Рассвет нашего счастья

***

      Всю неделю Сэцуко отрабатывала выученные каты, чтобы пройти отбор и стать истребителем. Она упорно занималась, посматривая на своего больного отца, волосы которого покрылись стопроцентной сединой. Девушка каждый раз, понурив голову, закрывала глаза, понимая, что ему осталось недолго. Молодая Китамура вонзалась мертвой хваткой в рукоять меча, делая резкий выпад на противника, в виде мешков сена, и безжалостно рубила «конечности».       — Дыхание льда. Третья ката: Снежная буря, — клинок разрубил манекен по диагонали, ослепляя холодным свечением.       Кэйташи, следивший за движениями дочери, одобрительно кивнул, когда ясные глаза посмотрели в его сторону. Девушка мило улыбнулась, складывая катану в ножны и подходя ближе к отцу.       — Думаю, я готова к отбору, — присаживаясь рядом с мужчиной и поправляя своё бирюзовое хаори, заявила Сэцуко.       — Я не думаю, а знаю, — мило улыбнулся Китамура, — завтра меня рядом не будет, тебе придётся принимать решения самой. Главное — выживи. Не смотри на других мечников, у них свои методы и приемы в борьбе с демонами. Каждый обучался у лучших истребителей и хашира.       — Папа, почему ты не стал столпом? — опустив задумчивый взгляд в пол, задалась брюнетка.       — Мое здоровье подвело, да и встретил твою маму. Я всегда знал, Сэцуко, что являюсь семьянином, но никак не истребителем и не хашира. Мой отец, твой дед, обучал меня дыханию льда ещё с четырёх лет. Он думал, что я смогу стать его наследником, но глубоко ошибся.       — Будь уверен, я тебя не подведу! — сказала девушка, — более того, я прославлю наше дыхание и увековечу в памяти людей нашу фамилию.       — Ха-ха, не сомневаюсь, милая, — мужчина взглянул на дочь добрым взглядом, — Ода-сан сегодня приготовит нам плотный ужин в честь твоего завтрашнего отбора.       — Здорово! Надо попросить приготовить ее онигири. Думаю, она не откажет, — воскликнула Сэцуко, поднимаясь на ноги и протягивая руку отцу, — давай помогу встать.       — Не стоит, милая, — Кэйташи громко закашлялся, — я сам могу.       Брюнетка жалостно взглянула на своего отца. Он сильно похудел за последнее время, морщин прибавилось больше, да и хриплый кашель начал его атаковать. Врачи сказали, что шанс на его поправку очень мал. Девушка каждый раз прикрывала глаза, когда он кашлял. Она не могла слышать этот отчаянный звук. Благо у неё развито больше зрение, нежели слух.       Отворив сёдзи, в ноздри впился приятный аромат сэнтя и рамена. Ода-сан стояла около большой кастрюли и перемешивала пшеничную лапшу с разными добавками. Хозяйка ласковым взглядом посмотрела на отца с дочерью.       — Сэцуко, не поможешь мне с моти? Нужно взбить хорошенько тесто, — хриплым голосом произнесла старушка.       — Конечно! С чем будет начинка? — подбежав к ней, проговорила девушка.       — Думаю, клубника с пустой «Анко» хорошо подойдёт, — отвечала хозяйка, — только тщательно тесто взбей.       — Хорошо, Ода-сан! — воскликнула Сэцуко, вешая хаори на спинку стула.

***

      На небе показались маленькие светлячки — звезды. Свет Луны пробирался сквозь тонкое полотно фусума в дом, где семья Китамуры ужинала за одним столом с хозяевами поместья. Ода-сама хвалил жену и Сэцуко за вкусный десерт, который таял во рту с наслаждением и приносил сытость. Кэйташи вяло жевал лапшу, что заставляло молодую девушку мрачно посматривать на него. Ода-сан разлила всем душистый ароматный чай.       — Сэцуко, ты готова к завтрашнему дню? Мы будем тебя с нетерпением ждать! — произнёс господин Ода, заталкивая в себя очередную моти.       — Безусловно! Не переживайте, я обязательно вернусь домой, — ответила девушка, поднося ко рту чашку с сэнтя.       — Допиваем чай и ложимся спать. Сэцуко надо завтра пораньше встать, — сказала хозяйка, собирая со стола грязную посуду.       Брюнетка полночи думала о завтрашнем дне. Она не боялась, нисколько, однако за отца очень сильно беспокоилась. Не хотелось уходить только из-за его самочувствия. Надоедливые и ужасные мысли Сэцуко старалась отогнать от себя подальше и никогда к ним не возвращаться. Снова хриплый кашель заставил девушку вздрогнуть и повернуть голову в сторону футона отца. Он лежал спиной к ней, противно сопя во сне. Вскоре, она не выдержала слипающихся глаз и провалилась в царство Морфея, который даровал ей дивный, славный сон перед тяжелым днем.

