Пильве

Нос щекотал тяжелый морозный воздух, и Питер чувствовал, как от холода сводит извилины. Рядом, паром от вскипяченного на реакторе кофе отогревал унылое лицо небритый Старк. Пар оседал ледышками на его волосах и ресницах, и Питер прикрыл глаза, представляя Тони седым после очередной его пули в бедро. — Нет, я понимаю, что ноябрь, что должно быть холодно… — Клинт, запакованный по глаза, переступал с ноги на ногу и разминал кисти рук, — но я начинаю отрицать глобальное потепление. — Дружище, это плохая тропинка, — Старк хлебнул кофе и уставился в белое небо, потом на белое поле с облезлыми березками, белый горизонт с одинокой мутной горой, проморгался и посмотрел обратно в стакан, — ты икона молодежи, внемли политическому курсу и отринь физическое. Кофе в ответ булькнул. — Не-не, я понимаю, но, черт возьми. Разговор не клеился. В стихии был один только Зимний Солдат, пока Паук чувствовал себя лишь голым гимнастом на ветру. Рядом терлись агенты Щита, имитирующие административно-полевую деятельность, Паркер лишь успевал следить за единственной девушкой в белой рабочей форме. Она ей шла, сидела хорошо, но ботинки были только с завода и Питер мысленно опплевался. «В новом никогда не ходят на задание». — Нравится? Питер поднял глаза на Старка. Он не смеялся над ним, просто заполнял тишину. Может, тоже смотрел на девушку и на ее скрипящие ботинки. Или на форму в обтяжку. Без Пеппер в радиусе километра Тони позволял своему взгляду блуждать где заблагорассудится. — Нет. — А этот? Агент с футуристичным биноклем был стройный и крепкий, по крайней мере со спины он был действительно хорош. Явно почувствовав взгляд скучающих мстителей, он передернул плечами и только посильнее вжал голову в плечи. Питер припомнил его фотографию из досье, поставил мужчине твердое «может быть» и отвернулся. Из джета вышел парень с черным чемоданом связной аппаратуры. Он был дурацкий и тяжелый, но в производственном аду наперегонки с Гидрой на дизайн забили. — Первая и третья группы подтвердили дислокацию, пятиминутная готовность. Подтверждаю? — Ага, — Старк вылил остатки кофе на землю и притоптал. — Группа два, подтверждаем пятиминутная готовность. Сэр, акустик запрашивает разрешение на повторную проверку. — Что случилось? Почему еще раз. — Возможно, на базе есть люди. Старк тяжело вздохнул и, закатив глаза, подобрался. — Неделю не было и вдруг «возможно»? Связист вслушался в ответ и, помедлив, выдал неуверенное «да». — Снаружи никто не приходил, — отозвался сидящий на бинокле агент, — со всех точек подтверждают. — Агент, разрешаю повторную проверку. Карапуз, — Старк повернулся корпусом к подопечному и легонько ткнул в лоб, — вперед не лезешь, под пули не лезешь, в бой не лезешь, все ясно? — Понял, принял. — Если Гидра заметила, что их пасут, то есть вероятность ловушки или самоликвидации. — Надеюсь только шредером, а не взрывом. — Спасибо за ценное дополнение, сэр зоркие глаза. Агенты, будьте готовы улетать. Паук… — Не лезть под взрывы. — Молодец, карапуз. Клинт, технику не трогай. Проверка связи! — Старк надел шлем и услышал разрозненную перекличку, — возможно у этой базы есть внутреннее снабжение, внимание до предела. Стив, Баки, во имя всего святого. Вдова, собери волосы, Брюс… будь на готове. Захватите акустика с чемоданом, возможно планы здания… требуют уточнения. Сокол, оставайся в джете и если что, слушайся Барнса. Паук, — Старк на секунду прервался и положил руку парню на плечо, — действуем по плану. Хотя бы приблизительно. И самое главное… Паркуемся… это тебе, Клинт. — Роджер, Старк. А то я подумал это как и всегда будет спокойная миссия, — он включил разогрев на снегоходе. Раздался задушенный смех парня на бинокле, Клинт пожал плечами, пересчитывая взрывные стрелы в колчане. — Сэр, на базе присутствует движение. — Чудесно, — металлические суставы костюма предвкушающе щелкнули, — гады морские на месте. — Тони… — Стив. Тони Старк источал