос. Ее некогда янтарные глаза искрились, даря мужу улыбку. Пористые каштановые волосы ласково щекотали его перед сном.       «— Кэйташи, милый, я приготовила твои любимые онигири. Бери Сэцуко и идите скорее за стол.»       Ее онигири самые лучшие, самые вкусные, пропитанные любовью и душой. Определенно, ему будет ее не хватать. Но сейчас позади стоит маленькая девочка, залитая горем, смотрящая на жуткое, изуродованное лицо матери. Нет, она не должна этого видеть. Мужчина подбегает к девочке, садится на колени и прижимает ее к себе, скрывая взор на свежий труп.       — Папа, мама… она… мертва? — дрожащим голосом задается маленькая Сэцуко.       — Доченька, мама всегда с нами, — смотря в испуганное лицо, продолжает брюнет, — всегда в сердце…       Девочка зарывается в мужское плечо. Сдерживать слёзы было невыносимо мучительно для обоих. Сэцуко глухим голосом вопит от отчаяния и удушающей боли, а отец старается этого не слышать. Слишком жутко и тяжело. Кэйташи берет на руки дочь, в ножны складывает катану и уходит прочь с этого страшного места, оставляя лишь следы крови, бездыханное тело своей жены, редкий, мрачный лес и их родовое поместье.

***

      — Кэйташи Китамура, что-то вы поздновато. Да ещё и Сэцуко с вами. Что-то произошло? — обратилась с хрипотой в голосе пожилая женщина, отворив сёдзи.       — Ода-сан, позвольте нам переночевать у вас, — стоя на пороге и держа дочку на руках, произнёс мужчина, — Кию… она убита руками демона. Сэцуко смогла заснуть по дороге. Прошу вас, наутро мы уйдём.       — Какой кошмар! — воскликнула хозяйка, закрывая рот рукой, — конечно, проходите, Китамура! Я приготовлю футон для Сэцуко.       Седая старушка пропустила гостей к себе в дом, после чего направилась к шкафу за спальными принадлежностями. Благо у неё их было много. Аккуратно расстелив хлопчатобумажный матрас, Ода-сан приняла у мужчины девочку, осторожно накрывая ее пуховым одеялом. На Кэйташи не было лица, а взгляд обреченно смотрел в пустоту. Хозяйка заварила ароматный сэнтя и подала чашку мужчине.       — Китамура, как же так? Вы же истребитель, не смогли одолеть? — поднося ко рту напиток, вопросительно взглянула старушка.       — Я… я отошёл в лес буквально на пару минут, чтобы наколоть дров. Видимо, ушел слишком далеко… Бедные мои девочки. Если бы я остался, то смог бы спасти Кию. О, дорогая Кию, пожертвовала собой ради нашей дочери. Она всегда будет со мной, — мужчина опустил голову и проронил горькую слезу в чай, — Сэцуко… как она теперь, малышка моя. Я не хочу возвращать ее туда.       — Кэйташи, оставайтесь у нас. Муж не будет против. Он любит и уважает вас и вашу семью, — предложила женщина в усеянном цветами хаори.       — Благодарю вас, Ода-сан. Вы очень любезны, — едва заметно улыбнулся Китамура, прикрыв глаза в знак благодарности, — если позволите, я буду тренировать дочь у вас на заднем дворе. У меня не получилось стать столпом — подвело мое здоровье. А она, уверен, справится и овладеет нашим дыханием льда, которое передавалось по наследству. Сэцуко отомстит за свою покойную мать. Я уже не в том положении, чтобы сражаться с демонами.       — Думаю, у неё все получится, — мило улыбнулась старушка, отодвинув сёдзи, — луна сегодня полная.       Скрип фусума заставил обратить на себя все внимание. На пороге стоял пожилой, седой мужчина, держа в руках корзинку с хворостом. Он неторопливо прошёл к печи, не заметив свою жену вместе с гостем. Сложив часть веток рядом и подкинув пару в огонь, старик увидел своего давнего знакомого и маленькую девчушку, которая мило сопела во сне, и поспешил поздороваться.       — Кэйташи-сан, какими судьбами? — присаживаясь рядом с женой, задался хозяин.       — Ода-сама, мое почтение, — сказал мужчина, вяло взглянув на старика, — случилось несчастье в нашей семье. Демон… он напал на Кию и… — Китамура не выдержал наступающих слез, дрожащим голосом продолжив, — она умерла…       — Что? Кию? Но… но…       — Дорогой, не стоит, — положив мужу руку на плечо, произнесла госпожа Ода, — Кэйташи нужен покой.       Мужчина слабо кивнул, посмотрев на свою спящую дочь, которая подрагивала судорожно маленькой ножкой. Он подошёл к ней, сел рядом, опустив голову. Рукой ласково провёл по ее чёрным с синеватым отливом запутанным волосам. До самого утра Китамура просидел с Сэцуко, не отводя от неё взгляда. Хозяева предлагали лечь спать, но тот лениво отмахивался. Брюнет не мог сдерживать слез и всхлипов, вспоминая о своей усопшей любви.

