Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

///не бечено /// Гарри не мог превратиться обратно в человека. Том уже готов был рвать и метать, Лили скромно периодически кашляла в кулак, а Джеймс открыто начинал ржать после очередного витка томовых уговоров, обращенных к Гарри, чтобы тот наконец-то принял нормальный вид и всё же ответил ему по-человечески, желательно вынув изо рта Кое-что. Мог бы, конечно, и не вынимать, но Том хотел получить исключительно внятное согласие. - Да ты его поцелуй, как в сказке! - Всё ещё не просмеявшись, посоветовал Джеймс и Том, зло на него посмотрев, последовал его совету, поднеся уютно устроившегося у него на ладони хомяка к лицу и осторожно и ласково чмокнув того в нос. Секунда, и Гарри закричал, видимо, испугавшись, когда превратился обратно, его озарил яркий серебристый свет, как будто его снова проверили на невинность, но повалился на Тома он уже человеком. Джеймс снова заржал как фестрал, но ничего не сказал, как и Лили, которая решила, что мальчикам стоит дать побыть одним до... до завтрашнего утра, и начавшая подводить мужа к двери. Пусть сейчас они только помолвились... Ну, почти, но, по факту они в процессе, но Гарри, согласившись войти в род Тома и после нехитрого, но старинного обряда, будет защищён от всех проклятий на крови, какие только можно было бы наслать, используя его кровь, собранную до ритуала помолвки. Теперь за Гарри стояла защита двух родов, один из которых был невероятно древним. Поэтому, Лили предпочла не мешать этим двоим и дать время. Благо, оно уже точно было. А Джеймс, тайком кинувший невербальное беспалочковое заклинание, которое наконец-то и придало Гарри человеческий облик уже предвкушал как будет рассказывать об этом моменте уже наверняка очнувшемуся Сириусу. Не надо говорить, что уходя он забрал с собой Омут Памяти?.. - Так ты согласен, моё Наказание? - Выдавил из себя Том, устраиваясь поудобнее на ковре, придавленный всё ещё несколько обалдевшим Гарри. -Я согласен! - Гарри, уже тоже удобно устроившийся на Томе, внезапно отстранился и икнул. И побледнел, расстроенно смотря на Тома. - Что-то случилось? - Встревоженно спросил Том, испугавшись, что его хомячье Наказание снова что-то себе придумал и решил поменять решение. - Я, кажется, проглотил кольцо во время превращения... - Совсем смущённо промямлил Гарри, а из-за закрывающейся за его родителями двери снова послышался отцовский хохот и шиканье Лили, которая, вроде бы, ещё держалась, но это не точно. Похоже, теперь будет ещё одна замечательная история, которую будут рассказывать на семейных сборищах! Джеймс был доволен. Том как-то странно задрожал, чем почти успел напугать Гарри ещё больше, но тот довольно быстро понял, что он просто банально и совершенно не аристократично ржёт. У Тома началась истерика. - Наказание моё! Я... Я не знаю, что сказать! Просто... Тебе хоть вкусно было? - Очень! - Заверил Тома желающий его успокоить Гарри, здраво оценив ситуацию и поняв, что накосячить сильнее он уже не мог бы, наверное, всё же полез целоваться. Том ответил, со всей своей страстью, яростью и желанием, которое у него накопилось за целый день гарриных приключений. А потом запустил в его волосы пальцы и сильно сжал, отстраняя его от себя. Гарри смотрел на него совершенно черными от расширившегося зрачка глазами и часто дышал. - Накажите меня, Сэр, - пролепетал он, но Том только скептически поднял бровь. - О нет, милый. Какой смысл тебя наказывать, если это приносит тебе удовольствие? Сейчас ты действительно провинился. Ты понимаешь, что мог умереть? Хочешь, мы посчитаем, сколько раз тебе повезло, моё бесценное сокровище? - Том сильно укусил Гарри в соблазнительно изогнутую шею. - Раз. Тебе повезло, когда ты перешёл камином отсюда в дом своих родителей и там тебя не ждала засада, - ещё один сильный укус и Гарри начинает мелко дрожать, ещё сильнее подставляя шею и поскуливая. - Два. Тебе повезло, что ты создал портключ из трансфигурированного предмета и он тебя не расщепил, - Том широко и влажно лизнул кадык, а потом снова укусил, не так сильно, но буквально держа зубами адамово яблоко, от чего Гарри замер, прекратив дышать и подчиняясь. - Три. Адское пламя, Гарри. Из-за этого заклинания сгорел Рим в шестьдесят четвёртом году. Александрийская библиотека в триста девяносто первом... И ещё много каких ужасных, неконтролируемых пожаров произошло из-за этого заклинания. Ты мог погибнуть в огне, но тебе снова повезло, мой прекрасный, - Том шептал, почти переходя на парселтанг, выбирая место укуса повкуснее, пока не остановил свой взгляд на основании шеи, где уже было несколько старых засосов, которые стали чуть бледнеть. - Четыре. Фенрир. Он мог тебя убить, но ты отделался лёгким испугом, - ещё укус, чуть выше. Они оба уже ничего практически не соображают от возбуждения, но Том держится чуть лучше. - Пять. Твоя кровь. Если бы