***

      — Береги себя, доченька. Не волнуйся за меня, отбрось эти мысли, — держа за плечи уходящую брюнетку, говорил Кэйташи, — я всегда мысленно рядом с тобой. Оберегай и защищай слабых. Ты отрада для моих глаз, наша с мамой гордость.       — Я обязательно вернусь. Дождись меня, папа, — обняв на прощание отца и проронив слезу на его хаори, сказала Сэцуко, — твоя вера и любовь делают меня сильнее!       Бросив на прощание эти слова и помахав рукой, девушка растворялась вдали. Отец встревоженно провожал ее взглядом, пока маленький силуэт не скрылся в чаще леса. Тропа вела прямиком до горы Фуджикасане, где от подножья до середины склона круглый год цветёт глициния, где полно демонов, которых поймали истребители. Сэцуко не сомневалась в своих силах. Первого демона она разрубит с помощью первой, самой изученной каты, а там уже как пойдёт. Девушка шла размеренным шагом, нежно поглаживая рукоять клинка, переходя к серебристой гарде. Ее темные с синим отливом волосы были собраны в небрежный пучок. Бирюзовое хаори развевалось от лёгкого августовского ветерка.       Показались лавандового цвета деревья. Глициния, такая красивая и манящая. Сэцуко осторожно дотронулась до одной из ветвей. В ее глазах отражался фиолетовый блик. Взгляд переместился на других ребят, которые ожидали начала отбора. Все разные и юные. Красноволосый мальчишка мило улыбнулся девушке. Сэцуко ответила тем же, переведя взгляд на близняшек, которые стояли в центре внимания. Одна из них была с чистыми белыми волосами, а другая с чёрными. Их лица немного пугали. Они смотрели куда-то в пустоту.       — Уважаемые дамы и господа, — в два голоса начали близняшки, — благодарим вас за участие в сегодняшнем окончательном отборе истребителей демонов. От подножья горы и до середины склона цветёт глициния, которую демоны на дух не переносят. Однако дальше, по этой дороге, глициния уже не растёт и там рыщут демоны. Вам предстоит пережить на этой горе одну неделю. А мы желаем вам удачи, — закончив на пару монологическую речь, близнецы поклонились.       Сэцуко решительно направилась вперёд вместе с другими мечниками. Народу было немало и многие вряд ли смогут выжить. Девушка едва заметно прикрыла глаза, после чего быстро побежала искать первых демонов. Поначалу было все тихо, лишь приглушённый треск сверчков нарушал эту идиллию. Брюнетка подбежала к огромному стволу мрачного дерева и присела на корточки.       — Ты справишься, Сэцуко, — прибадривая себя, встала брюнетка.       Краем глаза она заметила какой-то объект, блуждающий в тени леса. Силуэт стал приближаться, под лунным светом раскрывая свой облик. Мерзость. Темная отвратительно болезненная кожа, две пары рук и ядрено желтые глаза. Язык, словно у змеи, зашевелился, увидев цель. Демон издал легкий смешок, побежав в сторону Сэцуко. Девушка обнажила клинок со скользящим скрежетом стали и сделала выпад в сторону врага. Она увернулась от его атаки, прорезав насквозь уродливое тело.       — Какая резвая и аппетитная девчушка, — облизнувшись и заживив рану, произнёс демон.       — Дыхание льда, — вставая в стойку, которой обучал отец, начала Сэцуко, — Первая ката: Пурга!       Подбегая к противнику и замахиваясь катаной, в прыжке девушка нанесла удар, скользив лезвием в горизонтальном положении слева направо. Голова уродца отлетела на несколько метров, превращаясь вместе с телом в прах. Сэцуко одобрительно кивнула, резко повернувшись в сторону — ещё двое бегут прямо на неё. Девушка ехидно улыбнулась, снова вставая в заученную стойку. Глаза горели, желание отрубить бошки демонов росло.       — Отвали, урод! Она моя, — прошипел один из них.       — Дыхание льда. Вторая ката: Морозный вихрь.       Промчавшись над мерзавцами, Сэцуко раскрутила катану и отрубила две головы одним ударом. Девушка оглянулась на наличие демонов и, поняв, что поблизости никого, рванула дальше в чащу. Брюнетка держала рукоять так, что лезвие смотрело назад. Бирюзовое хаори развевалось, как и передние пряди волос. Глаза бегали от одного ствола дерева к другому, в поисках противников. Сэцуко увидела вдалеке юного мечника, который уползал на локтях от наступавшего демона. Он был крепче тех, кого девушка смогла одолеть. Она разогналась и в полёте ударила ногой тело мерзавца. Он упал на землю, но успел быстро оправиться от произошедшего, вставая на ноги. Злобный оскал и испепеляющий взгляд были уставлены в сторону юной Китамуры, которая помогала подняться мечнику.       — Ты как, цел? — задалась девушка, подавая руку невинному шатену.       — Сзади! — воскликнул тот, указывая пальцем.       Демон бежал на Сэцуко, шипя и кряхтя. Девушка резко подпрыгнула, замахнувшись лезвием. Удар. Промах. Попала в плечо. Демон попятился назад, залечивая рану. Брюнетка нахмурилась и решила на свой страх и риск воспользоваться приемом, который Кэйташи не одобрял. Она побежала на уродца, втыкая в землю лезвие катаны и забралась на рукоять ногами, сжимая их сильнее. Отчаянный прыжок, кульбит в воздухе и клинок в руке, а голова демона далеко.       — Получилось… — смотря на рассыпающееся тело, пробубнила Сэцуко, — нет, ну, ты это видел, видел?! — повернувшись к мечнику, воскликнула она, — у меня получилось!       — Это было здорово, но. твоя катана, она не сломается? — вставая на ноги, задался шатен.       — Не должна. Я легкая, — улыбнулась девушка, но тут же переместила взгляд в сторону. Ещё один. И ещё.       Сколько их тут? Пятьдесят? Сто? Или несколько тысяч? Сейчас неважно. Главное одолеть всех, кто встанет на пути. Да, именно это она и сделает.       — Бери катану и сражайся! — приказала девушка молодому парню.       — Но… но я ее потерял…       — Что? — озадаченно глянула та, — как ты умудрился потерять… а-а-а, ладно, не путайся тогда под ногами, — протянула недовольно Сэцуко, делая первый рывок в сторону демонов.       — Дыхание льда. Четвёртая ката: Ледяные иглы!       Каждый удар клинком небесного цвета собирал в себя всю ненависть, обиду и гнев, которые заполняли девушку. Ещё одни отлетевшие благополучно головы и немного порванное хаори. Сэцуко чертыхнулась, но успокоила себя тем, что вернётся домой и зашьёт его. Расставаться с памятью о усопшей матери ей не хотелось.