уверенность и искреннее отвращение всей округе — они три дня колобродили по эху сигналов в зимнем поле, потом неделю ожидали результатов разведки, летая почти ежедневно из Нью-Йорка в какую-то эстонскую глушь. Питер разделял чувства наставника, но все-таки был рад откосить от школы. Где-то в глубине души он еще хотел иметь возможность хотя бы посетить психолога перед миссией, но, увы, его призвали как и всегда без предупреждения. Крепление маски к костюму затянулось, заряд паутины щелкнул на запястьях, хрустнул снег под ногами, и на секунду глаза изменили ему, показав впереди душистый луг с травой по уши. Шелест высохших колосьев дикой ржи, зверобой и лютики под ногами, копны ромашек и синие пятна васильков и вероники. Сердце дрогнуло, и Питер мыслями переключился на Бена и Мэй, а потом на блики от костюма Железного Человека. «Вау, да я самый настоящий паразит». Питер занял место за посасывающим соленый лимон Клинтом и крепко прижался к его спине, стараясь не задевать скинутый на одно плечо колчан. — Парень, — Клинт заглушил их гарнитуры после одной из запланированных остановок. Они шли по колено в мягком снегу, почти беззвучно, — ты главное не думай о высоком, там, на базе. Они люди, но не человечнее какой-нибудь помоечной крысы. — Да, сэр, понял. — Роджерс… Он, Капитан, это продукт своего времени, как и ты своего. Ему кажется, что… Ему вообще много чего кажется. Но в мирное время он не допускает насилия. Но у нас… хм, не мирное время. Клинт с арбалета выстрелил в подозрительные — заранее отмеченные — места. Одно из задетых деревьев картинно повалилось, издав глухой металлический скрежет. Питер услышал звук схлопывающегося механизма и натянутых проводов, но ничего не произошло. Бартон аккуратно присвистнул. — Пит, как думаешь, больше никаких сюрпризов? — Если за последние дни ничего не установили. — Думаешь, рыли тоннели в промерзлой земле? — Клинт хохотнул, и примерился к еще одному деревцу. — А вы бы рыли? Березка вспыхнула и загорелась как свечка. По связи пришел веселый матерок от Барнса. — Рыл. В армии, а ты? — В походе. Мне не понравилось. — Суровые у вас походы в Квинсе. Когда они приехали к точке сбора, Барнс махнул рукой, держа в руках простейший лом. — Минирование выходов А1, А2 и С подтвердили, — Наташа в белом спецкостюме с натуральным меховым воротником выглядела чарующе и даже мило. С собранными волосами уходила доля журнальной сексуальности, которую она безумно любит (да и Питер, честно говоря, тоже), но она в любом амплуа была хороша, — все еще не считаю, что залетать с кухни хорошая идея. — Именно поэтому мы ее и выбрали, — Тони Старк парил над землей, контролируя периметр, — по новым данным кто-то находится на нижних этажах — с третьего по пятый, может, еще дальше. Туда мы недотягиваем. Планы первого и второго этажей пока сходятся. Я прогнал сигнал по комплексу, люк не заминирован, никакие системы на ней не завязаны, но сделайте одолжение и отойдите хотя бы на пять метров. Баки, открывай. — То есть меня не жалко, понял, Старк. Это не было похоже на логово злодеев из фильма, или хотя бы бункер. Почти уличный люк в земле без трафарета. «Март постоянно помогал на кухне», вспомнил Питер. Пацан в воспоминаниях был точной его копией — возможно, они были близнецами или вроде того. Они не были близки — не срослось. Суррогатные братья и сестры в целом боялись образовывать парочки и компании — кто-то один умирал через месяц-два. Баки откинул в сторону люк, открывая вертикальный спуск по железным скобам. «Не кухня, кладовая». Старк дал сигнал, и герои разошлись в заранее оговоренном направлении. Питер все так же оставался с Клинтом, пусть Железный человек и не желал отпускать парня ни с кем кроме себя самого. Но Старк — это полноценный боевой танк, как и Питер, только с голыми кулаками. И который очень хотел показать себя. И который в армрестлинге побеждает Роджерса четырежды из пяти раз. ЩИТ разработал план проникновения