Судьба

На утро Алиса проснулась раньше Мартина. Сразу после пробуждения она бросила взгляд на любимого. Не сдержав порыв эмоций, она наклонилась и поцеловала его в щеку. Он дернулся. Девушка снова и снова целовала, пока не разбудила его: — Какие сладкие губы, — пробормотал Мартин и закрыл глаза. Еще пара поцелуев и Алиса перешла к плечу. Она повернулась, опустилась на грудь музыканта и залезла под одеяло. С каждым новым поцелуем девушка становилась активнее. Мужчина зарылся ладонью в темные волосы, приподнял Алису за талию и она оказалась сверху. Уилсон невзначай остановилась, она намеревалась спросить еще давно, однако мысль только сейчас посетила ее голову: — Мартин, я хотела спросить, а если я забеременею? — Алиса опустила глаза, словно она задала не очень очевидный вопрос. — То, что тогда? Гор глубоко задумался над сказанным. Как человек, который берет ответственность за все, что берется, он ответил мягко: — Малыш, я был бы не против, если случится чудо, это же будет наш с тобой ребенок. Алиса взглянула на него влюбленными глазами, улыбка сама святилась на ее счастливом лице. — Боже, я мечтала встретить тебя, а ребенок от тебя это большое счастье, — она завела маленькую часть волос за ухо. — А как же папарацци? Они не дадут нам покоя. — Да и плевать на всех! Мартин впился в ее губы, тогда как ее руки скользили по его груди. После длительного поцелуя, музыкант снял с себя девушку, бросив в спешке: — Прости! Выскочив из кровати и захватив сразу полотенце из шкафа, он убежал в душ. Уилсон бесконечно ломала голову, размышляя о произошедшем. Она ждала того момента, когда они снова смогут почувствовать близость друг друга. В постели Алиса ощущала связь между ними сильнее, чем когда-либо. Хотя маленькое зерно сомнения, что он ее простил, все еще давало о себе знать, заполняя голову Алисы неприятными мыслями, вчерашний вечер казался абсолютно неожиданным. Девушка была счастлива как никогда. Ее жизнь заиграла новыми красками.

***

Алиса занималась своими рабочими делами: протирала пыль, пылесосила пол, заправляла постельное белье — в общем, с ответственностью выполняла то, что от нее требовала работа горничной. Погруженная в свои мысли, она не сразу услышала стук в дверь. Одна из коллег решила нанести визит. Кажется, ее звали Оливия. Алиса не запомнила имена тех, с кем работала. Как доложила пришедшая, Дин отправил Алисе письмо. Причем по надменному выражению лица Оливии было ясно, что она не совсем в восторге от роли почтальона. Секретарша передала все слово в слово: — Мы больше не нуждаемся в ваших услугах и считаем вас некомпетентной для нашей организации. Секретарша ткнула в лицо Алисе заявление об увольнении, где требовалась только ее подпись. Но прежде чем расписываться, она уточнила: — Можно узнать более конкретную причину увольнения? — Тут же сказано черным по белому: плохо исполняли свои обязанности. Постояльцы жалуются на вас. — Плохо… Можно разъяснить? — ей стало досадно от этих слов. — Нужно было проявлять больше усердия на работе. А вообще, я не обязана вам ничего объяснять, — раздраженно произнесла она. — Но ведь… — Все, расписывайтесь и можете быть свободны! Она всунула Алисе конверт с деньгами и вскоре, довольная, ушла. Уилсон не знала, как отнестись к этой новости. Причина увольнения казалась ей абсурдной и мало реалистичной. Будто ее просто вышвырнули за ненадобностью. Алиса пыталась здраво размышлять, не поддаваться эмоциям, но слезы от несправедливости ситуации сами наворачивались на глаза. Работа у Дина — единственная, которую она могла себе позволить. Что же теперь делать? Возвращение домой, в Ванкувер, Алиса не рассматривала. Ей здесь хорошо и самое главное — здесь Мартин. Надо бы ему сообщить об увольнении, чтобы он был в курсе. Такого опустошения она не испытывала давно. Алисе хотелось утопить свое разочарование в алкоголе, поэтому она купила виски и отправилась домой. Конечно, она могла отправиться в отельный номер Мартина, но не осмелилась — вдруг его там нет.

