Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

Рассохшаяся дверь заброшенного класса открывалась с трудом, но Гарри очень нужно было попасть внутрь, во что бы то ни стало. Просто потому что перед обедом он мельком увидел, как среди слизеринских семикурсников разгорелась нешуточная дуэль и одному из них пришлось совсем худо. Но в больничное крыло тот не пошёл, а Карта показывала замершую точку с его именем именно в этом месте. И вот, бравый хаффлпаффец-шестикурсник Гарри Поттер, почти шестнадцати с половиной лет отроду, тайком пробирался по третьему этажу, чтобы, по доброте душевной, помочь старшему нетоварищу, попавшему в беду. В декабре смеркалось быстро, поэтому класс, дверь в который всё-таки была побеждена, был тёмным, с затхлым, пыльным воздухом и зловещей тишиной. Впрочем, это Гарри не остановило. Он, сотворив Люмос, начал оглядываться, пока не увидел того, из-за кого сюда и пришёл. Слизеринец был в ужасном состоянии — синюшный, и похожий на мертвеца. Видимо, потеряв сознание, съехал по стене, да так и остался в полусидячем положении, чуть дыша. Крови видно не было, и это немного воодушевило хаффлпаффского спасителя, потому что она бы точно заставила его паниковать ещё сильнее. — Эй, — Гарри подошёл вплотную к слизеринцу и осветил его лицо. Реакции ни на оклик, ни на свет не последовало, и он решился поискать пульс там, где он должен был быть наиболее заметным — справа, прямо под острым подбородком. И едва он коснулся прохладной кожи, как заорал от страха, выронил волшебную палочку с чуть потускневшим от этого свечением и упал прямо на свои пышные булочки, что являлись его бесспорным достоинством, особенно когда он надевал черно-желтую квиддичную форму. Его резко схватили за руку, а ещё секунду назад казавшийся более мертвым, чем живым парень, открыл глаза с полопавшимися капиллярами, от чего они казались демонически алыми и с бешенством во взгляде посмотрел на Гарри. — Чего тебе нужно? Убирайся отсюда! — Если бы хрипение могло быть угрожающим, то оно явно было бы таковым. — Я это, помочь-хотел-отпусти-больно! — Протараторил Поттер, устраиваясь поудобнее, и уже более осознанно окинул взглядом, через чуть покосившиеся очки, своего не совсем добровольного пациента. Возможного пациента. Храбрым он был, но не настолько, чтобы сражаться за то, чтобы причинить добро. Хотя, слизеринец выглядел откровенно плохо, и просто так оставить его здесь совесть тоже не позволяла. Прохладные пальцы разжались и Гарри получил свободу, недовольно хмурясь и потирая пострадавшую руку. — Мне не нужна помощь! — Это заявление было опрометчивым, учитывая что у кое-кого уже пошла носом кровь. — Ага, — закивал не убежденный этими словами Гарри, и со вздохом начал копаться в школьной сумке. Про манящие чары он и вовсе забыл, как и про палочку. А учитывая то, что в его сумке, как и полагается, было Мерлин знает что, припорошенное сверху огрызками перьев, смятыми пергаментами и, кажется, шоколадной лягушкой без задней лапы, то это занятие было довольно долгим, пусть и увлекательным. Слизеринец зарычал от досады и прикрыл глаза. Видимо, ему было совсем нехорошо. Впрочем, археологическая экспедиция в лице одного представителя черно-желтого факультета увенчалась успехом, и в недрах сумки был нащупан пузырёк с укрепляющим зельем. — Держи, — немного смущаясь, Гарри протянул бедняге флакон с переливающейся в нём изумрудной жидкостью. — Мне мама варила, а она Мастер зельеварения, — зачем-то добавил Поттер, алея щеками. Слизеринец снова открыл глаза и посмотрел на него, как на дурачка, но зацепился взглядом за форменный галстук и поморщился. — Спасибо, не надо, — ну ещё бы он взял у незнакомого хаффлпаффца не менее незнакомое зелье. Да скорее Дамблдор придёт на праздничный пир в чёрной мантии классического покроя! — Ага, я вижу как не надо! Поспорь со мной ещё, полутруп несчастный! — Чего ему было не занимать, так это упрямства, доставшегося Гарри и от матери, и от отца, который её всё же смог затащить под венец. О, эта история была одной из любимых на каждом семейном сборище, оставаясь таковой и по сей день. Собственно, именно поэтому Гарри, достойный сын своих родителей, неуклюже встал на ноги, хрустнул шеей, и откупорил флакон. А потом ловко схватил слизеринца за нос, зажав ноздри, и, как только тот от офигения открыл рот, то залил в него нужную