Непослушный

На следующее утро Феликс проснулся весь мокрый от пота и чувствовал себя значительно лучше. Горло немного перестало болеть, кашель не душил, даже по чуть-чуть отхаркивалось, беспокоил только насморк и та противная температура 37.2, которую нельзя сбивать, но голова болит так, что кажется, что 39. У Лукашевича появилось немного сил и не трясло, поэтому он встал с постели и пошёл на кухню, где уже битый час Литва колдовал на завтраком. Тихонько подкравшись сзади, обнял со спины. Торис от неожиданности выронил лопатку, которой переворачивал омлет. -Феликс! Ну-ка, быстренько в постель! Ты болеешь, и слабый ещё. Сейчас принесу кушать, если хочешь. Тут Лоринайтис заметил странную улыбку на лице поляка. -Мне уже лучше. То вино просто вытащило меня с того света. А ещё твои руки. Они так нежно натирали мне грудь. Твои красивые руки. Без тебя я думал, что умру. Всё налаживается. Горло немного прошло, только насморк проклятый...но, это быстро пройдет. -Правда? Ты считаешь их красивыми?- Торис осмотрел ладони.- Они шершавые и грубые, я всё время работаю. -Ничего. Я всё равно люблю их. И мне точно лучше. -Вот хорошо. Только всё равно тебе нужно лежать. Иди, иди ложись. Поешь сейчас. А сегодня вечером снова будет вино. Вкусное, правда? Феликс удовлетворённо кивнул и послушно вернулся в кровать. Умяв целую тарелку омлета и запив любимым чаем, лёг спать. Полностью поляк выздоровел только через неделю при том, что последние дни лечился бордовой жидкостью, от которой хоть и пьянел, но замечал улучшения в своём состоянии. Даже насморк пропал. -Торис, спасибо тебе. И прости, что не слушался тебя. Теперь обязательно когда будет холодно, я надену свою самую тёплую курточку. Литовец ничего не ответил и прижал поляка к себе, перебирая его мягкие пряди. В ту ночь они уснули на одной кровати, наслаждаясь теплом друг друга, а Польша умудрился ещё и поцеловать шрам Ториса от аппендицита.