***

Алиса ошивалась рядом с гримерками. Она знала, что сегодня у Depeche Mode выступление, поэтому одна из гримерных будет занята группой. Уилсон с нетерпением ждала любимого. — Мартин, — донеслось до музыканта, когда она увидела его у входной двери. На Алисе не было лица, но встреча с любимым сделала свое. Он повернулся с улыбкой на лице и обнял ее. Девушка заключила его в свои объятия, — Ты ничего не сказал и ушел, — грустно произнесла она. — Да, я помню, прости. — Мне этого мало, — шепнула девушка. Мартин, ухмыляясь, взял ее за руку. — Пошли, я тебе покажу одно безлюдное место. В этот момент Алиса думала о своем, не слушая Мартина. — Что с тобой? — Да так. Пошли. Дойдя до нужного места — а это оказалась гримерная, но уже давно никому не нужная, — они минуту смотрели друг на друга, дыша в унисон. Были слышны только их сердцебиения. — Черт, в последнее время я так устаю, — нарушил тишину Гор, — Особенно выматывают туры, — он бросил мимолетный взгляд на Алису. Она подошла поближе, нежно взяла в руки его лицо и посмотрела в глаза, готовая утонуть в них. От одного его взгляда Алиса теряла рассудок. — Где бы ты ни был, что бы ни делал, репетиция, тур, помни, что здесь тебя жду я, — она аккуратно провела по гладкой щеке. Ей не верилось в происходящее, она даже в самых ярких фантазиях, не могла представить, что однажды снова станет его девушкой. Той, которая ради него готова пожертвовать всем. — Знаешь, я не могу справиться со своими чувствами к тебе, сладкая, — Мартин тянул каждое слово, будто боялся признаться в этом сам себе. — Я не могу… Не могу представить, что кто-то может прикоснуться к тебе, кроме меня, — воздуха оставалось катастрофически мало. Его слова прокатились по всему сознанию Алисы, а дрожащие коленки уже не могли удерживать её на ногах. — Тогда я помогу тебе справиться с ними, — твердила Уилсон. Мартин вопросительно взглянул на нее, но она не позволила ему сказать что-либо в ответ. — Я и так твоя, и душой и телом. Девушка ладонью провела по лбу и щеке, почти касаясь губами его губ и чувствуя, как они сплетаются, с каждым разом больше углубляя этот сладкий поцелуй. Мартин немедленно проник рукой под рубашку девушки. Она ощутила своим телом холодные и жёсткие пальцы, которые по воле мужчины играли с её сосками. Они затвердели, когда Мартин закончил рисовать узор. Другой рукой он расстегивал пуговицы, стараясь не терять момента. Затем он требовательно потянул девушку на себя. Алиса стащила его кожаную куртку. Мартин избавился от её рубашки и спустился мокрыми поцелуями от шеи до ключицы, лишь изредка приподнимая взгляд на лицо девушки. Вскоре дошел до джинс, но она убрала его руки со словами: — Нет, я тебя первая раздену, — девушка игриво запустила руку в его волосы и слегка сжала их. Взглядом она потребовала от него поднять руки вверх, снимая с него футболку. Вторую ладонь она сжимала на его плече, оставляя там красноватые следы от ногтей. Мартин тихо шипел, чувствуя, как острые ноготки впивались в его кожу и от того лишь сильнее сжимал ее ягодицы. Он ухмыльнулся этому действию и резким движением ворвался в ее рот – на запретную территорию. Горячие языки сплетались с каждой секундой все дольше. Алиса все еще сжимала его плечо, отвечая ему. Кислорода совершенно не хватало. Они задыхались. Тем временем мужские руки добрались до штанов девушки и одним движением полностью освободили ее ноги, оставив на теле лишь красный бюстгальтер и трусики. Жар окутал Алису, а по ее коже прошла волна мурашек. Мужчина целовал нежную шею, постепенно переходя на губы, и девушка отвечала ему взаимностью. Уилсон пыталась отыскать пуговицы и защелку его кожаных брюк, но он опередил ее, схватив за руку: — Обойдешься. — О, нет, пожалуйста… — сладко простала она. Алиса, притворившись обиженной, отошла к двери. Однако Мартин слегла приобнял девушку и взял ее на руки, прильнув к губам. Не разрывая поцелуя, они оказались на гримерном столе, и Мартин продолжал неотрывно гулять пальцами по ее изящному телу и оставлять отчетливые засосы на шее. Будучи на твердой поверхности, Алиса никак не могла найти удобное положение, одновременно находясь под натиском мужского тела и облокотившись на деревянный