stay shy (if you can)

Дом Медведевой утром превращается в поле боя... с похмельем. Все четверо, если смогут сегодня выжить, получат медаль за «маленький подвиг». Или получат, но не медаль, а по одному прекрасному месту. Женя всерьёз рассматривает эмиграцию прямо здесь и сейчас, и на это сразу несколько причин. Они не протрезвели окончательно. Они проспали и опаздывали. Они пытались сделать вид, что вчера никто и ничего не слышал. Ах, да. Даже позавтракать из них никто не успел, потому что, как только Женя подошла к холодильнику, раздался неприятный звук входящего вызова. И даже карты таро не смогли бы сделать настолько точный расклад — девушка сразу поняла, кто ей звонит. В попытке спокойно сделать вдох-выдох, Медведева на автомате ответила: — Да, Этери Георгиевна. — Хотелось бы ответить в рифму, но я не буду утруждать себя поэзией. До тренировки пять минут, а у меня нет четырёх фигуристок. Может, ты подскажешь мне, какого чёрта? Женя закатывает глаза, пытаясь придумать хоть какую-то правдивую отговорку. Бесполезно надеяться на помощь девушек, потому что в данный момент, кстати, очень невовремя, они начинают громко разговаривать. — Аня, ё-маё, сколько можно было ковыряться с макияжем. Мы реально опаздываем, — сбегая по лестнице шумит Трусова. — Если бы не ты, я бы не ковырялась, — огрызается Щербакова, сбегая следом. «Убью. Всех убью. А потом спрячу тела в подвале «Хрустального», если меня после этого саму туда не спрячут», — Медведева прикладывает прохладную ладонь к голове, пытаясь придумать хоть что-то. Пауза в разговоре с Тутберидзе затягивается, поэтому она яростно смотрит на девушек — одним взглядом говоря: «Молчать». Спасибо, что этот взгляд улавливает Алина, которая шикает на молодых фигуристок. — Мы все скоро будем на тренировке. Я... я могу всё объяснить, но только лично, Этери Георгиевна. Иначе мы вообще не успеем никуда, — находит в себе силы сказать Медведева. — Хорошо, — Тутберидзе сбрасывает звонок, даже не прощаясь. Девушка улавливает вопросительный взгляд Загитовой, но просто закатывает глаза. Объяснять и разжёвывать сейчас просто нет сил, особенно, когда боль в голове делает тройной сальхов. Ну, по делам, сама заслужила. — Так, у нас три минуты, чтобы мы выскочили из дома, чтобы на такси доехать до «Хрустального». Иначе от нас останутся... Ничего в общем не останется, — заключает Женя. — Я думала, что нас довезёшь ты? — удивлённо говорит Трусова. Едва ли незаметно она тут же получает толчок в бок от Щербаковой, которая, вероятно, таким образом просит помолчать. Но шёпот Ани, конечно же, улавливают все присутствующие, испытывая Женино терпение: «Саш, они вчера пили. И ты вообще что ли не слышала ничего за стеной?». Женя не краснеет. Вдох. Алина краснеет. Выдох. — Пока вы болтали, у нас осталась одна минута, — старается удержать «лицо» Медведева. — Быстро, вещи в руки и на выход. Уже закрывая входную дверь, пока молодые фигуристки направляются в такси, Женя ощущает, как чужая ладонь прикасается к спине. От этого движения внутри всё замирает, хочется полностью раствориться в этом прикосновении. — Мне нравится, когда ты такая властная, — усмехается Алина. — Привыкай, — чуть прикусывает губу Медведева. — И вообще, кто ещё здесь из нас властная — нужно посмотреть. Кажется, вчера ты... Загитова не даёт договорить, резко разворачивая девушку к себе, чтобы поцеловать. Жаль, что всё это прерывают противным автомобильным гудком. Судя по смеху из машины, нажать его попросили Аня с Сашей. — Я их убью, — в тысячный раз за эти два дня произносит Женя. — Нет, — смеётся Алина. — Ты их любишь. *** Возможно, что убийство всех четверых — слишком простая расправа. Женя думала, что хуже быть не может, но когда таксист подъезжает к «Хрустальному», она видит у входа Этери Георгиевну. — Чёрт. Все девушки напрягаются, сейчас их ожидает самая жуткая пытка. «Всегда можно перейти в ЦСКА, не правда ли?» — рассуждает про себя Медведева, но ответственность за троих фигуристок берёт своё. Главное не посыпаться на первых минутах оправданий, правда? — Надо было купить букет, — в шутку бросает Алина. — Чтобы она им меня избила? Спасибо, но нет, — отвергает идею Женя. Подходя к зданию, первое, что замечает Медведева — пристальный взгляд по всем девушкам. Их тренер явно пыталась оценить, насколько вчерашняя тусовка сказалась на состоянии спортсменок. И почему-то её взгляд особенно цепко замирает на Жене и Саше. — Чтобы через 10 минут были на льду. Опоздание отработаете дополнительным часом после основной тренировки, — сухо произносит Тутберидзе, направляясь в холл «Хрустального». — Этери Георгиевна, — пытается хоть что-то сказать Медведева. — Евгения Армановна, есть претензии? Женя замирает от этого обращения. «Так, она очень зла, очень. Что ж, нас ждут все круги ада... и один дополнительный», — она хочет провалиться сквозь землю, и никогда больше не вылезать оттуда. Расстроенные они плетутся в раздевалку. Пока все переодеваются, Женя безуспешно пытается замазать засос на шее. Получается, слабо говоря, не очень. В зеркале она улавливает взгляд Саши, которая автоматически прикасается к ключице. Медведева без каких-либо комментариев протягивает тональный