на базу, дал подростку свободы и в лице Фьюри шепнул об этом Старку. ЩИТ вообще любил Питера — у того не было прямых родственников, а его небогатая социальная жизнь проходила в спонсируемой ими же школе. Пацан был на ладони. Помимо прочего — от природы симпатичен и даже умен, дури на порядок меньше, чем у Старка, чем не будущее лицо франшизы Мстителей? — Вдова. Мы у генераторов. Подрубаю свет. Конец связи. Замигали висящие лампочки и пыхнул пылью вентиляционный проход. Питер отлепился от потолка пустого кабинета. — Питер, мое чутье подсказывает, что лажать мы будем как дышать. Потом сравним отчеты? — Мое чутье молчит. — А оно может как Шарлотта тебе кинуть паутинку? Они скривили друг другу рожи, пусть под масками этого и не было видно. Но они слишком часто дурачились вместе, чтобы не суметь представить чужое перекошенное лицо. — Шарлотта кинула, что ты дурень. Они шли почти бесшумно. Кабинет сменился невзрачным бетонным полускладом с металлическими баллонами вроде тех, что используют для дайвинга, потом низким помещением с тихо гудящим полутораметровым контейнером, в котором Клинт без труда распознал вентиляционный фен. В конце коридора вместо комнаты оказался спуск на синем промышленном лифте. Клинт покрутился вокруг пульта с красной кнопкой, и спустя минуту пол начал медленно и скрипуче опускаться вниз. — Пит, думаешь, мы едем на уровень битвы с боссом? — В бойлерную. — Звучит не по-злодейски. — Зато соответствует планам. Промелькнул, судя по всему, кусок технического этажа, после чего черной пыли стало еще больше. Бартон натянул маску повыше и продолжил жать кнопку. — Может, там Немезис? Или типа Тиран? Кальмар? Гигантская мухоловка? Питер сдержано хохотнул и хлопнул Бартона по подсумку. — Ну, ты же меня защитишь? Внизу действительно оказалась бойлерная, без намека на нечисть и прочие силы. Как и было оговорено заранее, они разделились, методично прочесывая проход за проходом. От другой команды их отделяли четыреста метров оплетеных проводами и трубами коридоров, старых и брошенных за ненадобностью. Коридоры шли спиралью вниз, и служили грузовым спуском еще до того, как лаборатория была завербована Гидрой. Питер отодрал кусок провода, наблюдая, как он весь отваливается от стены. Посыпалась зеленоватая крошка, и он рассеяно помахал перед глазами. На одной из бетонных стен, почти у пола, были выцарапаны человечки-палочки, крючковатые деревья и что-то примерно парнокопытное и сильно рогатое. Нехитрые детские каракули, скрашивающие время в отсутствии нормальной бумаги. Нет, всякой макулатуры им было достаточно — до широкого распространения планшетов все печаталось, пересылалось факсом и складывалось в папки. Позже им отдали весь этот мусор, но кроме как на оригами и самолетики исписанные бумажки пустить было нельзя. Наполненный непонятным для себя весельем Питер продолжил срывать провода и трубки со стен. Встретивший его на другом конце тоннеля Баки сощурился. — Железный. Второй этаж чист, — Старк звучит настороженно и сквозь помехи, — акустик говорит там кто-то перемещается на четвертом этаже, мои дроиды никого не нашли, но и не везде пролезли. Конец. — Вдова. Возможно, скрытые помещения или полые стены. Здесь должна быть защита от взрывов или комнаты безопасности. Конец. — Паук. Я не помню комнат безопасности в других убежищах. Конец. — Вдова. Эти лаборатории построены в конце шестидесятых. Я не нашла официального заказа государства, а частники тогда любили все это дерьмо с прятками. Конец. — Капитан. Слова! Конец. — Железный. Кэп спасибо-отвали. Акустик передает, что он нам не волшебник и кроме примерных помещений за пять минут больше ничего не нарисует. Расходимся на третий этаж, следуем плану. Конец. — Сокол. Мой проход заварен, нужна помощь. Конец. — Мммх… Железный. Сейчас приду. Сокол, дуй на мой маршрут. Конец. Раздались «Роджер» в заранее оговоренном порядке. Питер ловит отблеск красного костюма за углом и прыгает