стол. Все, что находилось на столе в тот момент, быстро оказалось на полу. Алиса на секунду отвлеклась, не заметив, как мужчина властно взял ее за шею. От нахлынувшего наслаждения она запрокинула голову назад и втянула живот, пытаясь подавить стон. Мартин приподнял ее за подбородок и снова одарил поцелуем. Уилсон скользнула языком по его губам, сплетая языки вместе, с каждым разом углубляя поцелуй и утопая в нем все сильнее. Мужчина слегка сжал руку на ее шее, усыпая губы Алисы множественными поцелуями, отдавая ей частичку себя вместе с ними. Им было мало. Мало касаний. Мало поцелуев. Уилсон ощущала, как обострились все чувства, когда он держал ее... Так. Так властно. Невыносимый жар заполнил каждую частичку тела, когда Мартин склонился над ней, щекоча уши своим голосом. — Думаю, ты заметила, что под тобой сейчас далеко не матрас, — голос Мартина прозвучал низко и насыщенно. Он приближался, и Алиса попятилась назад, не отводя от него взгляда. Их глаза встретились — он уже стоял вплотную, опираясь одной рукой о стол рядом с её головой. — Ах, да… — выдохнула она, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Кажется, у нас ещё не было секса на столе. Его ладонь легла на её бедро, и Алиса мгновенно забыла о воздухе, поглощённая его взглядом, который будто смотрел прямо в душу. — Сегодня я возьму тебя не в постели, — мужчина медленно провёл рукой по внутренней стороне её бедра, заставляя кожу гореть под каждым прикосновением. Он наклонился для поцелуя — жадного, властного, заставившего её голову пойти кругом. Отстранившись на мгновение, Мартин задержал взгляд на алом белье, и новая волна желания ударила в виски. Ее дыхание участилось, когда чувствительные пальцы скользнули по уже влажным трусикам. Всё вокруг утратило смысл, и Алиса инстинктивно раздвинула ноги шире. Одной рукой он проник под кружево, принявшись массировать клитор, и она издала протяжный стон. Готовая выкрикнуть его имя, она была тут же притянута за шею к его губам — поцелуй заглушил крик и запустил новые волны мурашек по её спине. Стянув трусики с её бёдер и швырнув их на пол, Мартин обрушил шквал поцелуев на её ключицы. Алиса потеряла контроль: низ живота полыхал, тело требовало большего. Она прижималась к нему, тяжело дыша ему в ухо, оставляя влажный след по пути к груди. Он покусывал её губы, то нижнюю, то верхнюю, пока его свободная рука нащупала застёжку лифчика и с лёгким щелчком расстегнула её. Дрожащими руками Алиса боролась с его ремнём, затем со своей джинсовой пуговицей — и наконец прикоснулась к его горячей, напряжённой плоти. Придвинувшись бёдрами к краю стола, она развела ноги ещё шире — немое, но красноречивое приглашение. Мартин вошёл без раздумий, разом захватив власть над каждым её вздохом, стоном и потерянным от наслаждения взглядом. Алиса выгнулась, чувствуя, как он заполняет её целиком, то притягивая его для нового поцелуя, то отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха. Он двигался сначала медленно, почти невыносимо размеренно. — Марти… — её голос сорвался на хриплый шёпот, силы покидали её. — Пожалуйста… Оба горели животным желанием, их тела прижимались так тесно, что между ними не оставалось места даже для воздуха. Наконец он вошёл на всю длину, замер на миг — и сорвался в быстром, яростном ритме, вдавливая её в холодную столешницу. Завтра ей придётся прятать шею — фиолетовые отметины уже проявлялись на коже, но сейчас об этом не могло быть и речи. Алиса впилась ногтями в его широкие плечи, ища в них единственную опору от накатывающей волны. Под её пальцами оставались красные полосы, а её ноги, обвившие его спину, сжимались в судороге наслаждения. Ритм его бёдер потерял всякую сдержанность, становясь резким, яростным, снося крышу сначала ей, а потом и ему. И в тот же миг её тело пронзила тысяча электрических разрядов. Что-то влажное и невероятно горячее коснулось самой её чувствительной точки. Сфокусировав затуманенный взгляд, Алиса с удивлением обнаружила Мартина у своих бёдер. Он медленно целовал внутреннюю часть её бедра, сминая в ладонях нежную кожу. Девичье тело уже дрожало от этих прикосновений. Он перевёл на неё свой тёмный, полный желания взгляд, и на его губах растянулась