***

      Сил идти уже не было, не говоря о голоде. Так и хотелось поскорее вернуться домой и приготовить вместе с Ода-сан дораяки, или те же моти. Но осталось совсем чуть-чуть.       Сэцуко бродила по лесу, вся потрепанная и забитая. Она почти не спала, подбадривая себя тем, что скоро увидит отца и ляжет на свой заветный футон. С правой стороны раздался отчётливый треск ветки, который заставил девушку вновь обнажить стальное лезвие. Показался демон, который был намного крупнее прежних. Он выглядел настолько омерзительно, что она еле-еле сдерживала рвотные позывы.       — О, ещё одна человеческая плоть. Молодые девушки самые вкусные! — пропел демон, направившись в сторону Китамуры.       — Эй, ты! — послышался чей-то голос. Это был тот красноволосый парнишка в самом начале отбора.       — А? Так вас двое. Как мне повезло! — демон размахивал своими руками, ударив одной кулаком о землю рядом с Сэцуко.       Она подпрыгнула, взглянув на юношу, которого ждала та же учесть. Однако он сумел увернуться, использовав своё дыхание воды. Брюнетка, не теряя ни секунды, устремилась к голове демона. Она ловко пробежала по его руке, чтобы помочь мечнику.       — Дыхание льда. Первая ката: Пурга!       Девушка резанула клинком, оставив всего лишь небольшой порез в области затылка.       — Какие отважные ребятишки! Скольких я уже таких съел! О, а на тебе, погляжу, такая же маска, что у тех детей. Так ты очередной ученик Урокодаки. Бедный старик, лишится ещё одного ребёнка.       — Не думаю! — произнесла Сэцуко, вновь нанеся удар по телу демона. Все тщетно.       — Смелая девочка! Да ещё и такая сладенькая. Будешь мне на десерт, — хватая Китамуру и сжимая в руке, произнёс уродец.       — Отпусти ее! — вопил красноволосый, разрубая предплечье демона.       Сэцуко полетела вместе с отрубленной рукой вниз, попутно освобождаясь от хватки монстра. Она приземлилась на ноги, хмурив брови и смотря на врага исподлобья. Мечник запрыгнул на здоровую руку и ринулся к голове демона, обнаружив нить слабого места.       — Дыхание воды. Первая ката: Взмах водной глади! — разрубил.       — Что?! Не-е-е-т! Черт, этого не может быть! — истошно кричала отрубленная голова, которая превращалась ежесекундно в прах.       Сэцуко восхищенно посмотрела на красноволосого запыхавшегося парнишку. Он был действительно сильным и выносливым. Девушка сложила клинок в ножны и подошла ближе к мечнику.       — Это было потрясающе! Как тебя зовут? — задалась брюнетка.       — Танджиро Камадо, а тебя? — мило улыбнувшись, ответил юноша.       — Сэцуко Китамура, приятно познакомиться!       — Этот демон. он многих истребителей съел. Думаю, нас не так уж и много осталось, — мрачным голосом произнёс Танджиро.       — Идём, нужно добраться до рассвета к остальным выжившим ребятам.

***

      Деревья глицинии ласково встретили мечников.       — Мы прошли! — радостно воскликнул Камадо.       Сэцуко кивнула, поднимаясь по ступенькам к месту, откуда началось их испытание. Всего отбор прошли пятеро мечников. Все помотанные, грязные, жутко уставшие, они стояли перед теми самыми близняшками, которые встретили их в первый день.       — С возвращением, — начали они, — мы всех вас поздравляем. Рады видеть вас в добром здравии.       — Ну, и? Где катана? — нагло произнёс один из мечников.       — Сначала мы выдадим обмундирование и измерим вас, после чего вам будет присвоен ранг. Всего рангов существует десять: Киноэ, Киното, Хиноэ, Хиното, Цучиноэ, Цучиното, Каноэ, Каното, Мидзуноэ, Мидзуното. В настоящий момент вы все имеете самый низкий ранг — Мидзуното.       — Где катана? — какой омерзительный тип.       — Сегодня вы выберете металл — тамахаганэ, из которого выкуют ваши катаны. Однако это займёт от десяти до пятнадцати дней.       Одна из близняшек похлопала в ладоши. Послышалось карканье ворон. Серая птица уселась на плече Сэцуко. Девушка задумчиво посмотрела на гостя, сидевшего на ней. Другие ребята отреагировали достаточно бурно на ворон.       — Вам всем будут предоставлены вороны Уз.       — Да пошли вы, — отогнав от себя птицу, тот самый противный парень направился в сторону близняшек, хватая одну за волосы.       — Эй! — воскликнула Сэцуко.       — На кой черт мне сдались ваши вороны?! Катану давай, а! Гони мне мою катану, катану истребителя! Самоцветную катану, — парень опешил, когда рука Танджиро схватила его за предплечье.       — Сейчас же отпусти ее! Не отпустишь — сломаю! — сдавливая руку парня, произнёс Камадо.       — Прекратите! — подходя ближе, произнесла Сэцуко, — что за неуважение?       — Заткнись вообще!       Танджиро сильно сдавил руку парню, от чего ему пришлось отпустить близняшку. Он попятился назад, прикрывая больное место, противно шикая и корчась от боли.       — Вы закончили свою беседу? — монотонно произнесла черноволосая девочка, подходя к столу и снимая тонкую ткань лавандового цвета, — и так, пожалуйста, выбирайте один из этих тамахаганэ. Катану, которая будет защищать вас день ото дня, вы вольны выбрать самостоятельно.       Сэцуко подошла к столу и внимательно изучала сталь, из которой будет высечен ее будущий клинок. Все были однотипные и выбрать какую-то по определённому признаку невозможно. Она немного потупила, но все же выбрала один из тамахаганэ, поднимая взгляд на стоящую перед ней черноволосую близняшку.