порцию зелья. И быстро отскочил, чтобы не отгрести от пышущего праведным гневом парня. — Ты!!! Да как ты… Как ты посмел?! — Зелье явно пришлось кстати и уже начало работать. — Ну, у мамы кот, и она меня учила ему лекарство давать. Вот я и решил, что сработает… Сработало же! — Гарри просиял, любуясь делом рук своих, и в мечтах видя себя крутым лекарем в салатовой мантии, как врачи из больницы Святого Мунго. — Да я тебя… — договорить слизеринец, ринувшийся к Гарри с явно деструктивными намерениями, не смог, потому что ему снова что-то впихнули в перекошенный от ярости рот. — А это шоколадная лягушка. Потому что шоколад делает людей добрее, в нем много сахара, а это углеводы, которые нужны для того, чтобы зелье работало лучше и вообще! — та самая безлапая лягушка тоже пригодилась. На самом деле, во время раскопок в сумке она выползла-таки на свет Божий и уже рассчитывала удрать по тихому, но не судьба. — Мхм! — Видимо, это стиль жизни: всё делать с яростью. Даже жевать. Гарри стало интересно, а если бы этот эмоциональный товарищ вдруг решил, например, испечь пирог, то кухня бы вообще уцелела?... Впрочем, долго раздумывать над этим он не стал. Инстинкты просто вопили: «Беги!!!», а папа учил Гарри слушать свои инстинкты. Правда он тогда пытался в первую очередь научить сына анимагии, надеясь, что хоть тут Поттер-младший пойдёт в него, и станет гордым оленем, ну, на крайний случай кабаргой, но и тут Гарри удивил всех, и выдал огорошенному отцу свою любовь к маминому шоколадному печенью во всей своей хомячиной красе. Хотя, это уже совсем другая история, о которой, как правило, на семейных торжествах молчат. А Гарри, в надежде, что на вот-вот наступивших рождественских каникулах, всё же сможет отведать то самое восхитительное печенье, бежал без оглядки, петляя, как настоящий заяц, и периодически даже подпрыгивая, по непредсказуемой траектории, как учил папа, который служил вот уже лет десять начальником группы особого боевого назначения в аврорате. Потому что слизеринец, то ли выплюнувший, то ли прожевавший лягушку, палил почем зря всякими дурными заклятиями из палочки, пока Поттер окончательно не скрылся из виду. Гарри мысленно поставил себе галочку, что не все добрые дела одинаково полезны и что больше он к этому психу на расстояние драконьего пламени не подойдёт. Не надо ему такое счастье.

***

Том, точнее Лорд Томас Слизерин-Реддл, ни больше, ни меньше, как выяснилось в результате сбора сплетен, сам нашёл явно не желающего такого внимания Гарри, и припер того к стенке на следующий же день. Буквально. И Гарри был бы и рад, если бы над ним возвышался вполне симпатичный парень с целью там, по рунам подтянуть, или на свидание пригласить, но с целью медленно расчленить его и пофигу на толпу народа в коридоре? Нет уж, не надо. Взгляд этого самого Реддла-Слизерина ничего мирного не предвещал, и было откровенно страшно. Собственно, страшно начало становиться, когда Гарри буквально за шкирку выдернули из толпы и хорошенько так впечатали в стену небольшой ниши. Да так, что очки перекосились, и сползли на кончик носа. — Ну, здравствуй… — Угрожающе прошипел неблагодарный ублюдок, и недобро прищурился. Ровно до тех пор, пока Гарри не посмотрел на него, огромными от страха глазами, поверх своих дурацких очков. Уж что-что, а виноватые рожицы Гарри корчить умел, а как иначе жить в доме, где мама тащит тебя постоянно зельями заниматься, папа хочет показать новый борцовский супер приём, крестный хочет поговорить о девочках, а у тебя справочник по колдомедицине не читан, марципановые булочки недоеденные, и мышь, которую кошка в очередной раз маме принесла, недолечена? Вот и научился он плохому — строить настолько жалостливые мины, что даже крестный вёлся и отпускал несчастного Гарри, особо не приставая с расспросами. Том Слизерин-Реддл исключением не был, и тоже поумерил пыл, откровенно залипнув на такую моську — с огромными зеленющими глазами, слегка покрасневшими щеками и прижатыми к груди руками. — Привет, — пискнул Гарри и, кажется, распахнул глаза ещё шире, в тайне надеясь, что это добьёт слизеринца и тот отпустит его, посчитав дурачком. — Что ты хочешь за то, что помог мне? — Видимо, изначально реплика была заготовлена совершенно другая, но теперь этот змеёныш переобулся в воздухе и даже не моргнул. Интересно, а как змеи переобуваются? А если