хищная улыбка. А затем его язык коснулся её — влажно, точно и безжалостно, задевая разгорячённый пучок нервов. Алиса резко выгнулась, глаза её широко раскрылись. Пальцы на ногах свело от невыносимого наслаждения, а пальцы рук вцепились в твёрдую столешницу. — Мартин… — только его имя и могла выдохнуть она. Мир расплылся в разноцветные кляксы, вся её концентрация ушла в точку, где бушевал огонь. — Что ты де… не надо... — раздался ее хриплый голос, и она даже не пыталась увильнуть. Она извивалась под ним, стараясь запомнить каждое движение, каждое прикосновение. В забытьи она вцепилась в его кудри, уже не думая ни о чём, кроме этого сладкого наваждения. Её тело больше ей не подчинялось. Каждая клетка рвалась наружу, наполненная энергией, не позволяя лежать смирно. Из её лёгких вырывались придушенные, сладостные стоны, а Мартин продолжал свою пытку, чередуя ласку языка с лёгкими, возбуждающими укусами. Внезапно и резко он отстранился. Медленно обходя стол, он не сводил с неё горящего взгляда. Она лежала перед ним полностью беззащитная, отданная на его милость. От одной этой мысли всё внутри него сжалось в тугой, сладостный узел, заставив на мгновение прикрыть веки. — Какая же ты развратная, мисс Уилсон, — прошептал он, наклоняясь к её уху, и в его голосе звенела сдержанная усмешка. — Тогда накажи меня, господин, — парировала она, слегка прикусив от волнения нижнюю губу. В её глазах вспыхнул огонёк вызова, и она заметила, как это мгновенно отразилось на его лице — довольным, тёмным блеском. Девушка раскинула руки, насколько позволяло пространство стола, в немом приглашении. Мартин снова припал к её губам в страстном поцелуе. Алиса отвечала с той же жадностью, чувствуя, как его ладонь скользит по её талии, опускаясь ниже, и она не смогла сдержать новый, сладкий стон. Но он, словно играя с ней, внезапно разорвал поцелуй и лёгким движением отступил назад. Секунда — и перед её глазами мелькнул предмет, от которого по коже побежали мурашки: изящный кожаный чокер с металлической вставкой в форме сердца и парой наручников, свисающих с его пальцев. Алиса сглотнула, ощущая, как учащённо бьётся сердце. — Принеси мне ремень со стула, — мягко, но не допуская возражений, приказал он. Алиса мигом выпрямилась и встала перед ним. Если раньше ноги подкашивались от волнения, то теперь их слабость была иной — от неудовлетворённого желания. От возбуждения, которое пульсировало в висках и растекалось горячей волной пониже живота. Это был голод, пылкая, съедающая изнутри похоть. Она хотела его. Всего. Сразу. Прямо здесь, на этом полу, чтобы он взял её — яростно и без остатка, чтобы его бёдра врезались в её бёдра, чтобы он вгонял себя в её податливую плоть всё глубже, наполняя её до предела, пока она не почувствует себя целиком его — готовой на всё, что он только пожелает. Повиновавшись беззвучному приказу его взгляда, она покорно подползла к нему на четвереньках, держа в зубах его кожаный ремень. Развернувшись задом, она подставилась, предлагая себя. Мужчина медленно провёл ремнём вдоль её спины — от шеи до поясницы, — и кожа Алисы ответила мелкой дрожью. Она с удивлением ощутила, как за считанные минуты изменилась его энергия: мягкая власть сменилась сосредоточенной, не терпящей возражений силой. И это новое ощущение — опасное, предсказуемое — заставило её внутренне сжаться от возбуждения ещё сильнее. — Продолжим, — наклонился он к её уху, и его шёпот обжёг кожу. Спустя мгновение мир для Алисы погрузился во мрак. Плотная, мягкая ткань повязки, которую Мартин тщательно натягивал ей на глаза, полностью лишала зрения, обостряя все остальные чувства. — Да, господин, — покорно выдохнула она в пустоту. — Я запрещаю тебе говорить, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной интонацией, что она внутренне замерла, всем существом подтверждая, что поняла. Молчание. Воздух рассекся свистом, и первый удар ремня обжёг её бедро, оставив на коже чёткую красную полосу. Боль была острой и чистой. — Чтобы впредь я не замечал вольностей, — пояснил он уже после того, как боль впилась в её сознание. Она покорно кивнула, сжимая пальцы. — Подойди, сладкая, — скомандовал он уже другим тоном — низким, властным. Алиса безмолвно