в шахту, не дожидаясь Клинта. Баки лезет вверх — проверить надежность лифта. Паркеру повезло оказаться именно с этой стороны убежища, вернее, на стадии планирования он ненавязчиво простроил необходимый ему маршрут — здесь был целый блок из полностью экранированных комнат. «Безопасными» он бы их не назвал, потому что розги, цепи и электричество это больно и страшно, но это было полжизни назад. Питера тянуло за сердце паучье чутье и дрожь пола. Он чувствовал, что здесь кто-то был — запах, движение, тихое эхо бетонных стен. Когда он пробежал по коридору, одна из десятка металлических дверей только затворилась. Питер сдернул маску, панелька — единственная заботливо очищенная от пыли — потребовала сетчатку глаза. Глядя на зеленоватый огонек, он улыбнулся. Когда Питера в восемь впервые украли — конечно же свои — он уже умел играть в молчанку. Ему сломали ребро и разрезали пятки, затолкав туда конский волос — Генерал был из какого-то степного турецкого племени и с большой фантазией. Лийсу на полужопии нарисовали кочергой крест. Хэлен отрубили ухо. Ей было все равно, потому что так она была страшнее, а Хэлен не против быть страшной. Хэлен мечтала сама ловить людей и пугать. — …Март? Парень вздрогнул. Он был удивительно схож с Питером — внешностью и комплекцией, но казался старше. В темноте, не вглядываясь в лицо, его можно было принять за отражение. — Пильве… ты, — он сделал глубокий выдох, потерянно рассматривая цветастый костюм, — Пильве… пожалуйста. Он прижался к стене, слепо шаря по висящим на крючках железкам. Питер достиг его прыжком, повалив на пол единым слитым движением. Его пальцы обвили тонкое горло. Март захрипел, пытаясь отодрать чужие руки, короткие ногти скользили по костюму. Слезы потекли по его лицу. Братья и сестры периодически загибались — иногда у них ломались гены и кто-то кончал с аллергией на себя. Иногда маленькие ручки заигрывались с игрушками нянек, и было проще усыпить дурака, чем жалеть калеку. Не то чтобы на них был глобальный план — выживаемость в эксперименте вышла случайно запредельной — и вместо двух-трех лабораторных молокососов Гидра осталась со стадом младенцев на руках. В те годы не шло и речи о превращении их в… кого бы то ни было. Гидра в экспресс-режиме из полугражданской лаборатории по выращиванию эмбрионов, конечностей и планктона делала детский сад. Март и Пильве оказались внезапно живучи — все шутили, что это они просто были необщительными, и потому проклятье компашек их не коснулось. Но на сильного, ловкого, обаятельного Пильве Гидра еще тогда смотрела с интересом. Март смотрел на цветочный луг и жалел, что животные, чье зрение он получил, всю жизнь проводят под водой. Март всхлипнул, задушенно вздыхая и ощупывая шею. Пильве, злого, держали два шкафа-солдафона. Он не сопротивлялся, смотрел из-под бровей на патлатого мужика и — Март видел — придумывает какую-то ложь. Пильве умел глядя в глаза убедить, что небо зеленое. Март отполз на спине и кинулся вон из комнаты. Его догонят в два счета, но он знает тайные ходы — туда без доступа не проникнуть, через них не сбежать, но схорониться… Он молится, чтобы те двое не увидели его лица и держали Пильве крепко. Катрин стоит с топором, когда он залетает в простенок. — Я поняла, почему Гидра ушла отсюда. Они хотели сдать базу, Март. Мы сбежали не туда, Март, — она в панике, и абсолютно неспокойна. Она дрожит и сводит тощие ноги. Март поджимает тонкие губы. — Я встретил Пильве. Девушка выпускает топор из рук, он стукается о ее ступню и о пол, Катрин покачивается и закрывает лицо ладонями. Мир замирает. — Мне страшно, Март. В десять Пильве научился ходить по стенам — единственный из шестнадцати оставшихся к тому времени детей. Его гладят по голове и чаще отпускают на поощрительные прогулки в соседние города. И Пильве обнаруживает… иные стандарты жизни. В семьях по два-три ребенка. Они ходят в школу и детский сад. Не играют в догонялки с ножами. Не