связать змее свитер… Или это был бы носок? Гарри отчаянно замотал головой, мол, ничего мне не надо, отпусти меня, чудо-трава, но добился только того, что уронил очки, которые, грустно звякнув, упали на каменный пол. Слизеринец на мгновение закатил совершенно здоровые, без лопнувших капилляров глаза, и изящно совершив своей волшебной палочкой пасс, невербально призвал их, к счастью хозяина, целые и невредимые. — Ты очень неуклюжий, хотя вчера мне так не показалось, — Гарри тяжело сглотнул, всё ещё не решаясь открыть рот и что-то ответить. Он только обдумывал пути отхода, с учётом освобождения своих очков из заложников. Выходило откровенно хреново. — Эй, ты так и будешь молчать и пялиться на меня, как каирский шушпанчик? — Терпение явно не было добродетелью Тома. — А ты можешь меня отпустить? — Гарри всё же промяукал ответ и поднял брови, придавая своему образу очаровательный надлом. — Нет, пока не пойму, что тебе от меня надо! — Он как бы невзначай покрутил рядом с носом Гарри его же очками, мол, никуда ты от меня не денешься, у меня есть то, что тебе нужно и я тебе просто так это не отдам. — Ну нравишься ты мне, вот я и помог! — Глагол «думать» был не очень Гарри любим, поэтому совершал он это действие редко, в большинстве случаев ляпая то, что первое в голову взбредет. Прокатывало. Раньше. Хотя, сейчас тоже вроде прокатило. Слизеринец аж отпрянул от него, в недоумении приподняв одну бровь. А Гарри решил ковать железо, пока горячо и добил: — Думал что тогда ты обратишь на меня своё внимание и согласишься встречаться. Типа я тебя спас и вообще рыцарь без страха и упрёка на белом гиппогрифе! — Вперёд, Хаффлпафф! Главное, это дезориентировать противника явно не очень приятными тому речами про голубую любовь, и тогда его не только отпустят, но ещё очки отдадут и в дальнейшем десятой дорогой обходить будут! Чем не план? У Тома округлились глаза, он опешил от такого заявления, стоял, хлопал глазками своими карими, челюсть уронил и вообще в немом шоке находился. Секунды полторы. Потом как-то очень оценивающе просканировал Гарри взглядом с головы до ног, с вечным его лохматым ужасом вместо причёски, и ухмыльнулся. Вообще, в исполнении такого красавчика, как Том, ухмылка выглядела совершенно порнографично, особенно такая. — Ладно, я согласен, — заявил он и снова подошёл к Гарри, который принял эстафету шока. И очки протянул, держи мол, мне больше не нужны заложники, у меня теперь есть что-то поинтереснее. Гарри чуть подрагивающей ручкой схватил очки, нацепил их на законное место, то есть на свой многострадальный, любопытный нос, и икнул. — В смысле? — глупо переспросил он, даже не корча очередную физиономию, а совершенно искренне и отчаянно не догоняя этого Мордреда, то есть не понимая, как это вот сейчас получилось. — В смысле, ты забавный, и вроде как добрый и глупый — истинный хаффлпаффец. Ну, и я нахожу то, как ты смотришься в своих очках сексуальным, так что я согласен с тобой встречаться, — как маленькому разжевал, ещё обозвал и похвалил одновременно. Ужас какой! Гарри такого точно не надо. Вот вообще, ни под каким соусом! Поэтому… — Уи-и-и! Обнимашки! — Именно с таким первобытным воплем Гарри облапил в хаотическом порыве всё, что мог, на уровне грудной клетки и чуть ниже, снова «удивившегося» слизеринца. И вот задача: через сколько дней он сбежит от такого вот «бойфренда»? Гарри ставил на сейчас дней. Ну не мог он просто послать этого странного парня, это опасно для жизни! А так пошлют его, и всё путем, должно сработать. «Работает же?» — пронеслась в голове мысль, когда Гарри услышал тяжёлый вздох и не очень крепкие ответные объятия. — А мы же теперь встречаемся, да? — Начал немного жеманным голосом свой микро-допрос Гарри. — Да, — слизеринец был вообще, кажется, непрошибаемым. Черт. — Тогда, ты должен мне, как своему парню, кое-что рассказать, не так ли?... — Ну, предположим, — объятья моментально стали напоминать Дьявольские Силки и никакой Люмос тут не помог бы, но и Гарри не пальцем делан. — А кто пытал тебя круциатусом, дорогой?... — Кому, как не решившему стать колдомедиком сыну аврора знать, как выглядят последствия применения именно этого непростительного? И вчера он видел то, что видел. И два плюс два сложить он умел. А ещё умел задавать неудобные вопросы. И не хотел встречаться с этой слизеринской задницей. Вот так-то!