поднялась на диван, на ощупь. Его ладонь — широкая, тёплая — опустилась на её правую ягодицу неожиданно и звучно. Удар был не столько болезненным, сколько унизительно-нежным, заставляя её сжаться изнутри. Алиса стиснула зубы, лишь бы не издать ни звука. Второй шлепок прозвучал следом — уже ощутимее, с лёгким послежжением, от которого она вздрогнула всем телом. — Теперь тебе понятно, как себя вести? — спросил он, и в его голосе слышалось не только требование, но и тень одобрения. Она кивнула снова, и на этот раз вслух, нарушив запрет ровно настолько, насколько он того ожидал: — Да, господин. — Хорошо. Встань. Алиса поднялась, держа спину прямо, и приподняла подбородок, всем своим видом демонстрируя готовность. Он взял в руку болтающийся поводок и резко потянул её за собой обратно к столу. Она покорно поползла следом на четвереньках. Новый, более резкий рывок заставил её замереть. — Только попробуй шелохнуться, — его предупреждение прозвучало низко и обволакивающе опасно. Последовало одно чёткое движение: его ладонь лёгко, но неумолимо надавила ей между лопаток, заставляя бёдра автоматически податься вверх, а спину — выгнуться в упругую дугу. Упираясь ладонями в пол, она напрягла все мышцы, чтобы сохранить эту унизительно-соблазнительную позу. Сначала он лишь погладил её правую ягодицу — почти небрежно. Затем его рука скользнула вверх по позвоночнику к лопаткам, и этот ласкающий жест был куда более интимным, чем удар. А через мгновение его место заняли губы — влажные, горячие, оставляющие на коже ощущение, похожее на ожог. Алиса невольно выгнулась ещё сильнее, пытаясь бежать и от этой пытки, и навстречу ей одновременно. Стон сам сорвался с её губ. Сопротивляться было глупо — это было слишком. Одним мощным, властным движением он вошёл в неё, но с самого начала задал мучительно-медленный, выверенный темп. Внутри всё сладко и болезненно сжалось, а по коже пробежали мурашки от его горячего дыхания на своей спине. Ещё один стон, уже непроизвольный, вырвался наружу. — Ещё один звук — и завтра ты не сможешь сделать ни шага, — его голос прозвучал у самого уха, тихо и абсолютно серьёзно. Одновременно с угрозой он потянул за поводок, заставляя её запрокинуть голову. Алиса всхлипнула, но уже беззвучно; её тело содрогалось в конвульсиях чистого, почти невыносимого наслаждения. Мартин продолжал своё размеренное, неспешное движение, снова доводя её до края, до той тонкой грани, где мир начинал распадаться. И снова — он остановился, не дав ей сорваться. Его собственное дыхание было тяжёлым, тело напряжено до предела, но желание продлить эту игру, удерживать её в этом подвешенном состоянии между болью и блаженством, было сильнее. Он вышел из неё, и Алиса, почти лишённая сил, медленно выпрямилась, ощущая тяжесть и дрожь в затекших ногах. Прежде чем она успела что-то осознать, холод металла коснулся её запястий. Лёгкий щелчок — и её руки были скованы наручниками за спиной. Она вздрогнула от неожиданности и этого внезапного чувства полной беззащитности. Его ладони медленно провели вдоль её обнажённого тела, от плеч к бёдрам. Тёплые пальцы скользили по коже, не лаская, а будто заново заявляя права на каждую её линию, разжигая огонь желания с новой силой. Он приник к её шее, и его поцелуи были разными: то нежными, то напористыми и жадными, а язык выводил на влажной коже невидимые, пылающие узоры. Мартин опускался всё ниже, оставляя влажный след, который тянулся от основания шеи к ключицам, а затем и дальше. Наконец мужчина поднял ремень и коснулся им её напряжённых, твёрдых сосков. Нежная кожа живо отозвалась мурашками. Его руки скользили по её телу — будто изучая, будто проверяя на прочность. Он раздвинул её ноги шире и, словно невзначай, провёл пальцами по влажной, горячей промежности. Из груди Алисы вырвался лишь сдавленный, тихий стон. Она инстинктивно прогнулась в спине, подавая бёдра назад в немом приглашении. Мартин перекладывал ремень из руки в руку, и этот мягкий шорох кожи был теперь для неё единственным ориентиром в темноте. Она коротко, нервно повертела головой, пытаясь угадать, где он сейчас стоит. И тогда наступило — резко, без предупреждения. Воздух свистнул, и удар обжёг ей бедро. Ни