читают оставленные в пыльных коридорах подсобок послания кровью на стенах. Пильве гуляет неделями, живет под крышей у каких-то панков, ворует в ларьках еду, читает про голубятни и хочет в субботу попробовать на вкус морскую воду. Пильве смотрит на добрый к нему мир и просит Катрин промыть мозги какой-то Мэй и какому-то Бэну. Он ломает себе нос, чтобы различия с фотографией Питера Паркера не бросались в глаза, и прячет маленькое тело в скалах у холодного моря. Катрин впервые видит столько воды — в их лесу есть лишь пара илистых озер с зелеными глупыми окунями. Они очень любопытные и она ловит их руками. Пенистые волны лижут поломанные ее братом ноги и пахнут большим воздухом. Катрин думает, что у прохладного моря неплохо умереть, белые крикливые птицы вторят меланхоличным мыслям, кружа над головой и подбираясь все ближе, но спустя два дня ей удается загипнотизировать какого-то белого мужика и на его спине вернуться к Гидре. Их остается пятнадцать и без Пильве их любят меньше. — Пильве не убьет вас… Если вы будете молчать, — его черные зрачки дрожали, фокусируясь и меняя форму, — Вы должны встретиться с кем-то из этих американцев и не оставаться с ним наедине. — Это… Эти, супергерои… — девушка передернула плечами, — А ты, Март? Я слышала, что они делают с базами Гидры. — Я подожду в тоннеле. — Взрывная волна. — Я вернусь в лабу. — Тебя убьют. — Не убьют, — он потер горло и отвернулся, — не беспокойся обо мне, попробуй загипнотизировать их. Сбежать, я не знаю. Катрин грустно усмехается и пытается выпрямиться. Ее гипноз не работает на людях, даже мало-мальски необычных. Все надеялись, что с возрастом ее способности разовьются, но уже семнадцать лет ничто не менялось. — Прости, Март. Я надеялась, что мы сможем подорвать тоннель, и пожить здесь хотя бы пару месяцев. Март качает головой, хватает топор и тянет девушку в проход. Он узкий, но они оба не менее тощие. Свет налобного фонаря отражается от покрытых металлическими листами стен. Отпечатки маленьких кровавых ладошек сменяются уже более осознанными рисунками фломастерами. У развилки, на уровне пупка корявыми буквами написано «спальня блок четыре&семь» слева и справа — «лазарет, санитарка», с припиской, что идти надо очень тихо. Несменяемая когда-то медсестра действительно обладала чутким слухом и хлесткими пальцами. — Где твой Андрей? — шепотом, и где-то по привычке Март поворачивается спиной к правому коридору. — В яслях затаился и пытается их отслеживать, — девушка кивает влево, и собирается сказать что-то еще, но Март закрывает Катрин рот и сам сглатывает вязкую слюну. Он не видит сквозь предметы, но слабые температуные изменения сигнализирует о ком-то за стеной. Они стоят неподвижно минут десять, пока Март устало не промаргивается. — Пильве его почует. Как и меня. У пауков есть нюх или вроде того? Катрин опирается на него и тянет дальше, говорит на грани слышимости. Март наклоняется ближе, подстраиваясь под мелкие шаги. — Пауки чувствуют колебания воздуха, вибрацию поверхностей и строят паутину, используя ветер. У Пильве, к сожалению, есть еще отвратительно гениальный мозг. — Наверное, я младший. — Если бы мы рассказали… — Катрин улыбается бледно, растягивая посиневшие губы, — героям… про твоего старшенького, что бы с ним стало? — Я не знаю, чем он занимался… Но их команда, Мстители, разве они там не все военные преступники или вроде того? — Один почти даже наш. — Это только слухи, — Март остановился, слегка поддерживая девушку. Проход был завален листами бумаги, мелкой канцелярией и пожелтевшими от времени безделушками из соседнего города. Они осторожно переступили через вещи, подходя к скрытой двери в спальню. «Постучи, и тебе откроют». — Эти слухи принесла Света, а она полжизни проторчала в Германии. — С таким-то именем? — Слышал бы ты ее шпреханье, — Катрин отстучала пальцем незамысловатый ритм, зная что по ту сторону уже давно никто не живет и сама открыла дверь.