***

      Прошли месяцы. Наступила осень. Кэйташи похоронил Кию ещё в апреле под цветущей глицинией, где сам лично высек на камне ее имя и портрет. Сэцуко с ужасом в глазах вспоминала ту страшную ночь. Однако отец пытался отвлечь дочь тренировками, чтением старых семейных книг о дыхании льда, своими историями из жизни истребителя и делами по дому. Китамура, несмотря на смерть жены, заботился, обучал и оберегал единственную дочь. Он воспитывал ее сам, иногда помогала Ода-сан, хозяйка дома, где они жили.       Маленькая Сэцуко восхищалась, когда отец брал в руки небесную сталь и показывал приемы. Кэйташи был требовательным к тренировкам. Он иногда срывался на дочь, когда та в десятый раз неправильно вставала в стойку, не так держала деревянную палку, похожую на катану, или не с той ноги делала выпад. Однако мужчина сразу же успокаивался и смягчал тон, когда заглядывал в ее, словно блеск сапфира, глаза, чистые и невинные.       — Папа, а я стану такой же сильной, как ты? — задалась девочка, сидя на веранде и мило хлопая ресничками, провожая солнце за горизонт.       — Нет, ты станешь лучше меня, Сэцуко. Ты превзойдёшь своего отца и будешь лучшим мечником-истребителем, — положив тяжелую шершавую руку на маленькое плечо, ответил Кэйташи.

***

      В этом году лето особенно жаркое. Чистое голубое небо и палящее солнце — ад для тех, кто вышел на прогулку. Люди в городе стараются не покидать свой дом. Даже тень особо не помогает избежать выступающего пота и невыносимой жажды.       Молодая девушка с искрящимися глазами вовсю отрабатывала удары на манекене из стога сена и соломы. Не повезло ему получать смачные пинки ногами. Сэцуко достигла совершеннолетия, хотя и осталась такой же маленькой. Отец часто посмеивался над ее ростом, даже нагло опирался о ее голову локтем. Однако девушка смеялась вместе с ним и не держала обиду на юмор Китамуры, хотя купила себе на рынке обувь на платформе.       — Сэцуко, опять ты за своё? Сколько раз я говорил, что не надо втыкать палку в землю и на ней скакать! В бою катана затупится очень быстро, — сурово взглянул Кэйташи, выходя на веранду.       — Но, папа, мне так удобно сражаться будет в рукопашной. Да и катана, если сделана качественно, не затупится! — произнесла девушка, вытаскивая длинную палку из земли.       Сэцуко придумала для себя собственную атаку: катана втыкается лезвием вниз, а на конец рукояти девушка запрыгивает; в прыжке на противника хватается ногами за рукоять, выдергивая лезвие, и перекидывает оружие через себя; берет в руки и наносит удар. С ее весом приём имеет место быть. Достаточно эксцентричный, но красивый и хитрый метод заставить противника замешкаться, впоследствии отрубив голову. Однако Кэйташи был всегда против этого «живого шоу», аргументируя тем, что нога может соскочить, девушка потеряет много времени, катана повредится. В общем, слишком рискованно. Но Сэцуко, невзирая на укор отца, совершенствовала этот приём, бывало даже ночью, когда тот со спокойной душой ложился спать. Девушка считала, что в бою нужно быть не только эффективной, сильной, ловкой, но и красиво завершить начатое.       — Сэцуко, присядь рядом со мной, — тон сменился на более мрачный и хриплый, из-за чего девушка недоумевающе смотрела на Кэйташи, — Сэцуко, дорогая, будем честны. Мне недолго осталось. Девять лет я воспитывал тебя, поучал, порой упрекал. Ты изучила множество приемов, освоила базовый уровень нашего дыхания. И я уверен, что продолжишь изучение дальше. Ты большая гордость и отрада для моего больного сердца. Я хочу тебе отдать свою катану и гарду.       — Папа, я…       — Ты уже такая взрослая, моя милая Сэцуко. Наша мама гордилась бы тобой не меньше моего, — мужчина положил руку на плечо девушки, — ты очень сильна духом и волей. Найди себе наставника хашира после финального отбора. Через неделю я отправлю тебя на гору Фуджикасане. Обязательно вернись ко мне живой. Из тебя выйдет отличный мечник-истребитель, будь уверена в этом.       — Папа, я тебя не подведу! — воскликнула Сэцуко, обнимая Кэйташи.