слов, ни звуков с его стороны — только это обжигающее прикосновение боли. Взмах! Она вздрагивала, извивалась, выгибала спину, подставляя уже раскрасневшиеся ягодицы, затем снова выпрямлялась, будто пытаясь ускользнуть от следующего удара, но в самой этой позе было больше вызова, чем сопротивления. — А-ах… пожалуйста… — жалостно всхлипнула она в пустоту, и её собственный голос прозвучал чужим. — Что «пожалуйста»? — спросил он с лёгкой, почти насмешливой интонацией, и она представила себе его довольный взгляд. — Я тебя хочу… — прошептала она, и в этих словах была вся её беспомощность и вся её жажда. Но Мартин лишь усмехнулся — звук был коротким, тёмным — и снова отхлестал её. Удары ложились чётко, оставляя на белоснежной коже яркие, пульсирующие полосы. Боль была острой и чистой, и она растворялась в том огне, что давно уже полыхал внизу её живота. — На диван. И задирай бёдра выше, — последовал следующий приказ, скомканный и властный. Алиса, почти не соображая, послушно перебралась на диван и приняла требуемую позу, чувствуя, как стыд и возбуждение смешиваются в один клубок у неё в горле. Мартин приблизился, и она вздрогнула, ощутив, как его язык медленно, влажно прошёл по её шее, задев чувствительную мочку уха. Она прикусила нижнюю губу до боли, подавляя новый стон, а он продолжал своё неторопливое движение вниз — по позвоночнику, к пояснице, срывая с её губ томные, прерывистые вздохи. Места ударов горели и пульсировали, и это жжение лишь разжигало внутренний огонь, делая его нестерпимым. Затем он сменил тактику. Ремень, который только что приносил боль, теперь щекотал её кожу — спину, ягодицы, бёдра. Лёгкие, едва ощутимые прикосновения заставляли её нервно вздрагивать, затихать, ловить восстанавливающееся дыхание. Ей было слишком хорошо, слишком невыносимо от этой перемены. Он отбросил ремень в сторону, устроился удобнее и сильным, уверенным движением развёл её бёдра ещё шире. Алиса покорно встала на колени, сохраняя изящный, покорный прогиб в спине. Его пальцы начали свой путь у её левого соска, лаская, затем медленно поползли вниз по животу, к самой чувствительной точке. Они проникли в её горячую, влажную промежность, разводя её ещё шире, дразня и исследуя — такую похотливо мокрую, такую целиком его. Она оставалась покорной, не оказывая ни малейшего сопротивления. Мартин усмехнулся, и перевернул Алису на спину, властно заняв позицию сверху. Девушка напряглась, ощутив всей кожей его жар — но горела не только она. Его возбуждение, твёрдое и требовательное, было явным даже без взгляда. Инстинктивное желание закинуть ноги ему на пояс мгновенно натолкнулось на внутренний запрет: резкие движения были непозволительны. Она не смела ослушаться. Это осознание — что она полностью в его власти даже в этом — было жестоко и сладко одновременно. Алиса могла лишь чувствовать, как он освобождается от остатков одежды, а затем — как плавно, но неумолимо входит в неё, наполняя до самых краёв. Уилсон шумно выдохнула, закатив глаза от внезапной, всепоглощающей волны удовольствия. Медленно и нежно он сорвал с ее глаз черную материю. — Не спеши… Просто почувствуй меня внутри, — проговорил Мартин, ощущая, насколько она до невозможности горяча и влажна. Его голос был низким, с хрипотцой. — Ты вся пылаешь…— он подтянул её вверх, чтобы их глаза встретились на одном уровне, и она увидела в его взгляде то же пьянящее безумие, что бушевало в ней. — Ох… и ты… я чувствую тебя всего… — выдохнула она, теряя связность слов. — Продолжай… Алиса уже не сдерживала стонов. Желание с каждой секундой нарастало, превращаясь в нестерпимый пожар, а его движения лишь подливали масла в огонь. Она закинула руки вверх над головой, сглотнув. Он покрывал поцелуями её ключицы, шею, не замедляя ритма, крепко удерживая её бёдра. Она отвечала на каждое движение, прижимаясь щекой к его щеке, умоляя шёпотом не останавливаться, постанывая ему прямо в ухо. И Мартин, хотя его дыхание уже сбивалось, стал увеличивать напор, усиливать толчки. Алиса поддавалась всё больше, извиваясь под ним именно так, как он того желал, а её стоны, заполнявшие тишину гримёрки, становились всё громче и отчаяннее. Он не разрывал поцелуя, всё так же плавно скользя