***

Питер стряхивает пыль с колен и оглядывается на Баки и Клинта. Вряд ли они заметили их сходство с Мартом, но всегда можно вытянуть карту внезапного гидровского клона. Питер — Пильве — делает несчастное и злое подростковое лицо, которое множество раз демонстрировал своим более профессиональным коллегам. Он неловко поднимает перед собой дрожащие руки и почти слезливо смотрит сквозь пальцы. — Питер, — Бартон держит руку на правом плече — движения отдаются болью. Они переглядываются с Баки, но внезапно озверевший подросток их пугает больше, чем какой-то безоружный человек. Из бункера уже никуда не деться, а акустик криво-косо, но не даст никому спрятаться. — Он… — Питер сглатывет, и резко натягивает маску на голову. Веселый стук сердца был слышен в ушах, но на лицо не лезет улыбка, смеяться совсем не тянет — он слишком взрослый, чтобы отдаваться таким банальным эмоциям, — он как будто залез в мой мозг. Баки помогает Питеру подняться и передает команде информацию о потенциальном гипнотизере. — Я не понял, что произошло, я… — он ощупывает шею и смотрит сквозь призму визоров, — Клинт… Сокол, все в порядке? Твоя рука, прости… — Эй, ничего страшного, Пит, — Бартон улыбается и встряхивает рукой, — я слишком сильно дернул, — «потому что ты вцепился как заколдованный», повисает в воздухе, но никто не видит смысла произносить очевидное, — даже со сломанными пальцами я не промахивался. — Суровые у вас походы в Будапеште. Неловкие смешки заполняют пустую комнату и отлетают от стен. По связи проносится скрип и еще более заглушенный голос направляет троих по новому пути. Питера оставляют исследовать потенциально пустые коридоры — подальше от бегающего по неисследованным маршрутам гипнотизера. Паркер смотрит вверх, предоставляя камерам Карен обзор на чистый потолок, и за спиной подбирая длинную иглу. Эти иголки Генерал загонял им под ногти, а потом, когда дети подросли, Пильве пытался проткнуть ими Димитри глаза. Тот все равно не особо ими пользовался. Питер прячет иглу между пальцами и бодро спускается по лестницам вниз, куда не смогли еще пробраться дроны и что еще не отразилось на карте — тоннель между базами. Единственное место откуда можно было незаметно прийти и куда можно сбежать. Конечно, пешком Март от Пильве не спрячется, но и поезд вряд ли заработает для него одного, да и не в гидровском это стиле отпускать на вольные хлеба своих воспитанников. В столовой не было стульев и посуды, длинные столы были сложены в центре в разобранном виде. Из холодильной камеры, начавшей работать только после включения генератора, текла вода. Следуя знакомым маршрутом, Питер прошел между отсеками с обычными холодильниками и смесителями — на языке появился ностальгический вкус белковой баланды, куда Ученые по возможности кидали вкусовые добавки. Как «хорошему ребенку» ему разрешали выбирать первым, но это все равно не могло сравниться со вкусом настоящей, пусть и менее полезной и питательной еды. Март помогал на кухне и для себя всегда выпрашивал что-то рыбное. Питер непроизвольно сглотнул наполнившую рот слюну, пробираясь ниже, мимо комнат с ультрафиолетовыми лампами — к яслям. Их оставили почти нетронутыми, наверное в надежде, что когда-то эксперимент удастся удачно повторить. Многоэтажные колыбельные были сдвинуты к стенам, покрытый цветными ворсистыми коврами — в отличии от остальных комнат — пол был заляпан земляной грязью. Обычно между яслями и станцией необходимо было пройти зону дезинфекции, но тому, кто сюда пришел, было все равно. Паркер приподнял маску и, приоткрыв