***

      Сумерки. Такое отвратительное, помятое чувство, переполняющее все тело. Китамура медленно шла. Глаза слипались, ноги предательски запинались на ровном месте. Волосы были растрёпанны, а на лице пару ссадин и синяков, которые девушка получила в бою. Ее хаори было покрыто грязью и пылью, как и штаны с тонкой футболкой. Наконец показались огни деревенских домой, где проживала Сэцуко. Она выдавила из себя улыбку, тяжело вздыхая и совершая очередной нелегкий шаг. Рука ныла — походу растяжение. Брюнетка стояла на пороге поместья Ода-сама, где уже девять лет проживала вместе с отцом после той ужасной ночи, которая оставила большой отпечаток в памяти. Она вяло отварила сёдзи, которые со скрипом открыли ей интерьер своей комнаты: два неубранных, одиноких футона, грязная посуда и серое хаори. Девушка вошла в комнату, попутно снимая с себя обувь и закрывая сёдзи. На кухне горел приглушенный свет. Сэцуко направилась туда, где в тонком полотне отображались силуэты людей. Легонько постучав, девушка ворвалась в комнату, застав семью Ода-сама с мрачными лицами.       — Сэцуко, дорогая, ты вернулась! — воскликнула старушка, подскочив с места и направившись обнимать брюнетку.       — Да, Ода-сан, я сдержала своё слово, — обнимая в ответ хозяйку, произнесла девушка, — а где отец? Опять на веранде заснул?       Ода-сан опустила виновато взгляд в пол, а ее муж прикрыл глаза. Сэцуко недоумевающе посмотрела на них. Сердце застучало ещё сильней, нежели в схватке с демонами. Конечности онемели, глаза потускнели.       — Думаю, ты должна прочесть сама, милая, — протягивая запечатанный конверт, сказала старушка, присаживаясь рядом с мужем, понурив голову.       Китамура судорожно принялась вскрывать письмо, поглядывая на сидевших перед ней хозяев поместья. Дрожащими пальцами она держала лист бумаги, на котором мелким шрифтом было написано следующее:       «— Дорогая Сэцуко. Если ты это читаешь, значит меня уже нет на белом свете. Не вини себя, не вини Оду-сан и Оду-сама, они делали все, что в их силах. Проклятая болезнь не дала нам с тобой увидеться в последние часы моей нелёгкой, порой мучительной жизни. Милая дочка, я не перестану гордиться тобой, восхищаться и любить. Ты была единственной, за кого я готов был вновь сражаться с этими тварями, у которых нет сердца, нет чувств и сострадания. Мне суждено было уродиться, чтобы вырастить и воспитать такую замечательную девочку. Всегда, я всегда верил, молился и любил тебя. Даже на небесах я буду охранять тебя и твой покой, и любить, как при жизни. Скоро я увижусь с мамой и расскажу ей о твоих достижениях. Я знаю, ты выжила. Ты сильная девочка, ты сильна духом. Талантливая, смышлёная малышка. Всегда и везде помогала людям, дарила им свою бесценную улыбку. Живи дальше, не кори себя в моей смерти. Выше голову, подними вверх клинок и иди по головам. Я даю свое благословение, найди достойного и верного мужа, который будет оберегать твой сон и покой, будет дарить любовь и тепло. Изучай и совершенствуй наше родовое дыхание. Найди себе наставника хашира и тренируйся с ним. Добивайся всего, что угодно твоей молодой, ветряной душе. Люби жизнь и ее снисходительность. Цени и радуйся любым моментам. Пока солнце не скроется за горизонт будь спокойна, а когда встанет луна — поднимай клинок и отстаивай человеческий народ перед нечестью. Моя дорогая Сэцуко, я буду любить тебя всегда! Ты моя гордость и отрада для души. Только живи!»