крем. Смешно от этой ситуации только Ане с Алиной, которые подмигивают друг другу. — Спелись? — Трусова берёт тюбик, начиная приводить себя в порядок. — Если Этери Георгиевна заметит, то это будет хуже, чем наша всеобщая пандемия алкоголизма. — Ну мало ли, что вы там делали ночью, — игриво комментирует Щербакова. — Эй, — одновременно восклицают Женя и Саша. Прошло уже больше десяти минут, поэтому им нужно было быстрее выдвигаться на ледовый каток. Словно покаяние перед смертью... Женя уже на выходе, когда её подталкивает Загитова, улавливает нежный поцелуй Ани на щеке Саши. «Влюблённые щенки, боже мой», — усмехается она про себя. *** Удивлена ли Женя, когда у неё не получается... ничего? Она изредка смотрит на девочек, которые также выполняют элементы из серии «я на льду впервые». Но посмеивается она ровно до того момента, пока не ловит взгляд тренера. Та внимательно наблюдает над всей «клоунадой», но последним, видимо, становится их столкновение с Трусовой. Они с Сашей отряхиваются, когда Этери Георгиевна оказывается за их спинами. Она буквально хватает их обеих за шиворот: — Ни звука, ко мне в тренерскую. Под сочувствующие взгляды других фигуристок и обеспокоенные Алины и Ани они уходят с катка. Медведева пытается хоть как-то понять вспышку гнева тренера. «Не в первый же раз, что такого критичного?» — думает она. Саша в это время, ища поддержки, хватает Женю за руку. Кажется, это злит Тутберидзе ещё больше. Она заталкивает девушек в кабинет со словами: «Вы меня все доведёте однажды». Женщина указывает на стулья, чтобы те сели — это действие они выполняют безропотно. Сама же Тутберидзе нервно расхаживает по комнате. Это становится слишком напряжённо. — Вы знаете, почему вы здесь? — начинает Этери Георгиевна. — Я много раз говорила, что мне совершенно всё равно, с кем и как вы встречаетесь, если это не влияет на тренировки и результаты. Но это просто не тот случай, когда я не могу не вмешаться. Девочки, вы в своём уме? Шокированная такой реакцией Женя сглатывает, но подступивший комок в горле не даёт вздохнуть спокойно. Медведева растерянно смотрит на Сашу, которая выглядит очевидно не лучше, чем она. А Тутберидзе продолжает вбивать гвозди в их общий гроб: — Вы вообще осознаёте, что делаете? Вашу разницу в возрасте? Женя не выдерживает, хотя честно пытается: — Господи, там всего-ничего. Она уже взрослая девочка, сама может решать, что ей нужно. Вот пару лет назад я бы ещё поняла... — Это продолжается уже несколько лет? — шок Этери Георгиевны нельзя передать словами. — Женя, ты совсем сошла с ума? — Что? Вы вообще её видели, я и так сопротивлялась всему этому годами. Больше, извините, не хочу. Особенно, когда она сама проявила инициативу. В помещении слышится тихое «блять». Медведева абсолютно не понимает, что так задевает тренера. Тем более, что все уже достаточно зрелые, чтобы решать свои личные вопросы, проблемы и любовную жизнь. — То есть ваши засосы я должна была пропустить мимо? Вы обе понимаете, как это скажется на всех нас? — наконец-то находит в себе силы продолжить Этери Георгиевна. — Чем вы вчера занимались? — Пили, — тихо произносит Саша. — Пили? — вторит ей Тутберидзе. — И целовались, — добавляет смущённо Трусова. — Целовались? — Этери Георгиевна резко садится в кресло. — Я не хочу знать подробности. Не хочу, уже видела ваши засосы. Просто хочу уточнить, как вы Алине и Ане в глаза утром смотрели? Женя пытается поймать корень этой драмы. Она совершенно не улавливает всей трагедии произошедшего, и поэтому слова вырываются прежде, чем их осознание доходит до неё: — Вообще-то нельзя травмировать тех, кто с удовольствием в этом участвует. Аплодисменты. Антракт. Занавес. И если бы Саша наконец не сказала одну важную фразу, то ситуация стала бы очень критической. Этери Георгиевна кипела. Мифический подвал в «Хрустальном» казался хорошим вариантом. — Аня вполне себе спокойно поставила мне засос, и я не понимаю, причём здесь Женя, — спокойно, на удивление, произносит Трусова. — А вот их стоны с Алиной за стеной... Ну, это было такое себе. Много, слишком много информации. Для обработки тем более. Тутберидзе закрывает глаза и смеётся. А после, очень резко, словно очнувшись от всего этого, откидывается на спинку кресла. Оценивающим взглядом она осматривает девушек возле: — Вы чуть не довели меня до инфаркта. Идите отсюда, и скажите Загитовой с Щербаковой, что «засосная» диверсия не пройдёт — держите себя в руках. Все. Иначе я просто не выдержу. Уже на выходе из кабинета тренера Женя до конца осознаёт, что только что произошло: «О мой бог, она подумала, что я совратила Сашу». Медведева косо посматривает на Трусову, которая замечает взгляд. — Ты вообще-то тоже не в моём вкусе, Жень, — отшучивается она. И девушки искренне смеются, пытаясь обработать только что произошедший разговор. На льду их уже ждут. Алина сразу же бросается в объятия, Медведева утыкается носом в чужое плечо. Краем глаза она замечает, что Саша без всякого стеснения целует Аню. И кажется, что это тот идеальный исход похмельного дня. А про эксцесс с Этери Георгиевной они, пожалуй, поговорят в другой алковечер... например, сегодня. Им явно есть, что отпраздновать.