Не буди в хомяке зверя, лорд Слизерин!

///не бечено /// Гарри был неприлично счастлив. Отец одобрил их с Томом отношения. Смирился с тем, что Том самый слизеринестый слищеринец, какие только могут быть. И одобрил их отношения не как вчера, лишь бы спасти ему жизнь, а вполне официально и при свидетелях. И даже после ужина, уже лично поговорил с ним, отведя в какой-то пыльный закуток. Ещё правда просил сделать портключ из листа пергамента, что он увёл тогда у того оборотня. Сказал, что это нужно для авроров и что скоро эту секту поймают, не без его, Гарри, помощи. И Гарри с радостью помог отцу, всё ещё пребывая в отличном настроении и думая уже о том, что будет происходить за закрытыми дверьми их с Томом спальни. А уж на это у него были уже сейчас грандиозные планы. Как же так, свадьба, пусть и совсем не пышная, но была, а его в белом платье и фате не было? И вообще ничто не сможет сейчас остановить его от реализации своей задумки. Поэтому, окрыленный идеей, Гарри мило чмокнул ждавшего его после разговора с отцом Тома в щеку и убежал в одну из ванных комнат. Нужно было столько всего успеть, пока Том не сильно заскучал! *** Домовики не поскупились на восковые свечи и теперь их уютная комната была украшена ими, парящими в воздухе и дающими мягкое освещение и без того уютному интерьеру. Том, уже раздевщийся и быстро успевший принять душ, лежал на кровати и ждал, когда же наконец-то придёт его Наказания. День был откровенно говоря, тяжёлый. И отвратительный. Сегодня Том понял, что убийство это иногда не так ужасно, как об этом говорят. Иногда это не ужасный поступок, а наоборот, правильный и нужный. Потому что он абсолютно точно испытал бы удовольствие, если бы мог убить Ремуса Люпина. Единственное, что ему хотелось больше, чем прервать его мерзкую жизнь, так это убедиться, что с Гарри всё в порядке. Что он жив, цел и никогда не узнает правды. Потому что это был бы для него ужасный удар. И Том сделает всё, чтобы его барсучок был счастлив. Потом они просто скажут, что Ремус, например, отравился путешествовать. Или ещё что-то в этом же духе... Том бы ещё долго мог рассортировывать свои переживания, но в этот момент дверь в спальню открылась. Том больше не мог думать вообще ни о чём. Том увидел своё Наказание в кружевном пышном белом платье в пол, с верхом без бретелек, который открывал вид на трогательные ключицы, прикрытие полупрозрачной фатой. Гарри словно бы прибавил в росте, но стоило ему сделать шаг, как Том услышал тихий стук каблука о ковёр и... Он с трудом сглотнул. Гарри посмотрел на своего супруга, кажется, лукаво улыбаясь и приподнимая бровь. Гарри сделал ещё один шаг внутрь комнаты, закрывая за собой дверь, а Том, как завороженный, сам не заметил, как соскочил с кровати и подошёл к своему Наказанию на расстояние вытянутой руки. Гарри свёл все засосы и укусы. Его кожа была прекрасной, чистой и манила, чтобы Том её облизал, потом легонько прикусил, а потом... - Ты меня хочешь с ума свести окончательно, - прошептал Том, протянув руку и кончиками пальцев отодвигая фатув сторону, чтобы видеть лицо своего супруга. Тот только невинно посмотрел на него, сверкая стеклами очков, потом закусил губу... Том не очень любил сладкое. Но Гарри был похож на самое вкусное в его жизни пирожное. Мордред и Моргана, он надел туфли на каблуках и теперь был одного роста с Томом. Том не считал себя фетешистом. Ну, может только слегка. Но теперь он точно им являлся. - Я не знаю чего хочу больше: раздеть тебя или оставить всё как есть... Ты прекрасен! - Том боялся дотронуться до Гарри. Ему одновременно хотелось жёстко смять того, заставить опустится на колени, приспустить свои трусы... Или медленно, целуя обнажающуюся кожу, снять с него это платье и повалив на кровать вылизать его всего хорошенько, для начала. - Я думаю, что ты должен всё же развернуть свой подарок, а не просто любоваться упаковкой, - как можно быть таким бесстыдным? С таким невинным видом говорить такие вещи, провоцировать и чуть смущённо улыбаться... Том провел по его груди указательным пальцем, используя его вместо палочки и посылая через него магический импульс. Белоснежная ткань аккуратно расходилась в стороны, обнажая чуть смуглую, поцелованную солнцем кожу. Он был в белом кожаном корсетном поясе, кружевных полупрозрачных трусиках, которые не скрывали его возбужденного члена. Когда Том нашёл в себе силы посмотреть ниже, чем была красная от прилившей крови головка, угадывающаяся сквозь уже влажное в этом месте кружево... Снова чулки. На этот раз без кружева, просто белые, полупрозрачные, с красными кожными подтяжками, которые плотно обхватывали стройные бедра почти у самого паха. И в довершение ко всему - совершенно невозможные белые же туфли, с высоченной и очень тонкой шпилькой и толстой платформой. - Всё в порядке, дыши... Я - твой супруг и ты можешь сделать со мной всё что хочешь, только не стой столбом больше, - Гарри ласково провел кончиками пальцев по щеке Тома, впавшего в ступор и явно впавшего где-то в своих эротических фантазиях. А нужно было не фантазировать, а сейчас же воплощать всю эту пошлятину! Желательно не стоя, а в более горизонтальной плоскости, потому что ноги у Гарри уже