не счастливое стечение обстоятельств, то у тебя не было бы ни минуты после того, как ты удрал оттуда портключём. Но это далось мне с большим трудом, потому что откат дал о себе знать моментально... - Какой откат, о чём ты, Том? - Гарри, едва не растекшийся лужицей, сразу подобрался. Он вообще не понял о чём сейчас говорил Том. О помолвке? Но... - Вчера так вышло, что мы смешали кровь во время боя, моё Наказание. И Магия сочла нас боевыми партнёрами, соединив ауры и дав возможность временно владеть родовыми дарами друг друга. Эта же связь позволила сразу предотвратить проклятье, которое прилетело к тебе от Фенрира, в догонку, так сказать, - глаза Гарри, по мере того как Том ему это всё рассказывал, становились всё круглее. - То есть... То есть, мне сейчас ничего не угрожало?! - Гарри попытался вывернуться из цепкой хватки, но только получил ещё один укус в шею, гораздо сильнее остальных, и затих. - Тебе угрожала смерть пять раз за сегодня, тебе мало? А ты подумал, что бы стало со мной и твоими родителями, если бы ты умер? - Множество мелких покусываний и Гарри снова дрожит. Том разрывает на нем пижамную рубашку, переходя на ключицы. Всё крутится у них перед глазами как в детском калейдоскопе. Вот Гарри, уже раздетый, лежит спиной на мягком ковре и протяжно стонет, когда Том начинает вылизывать его живот, а затем - ещё ниже, дразня чувствительную головку кончиком языка. - Пожалуйста, - хнычет Гарри, поднимая бёдра, ёрзая, смотря сквозь запотевшие очки, - Пожалуйста, Том! Но тот не поддаётся на эти порочные просьбы, скалясь и мучая Гарри лишь намёками на прикосновения. А потом заставляет свое Наказание развести ноги и удобно устраивается между них, поднимаясь вверх, снова целуя распухшие губы. Гарри чувствует что-то очень странное и удивлённо вскрикивает сквозь поцелуй. Его члена касается что-то гибкое, горячее, упругое и... Оно немного шевелится, пульсируя? Оно... Они! Том чуть качает своими бёдрами, имитируя фрикции, всё ещё терзает его рот и, судя по руке на шее Гарри, собирается его немного придушить, но тот не против, только подставляется ещё сильнее, напрашиваясь на более жёсткие меры, но и сейчас получая большое удовольствие от действий своего личного садиста. Том сжимает руку на его горле, засосы от этого горят очагами лёгкой боли, дышать становится невозможно, а внизу... Гарри чувствует, что их члены прекратили соприкасаться, Том сдвинулся чуть ниже и теперь... Теперь он самыми их кончиками потирался о вход в его тело и это было чертовски волнительно. Гарри знал, что это будет больно. Он чертовски хотел этой боли, потому что это было неотделимым от их общего удовольствия компонентом. Его глаза уже закатывались от нехватки воздуха, лёгкие горели и начинались бесконтрольные попытки вдохнуть. Гарри, чувствуя, что ещё немного и он действительно отключится, начал пробовать вырываться, извиваясь под Томом, чувствуя, как тот сжимает руку наоборот ещё сильнее... А затем Гарри беззвучно открыл рот и выгнулся дугой, сразу после этого вдыхая, захлебываясь таким, оказывается, необходимым воздухом... Том, видимо, немного всё же поколдовав невербально... Том был в нем. Внутри. Гарри чувствовал, как между ног всё горит и пульсирует, неконтролируемо сжимаясь, а внутри... Внутри Гарри были сразу два члена. Гибких, совершенно не человеческих, извивающихся, трущихся друг о друга и о тесные, но хорошо смазанные стеночки его тёмного прохода. Том тихо, но протяжно застонал, закатывая глаза, впиваясь ногтями в гаррины бёдра, чтобы тот хотя бы несколько секунд не шевелился. Но Гарри не мог. Он был одновременно в раю и в аду, он был на грани самого сильного удовольствия в своей жизни и на грани смерти. Он не смотря на сопротивление Тома подался назад, насаживая себя до конца на запульсировавшие от этого члены и... И всё. Том зарычал, выгибаясь в спине и ещё больше стараясь вбиться в Гарри, не контролируя свои движения совершенно. Они оба были влажными от внезапно пробившего их пота, оба дрожали и судорожно глотали воздух. И ничего не видели вокруг кроме глаз друг друга, совершенно пьяных от удовольствия, ошарашенных новыми ощущениями и любящих. Возможно, потом, когда они оба уже пришли в себя, отдышавшись, раскинувшись в обнимку на ковре, им должно было бы быть друг перед другом стыдно, что всё закончилось, по сути, даже не начавшись, но они оба - всё ещё подростки, переполненные гормонами и чувствами, которые только что занимались любовью впервые в жизни. Им не было стыдно. Им было хорошо и, однозначно, не было сил чтобы забраться на кровать. Только последним волевым усилием спустить оттуда одеяло, чтобы было теплее спать. И, конечно же, никто из них не заметил, что у Гарри на безымянном пальце левой руки материализовался невзрачный перстень с черным камнем и шинкой в виде двух серебряных змей, которые довольно укладывали свои переплетенные хвосты поудобнее.