внутри неё, держа за ягодицы, как вдруг приподнял её за талию, оторвав от поверхности. — Не шевелись. Несколько долгих секунд он просто смотрел на её стройное тело, разгорячённое и покорное, а потом опустился поцелуями на живот. Его дыхание обжигало кожу. Он медленно, настойчиво поднимался выше — к груди, касаясь губами твёрдых, чувствительных сосков, в то время как его свободная рука ласкала её спину. Алиса прикрыла глаза, полностью отдаваясь этому сладкому, растянутому моменту. И тогда — неожиданно, резко — он покинул её тело. — Я сейчас вернусь, — коротко бросил он, уже на ходу натягивая брюки. Дверь захлопнулась, и щелчок замка прозвучал в тишине окончательно и бесповоротно. Алиса осталась лежать, ошеломлённая внезапной пустотой. Голова гудела от вопросов: что он задумал? Зачем ушёл? Он всегда был непредсказуем, и от этой мысли по спине пробежала смесь тревоги и предвкушения. Она села, сняла с кровати небольшой вафельный плед и накинула его на плечи. Дело было не в страхе, что её увидят — кому? Скорее, в смущении перед самой собой, перед этой наготой, которая теперь казалась такой уязвимой без его присутствия. Прошло несколько минут — или секунд, она не могла сказать. Дверь снова открылась и захлопнулась. Алиса не издала ни звука, затаив дыхание. На пороге стоял Мартин. В одной его руке была бутылка красного вина, в другой — два бокала. Он не собирался ничего объяснять — ни почему прервал их, ни зачем ему вдруг понадобилось вино. В его взгляде читалось лишь спокойное, уверенное намерение продолжить игру — но уже по своим, пока неведомым ей, правилам. — Ты прекрасна, когда беспомощна, — произнёс Мартин, отпив прямо из горлышка бутылки. Он медленно перекатывал терпкую жидкость во рту, не отрывая пристального взгляда от неё. Алиса прикусила нижнюю губу. Он аккуратно наклонился, стянул плед с её плеч и, не сводя с неё глаз, вылил струю холодного вина ей на живот. По телу девушки пробежали мурашки, словно от электрического разряда, пронизывающего каждую клетку. Она вздрогнула — и не от холода, а от предвкушения. Его действие вызвало в ней бурю смешанных, захлёстывающих чувств — стыд, смущение, и всё это тонуло в волне чистого, животного возбуждения. Невольный стон сорвался с её губ. Он не торопился, продлевая это сладостное, почти невыносимое мгновение — оно было гуще и слаще мёда. Мартин поднялся выше, облил вином её грудь, а затем горячим, влажным языком стал медленно вылизывать одну грудь, затем другую. Алиса впивалась зубами в собственную нижнюю губу до вкуса железа. Не в силах сдерживаться, она постанывала, её тело извивалось под его лаской. Внезапно он оторвался и с резким, знакомым звуком освободил ремень от пряжки. Снова. Он отступил на шаг, оценивая дистанцию, настраиваясь. Алиса инстинктивно закрыла глаза. Воздух свистнул — и импровизированная плеть обожгла её бёдра. Она замерла, переваривая волну жгучей боли, смешивающейся с удовольствием. — Ты бы знала, как я тебя хочу нагнуть на этом столе, — мужчина намотал девичьи волосы в кулак и тихонько, но с усмешкой произнес. — Аах, так не томи же, — Алиса еле взглянула на него, насколько позволяло ее положение. Не прошло и секунды, как он схватил и наклонил её тело вперёд, уложив животом на стол. Коленом он решительно раздвинул её ноги ещё шире. Его горячая ладонь мягко погладила спину — утешение перед бурей. Затем снова последовал замах. На этот раз удар пришёлся по спине. Алиса вскрикнула — боль была острой, оглушающей, и к ней примешивалось жгучее унижение от звука удара, который, казалось, оглушил всё помещение. — Больно… пожалуйста… — прохрипела она, но её голос звучал как мольба не о пощаде, а о продолжении. — Возьми меня. Всю. Наконец! Низ её живота изнывал от пульсирующего желания, тело совершенно вышло из-под контроля, не в силах сохранить ни малейшего спокойствия. Мартин просто не мог больше сдерживаться, видя её перед собой такой — доступной, раскрытой, умоляющей. Он стремительно сбросил с себя оставшиеся вещи. Звуки — его тяжёлое дыхание, шум ткани — невероятно возбуждали. Он снова вошёл в неё — одним глубоким, властным движением. Но не спешил, заставляя её застыть в этом пронзительном соединении. Алиса едва