начинали довольно сильно болеть. И как другие в этом ходят? Том всё же отмер и страстно сверкнув на Гарри своими практически черными от расширившихся зрачков глазами, резко схватил того и поднял на руки. Гарри только коротко вскрикнул от удивления, но как только его буквально швырнули на кровать, то хоть как-то проявлять недовольство он передумал. Том моментально оказался нависающим над ним и вид имел совершенно бешеный. Гарри стало даже как-то не по себе, но одновременно, это его безумно возбуждало. Его Змею сорвало крышу. От того, что Гарри, всего лишь напялил на себя несколько шмоток. Это было сладко и ни капли извращения Гарри в этом не видел. Потому что Том буквально с сумасшедшими глазами сейчас подбирался всё ближе и ближе к его паху, чтобы потом мокро и вкусно начать облизывать член, прямо сквозь кружево. Гарри выгнулся и застонал, слегка приподнимая бёдра. - Я готов тебя сейчас сожрать. Хочу вылизать тебя, чтобы ты стонал и извивался, упрашивал, чтобы я вставил тебе уже наконец-то. Чтобы когда я буду в тебе, ты был бы влажный и горячий, готовый для меня... - Том шептал такие смущающие вещи, что Гарри покраснел, но только приподнял ещё сильнее бёдра, начиная извиваться и подначивать. - Пожалуйста, - просит Гарри хрипло, зная, как это действует на Тома. И тот срывается, раздвигая его бёдра, к чертям испаряя магией ставшее ненужным кружево белья и с рычанием начинает вылизывать свою добычу. Его слюна стекает куда-то к копчику Гарри, но движения языка, который, кажется, вот-вот проберется внутрь, лаская чувствительные стеночки, становятся всё интенсивнее... Гарри сжимает бёдра почти инстинктивно, не очень понимая что делает. Он стремится к источнику удовольствия, он хочет, чтобы Том сделал ему ещё приятнее. Поэтому чуть изгибается и вжимает его голову меж своих ягодиц, вплетая в послушные волосы пальцы и дергая за прядки. Когда Тома, лишенного возможности дышать но при этом всё ещё старательно работавшего языком, начинает потряхивать от нехватки кислорода, Гарри позволяет ему сделать пару вдохов, а затем снова заставляет продолжить эту сладкую пытку. Хотя, через некоторое время Гарри понимает, что они могут и не дойти до главного, стоит им продолжить сейчас в том же духе. Тома уже колотит от перевозбуждения, он не смотря на нехватку воздуха постанывает и, кажется, трется пахом об одеяло. И Гарри отпускает его, ничего не соображающего, пьяного от возбуждения и прекрасного. Отпускает, но только затем, чтобы осторожно поставив тому ногу, обутую в туфлю с совершенно эротичнейшим каблуком, на плечо, толкнуть. Том падает на спину, подчиняясь, облизывая губы и смотря на ноги своего Наказания, желая... Гарри знает, чего сейчас хочет Том, но у него иные планы. Он смотрит на него, лежащего на спине, всё ещё в чёрных боксерах и с ухмылкой подбирается к Тому, перекидывает ногу через его бёдра и садится ему прямо на пах. И Том равно выдыхает, его пресс сокращается, он пытается притереться к Гарри ещё сильнее. Но тот лишь качает головой, откинутая назад чуть съехвашая фата колышется и лорд Слизерин подчиняется, замирая и буквально пожирая взглядом своё Наказание. Гарри нравится. Чертовски восхитительно нравится происходящее. Он ёрзает, имитируя фрикции, а потом шепчет заклинание и преград между их телами больше не существует. Два прекрасных, крепких и гибких члена Тома трутся об его готовый к проникновению вход... Секунда, резкий вдох и Гарри, направляя их рукой, пытается насадиться. Сначала у него ничего не получается, он закусывает губу и пытается снова. Сначала один: он раздвигает под себя чувствительные стеночки, чуть извивается, заставляя искры плясать перед глазами у обоих. А потом, через пару резких вдохов-выдохов, у Гарри получается уместить в себе и второй член. Том рычит, вскидывая бёдра и сжимая скомканное одеяло до треска ткани. А Гарри, едва справляясь со своими ощущениями начинает медленно раскачиваться. Внутри него всё горит, ему слегка больно и невыносимо хорошо. Его хватает совсем ненадолго. Он нагибается к Тому, даря ему жадный и влажный поцелуй, чуть сжимая его бёдра своими ногами и тот понимает без слов, начинает двигаться, распаляя их костёр страсти ещё сильнее. Кажется, Гарри кричит в поцелуй, когда сразу два члена, извиваясь и твоя внутри него что-то невообразимое, начинают тереться о самую сладкую точку. Кажется, Том начинает совершенно беспорядочно вбиваться в его, им не хватает терпения, чтобы продолжать это в медленном темпе. Они оба хотят жёстче и ярче. Гарри чувствует, что уже на пороге опустошающего, восхитительного оргазма и подаётся бедрами навстречу, вылизывая губы Тома и тоненько поскуливая на одной ноте. Тот только властно притягивает Гарри к себе, схватив за волосы и они кончают практически одновременно. Отключаясь, Гарри чувствует как внутри него становится мокро и горячо. Точно так же, как и между их животов, где был зажат его член. А Том потом ещё долго лежит, аккуратно выйдя из своего супруга, смотря невидящими глазами в потолок и накручивает на свои пальцы волосы Гарри. Он не может думать в этот момент вообще ни о чём, но это просто великолепно. Он то и дело целует свое Наказания во влажный висок и счастливо улыбается.