рот, повел носом. В абсолютной тишине он чувствовал и слышал чье-то дыхание. Пригнуться, оттолкнуться от пола и пролезть в нишу за одной из колыбельных, куда раньше засовывали тряпки и пылесосы. Они полетели кубарем в стену, глухо стукнулись лбами, и Питер заломил руки человека, скрутив того без особого сопротивления. Знакомое, но повзрослевшее лицо одного из множество его братьев не отражало эмоций. Он не чувствовал боли, пусть именно его было очень легко сломать. Слабые кости, тонкая кожа и невозможная медлительность. На ушибленном лбе и скуле почти мгновенно почернели синяки. — Пи… — Питер прижал палец к губам, проворачивая иглу. Андрей, узнав его, облизнул губы длинным языком и произнес почти на выдохе, — Помоги. Питер натянул маску обратно, поощеряюще дернув брата за длинную светлую прядь и поднимая того за шкирку. Андрей был сильно выше него, но легче и инертнее. Они вылезли из подсобки, расталкивая мусор под ногами. Поднятая в воздух пыль заблестела в слабом электрическом свете. Одна из лампочек лопнула, и Пильве вогнал себе иглу в бедро. Он крикнул, и удивленно посмотрел на Андрея. Парень попятился. Питер потянулся к наушнику. — Железный. Питер! Карен сказала… — Все хорошо! — Стой… Питер ударил себя по уху, ломая средство связи. Слабый электрический импульс, закодированный Недом, отключил искусственный интеллект.

***

Катрин смотрела на круглого дрона, отсканировавшего ее какую-то секунду назад. Шарик летал под потолком, слабо отсвечивая голубым и не давая себя сбить. Март толкнул ее в один из проходов, но спустя буквально секунды из противополжного коридора выскочила рыжеволосая женщина. Ближайшая привинченная к стене полка была отодрана и отправлена в их сторону. Катрин кинулась вперед, стараясь хотя бы пальцами держаться за стену, но ее перехватили за талию и за мгновение сковали в наручники. Громоздкий мужчина в синем костюме и патриотичной раскраске америкосов. Катрин плюнула ему в лицо и попыталась поймать взгляд. Рот и глаза ей тут же закрыла металлическая маска. Наташа была хороша в рукопашном бою, но каждый ее удар сотрясал лишь воздух. Парень перед ней, почти точная копия Питера, был явно того медленнее, но его лицо — такое привычное — каждый раз сбивало ее с мысли. Он плясал, будто предугадывая движения, размахивал топором и одновременно прыгал по столам. Она его определенно давила, и в какой-то момент отправила в полет до стены. Но вместо ответных действий он зашкерился на ящиках, перевернулся и провалился за них. Секунда копошения, и глухой бег был уже в стене. Наташа побежала параллельно, отыскивая возможность пробить преграду и выкурить мальчишку, но погоню прекратил удар кулака Роджерса с противоположной стороны. Стив вытащил пацана и тут же надел ему механическую приблуду на лицо. Парень попытался защититься, но единственная встряска за грудки прекратила его попытки. — Что за черт тут творится, — Наташа дала себе пять секунд отдышаться и выпрямилась. Роджерс стоял хмурый, неуверенно разглядывая… наверное, уже молодого мужчину у себя в руках. Девушка безвольно болталась на его плече, — это он гипнотизер? — Акустик говорит, что больше здесь никто не бегает. Только Питер в подвале с кем-то, — связанный парень натуженно усмехнулся, а девушка на плече вздрогнула. — Как он? Есть связь? — Еще нет. Старк ломанулся к нему, — Стив закинул парня на другое плечо, — надо допросить этих двоих. Вряд ли Гидра послала этих детей нас убивать. — Ну, это же Гидра… — Наташа отряхнула костюм, — пойдем наверх, впустим ЩИТ и займемся… этими.