сдерживалась, чтобы не начать двигаться навстречу. Надо было терпеть, позволить ему насладиться этой игрой до конца. Но это было невыносимо. И божественно. «Вот это да. Меня трахают на столе, и мне это нравится до умопомрачения. Боже, в кого же я превратилась?» — пронеслось в голове Алисы, но мысль тут же растворилась в волне физического ощущения. Но черт, как же ей одновременно невыносимо неудобно оказалось на этом столе. Он играл с её телом, а она лишь сильнее сжимала его бёдрами, стремясь угодить, слиться воедино. Его движения стали быстрее, резче, и комната наполнилась влажными звуками их соития, смешанными со звонкими шлепками по её коже. Мартин заставлял её выгибаться, выкручиваясь, сдавливая её чувствительные соски пальцами — то ласково, то почти жестоко. Дышать становилось невозможно. Её стоны, низкие и хриплые, гудели в такт его толчкам, заполняя всё пространство. Ритм стал яростным, неистовым. Она вновь прикусила губу до крови. Он наклонился, припал губами к её лопатке и начал медленно двигаться вверх, к шее, оставляя влажный, пылающий след. Алиса сходила с ума. Его пальцы впились в её тёмные волосы, намотали прядь на кулак и оттянули её голову назад, обнажая горло. В ответ из её груди вырвался громкий, неистовый стон. Горячие тела. Им всё было мало. Внезапно он растегнул наручники, освободив её затекшие запястья, и на мгновение вышел. Резким движением перевернул её лицом к себе, усадил на край стола и грубо раздвинул её ноги. Грубо проведя горячей ладонью по нежному, покрасневшему бедру, словно это его собственность. Снова вошёл — одним глубоким, выбивающим дух движением, вырвав у неё крик, смешанный со стоном облегчения. Она тут же обвила его ногами, притянула ещё ближе, вцепилась руками в его крепкие плечи. Он ловил её стоны своими губами, заглушая их жадными поцелуями. Так сексуально. Так невыносимо. Они оба были на краю. В порыве страсти он покрывал поцелуями её шею, ключицы, грудь, оставляя багровые отметины, и постепенно… замедлился. — Нет… только не останавливайся… — взмолилась она, чувствуя приближение. — Неужели тебе уже не больно? — усмехнулся он, и в его голосе звучала и усталость, и торжество. — Нет… — сладко выдохнула она, и это было чистой правдой. Мартин припал к её правой груди, зажал твёрдый, розовый сосок между губами и оттянул его, затем снова прикусил — долго, чувственно. Алиса закричала, и в этом крике не было ни боли, ни страха — только экстаз. И тогда это накрыло её. Фейерверк, взрыв, обвал — как ни назови, суть была одна: её тело взорвалось изнутри волной сокрушительного, ослепляющего наслаждения. Через мгновение, подхваченный её конвульсиями, он с глухим стоном отпустил себя, найдя разрядку в её трепещущем теле. Тишину нарушало лишь тяжёлое, синхронное дыхание. Волна мурашек ещё бежала по её коже, когда она обвила его за шею, чувствуя под пальцами горячую, влажную кожу его спины. Алиса прижалась к нему, обхватив руками его талию и уткнувшись носом в ключицу. Дыхание понемногу выравнивалось, и от этого она лишь сильнее вжималась в столь родное, столь необходимое ей тело. Мартин смачно поцеловал её в висок, давая передышку, и через пару минут, его голос, осипший и спокойный, нарушил тишину: — Ну так что? Я прощён? — Да, — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Определённо да. — Кстати, ты так и не сказала, что с тобой случилось, — мягко напомнил он, проводя большим пальцем по её щеке. — Да ничего особенного… Меня всего лишь выгнали с работы, — ответила Алиса с лёгкой, горьковатой насмешкой, пытаясь скрыть за ней всё разочарование и унижение. Мартин промолчал. Он прекрасно помнил свой визит к Дину и ту яростную радость, которую испытал, узнав, что его девушка наконец вырвана из логова того монстра. Он не показал этой радости — пусть она пока побудет просто без работы. Он-то уж точно сможет её обеспечить. Он взял её за подбородок, заставив встретиться взглядом. — Понимаю, сейчас не лучшее время, но… я улетаю в Берлин. Лети со мной. — С тобой — хоть на край света, — Алиса крепко обняла его, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы облегчения. — Я прилечу следующим рейсом, — пообещала она, целуя его в щёку и уже мысленно собирая чемодан.