***

— Даю фору в минуту, — Пильве легонько ударил брата по лицу, разбивая губу, — беги. Андрей опрокинул ближайшие люльки и ринулся к дезинфекторной. Тяжелые двери хлопали за его спиной. Пильве вытащил иглу и кинул в сторону, про себя отсчитывая секунды. Старк не знает сюда короткой дороги. Никто не знает — ведь это самое охраняемое место на базе. Пильве взглядом поискал свою кроватку — M11.04. Одиннадцатая группа, четвертый ребенок, но приклеенных когда-то бирок уже не было. Да и не приходили они сюда после переселения в нормальные спальни, Мамы и Няни боялись, что они сломают что-то из нежных систем жизнеобеспечения. — Ну, минута прошла, — Питер размял пальцы и перепрыгнул через опрокинутые люльки, — эх, столько денег, столько денег просрано… Он влетел в тоннель. На рельсах виднелись маленькие пятна крови, в ночном зрении казавшиеся зелеными. Андрей не мог сбежать далеко, у Андрея ДНК смешано с улиткой, он в целом — даже в детстве — бегал только под розгами Генерала. Наверное, гнаться вот так — за безоружным и слабым было даже скучно, но в городе у него был шанс только летать на паутине, между домов. Это немного другое. Это не похоже на их детские игры. Паучье чутье моргнуло, и Пильве невольно остановился. Андрей ведь не был глупым. Почему сюда, а не к добрым суперге… Раздалось шипение, и Пильве сделал инстинктивный бросок назад. Запахло огнем, Андрей, чей силуэт на секунду стал виден на фоне яркого света, впервые на его памяти улыбался искренне и беззастенчиво. — Убл… — взрыв протащил его обратно по всему тоннелю. Внутри костюма пекло, пекло больно. Но костюм его защитит, потому что Старк параноик. Жаль только, что Март тоже не самовыпилился.

***

— Ок, а если они оба гипнотизеры? — Наташа смотрела сквозь камеры в джете на пленников, — пусть лучше обычные агенты их сначала допросят. Лучше, чем распсихуется кто-то из суперов. — Думаешь, у Гидры в загашниках был полк подростков-гипнотизеров? Звучит дико, — Сэм, откровенно скучающий, ввиду отсутствия у него хоть какой-то цели на этой миссии, сидел рядом и играл в три-в-ряд на покоцанном старкфоне. Интернет в этой глуши не ловил, поэтому он наслаждался отсутствием не только рекламы, но и ютьюба. — Мы могли их не обнаружить именно поэтому, — Стив сжал кулаки. — И этот… — Брюс Беннер кивнул на сгорбившегося в камере парня, — двойник Паука, кто-то проверил его отпечатки? Кровь? Волосы? Отпечаток зубов? — Прошу прощения, но мы не биолаборатория на крылышках, — хмуро ответил агент ЩИТа. От взгляда Брюса и Роджерса он неловко и фальшиво прокашлялся, — но мы проверили его отпечатки. Они не совпадают, — супергерои облегченно выдохнули, — но у Паука в своем роде… м… уникальные отпечатки. Он же мутант. — Ну да… Мутант, — Наташа залезла в телефон и начала листать фотографии, — так, покажите поближе его уши. — Уши? Без проблем. Женщина поднесла телефон поближе к экрану. Все в комнате невольно наклонились поближе. — Я, конечно, не эксперт, — Сэм поставил игру на паузу, — но это абсолютно одинаковые уши. — Да… — Наташа убрала телефон в подсумок, — отпечатки можно сжечь, пусть и на время, лицо изменить, тело подкачать, но ушные раковины… — Это ты сейчас нам секреты русского КГБ раскрыла? — Сэм нагло улыбнулся и тут же получил подзатыльник от русской шпионки. — Мне показалось, он лет на пять старше Паука. Я бы с натяжкой предположила… Что кто-то из них клон. Или они родственники… У родителей… — Наташа посмотрела на агента, и тот понятливо удалился из комнаты, — у родителей Питера были еще дети? Я такой информации не видела. Сэм? — Проверил, как только его увидел. Питер единственный ребенок. — Мы можем сколько угодно строить гипотезы, — Брюс устало протер очки, — без оборудования я ничего не могу сказать. Предлагаю аккуратно допросить этих двух молодых людей и самого Питера. Вряд ли он что-то знает, но… Но, — Брюс остановился, казалось бы, ошеломленный какой-то мыслью. — Но? — Стив вопросительно приподнял брови. — Но, без лаборатории я все равно ничего не могу сказать. Дай мне это, — Брюс взял у Наташи планшет и отошел в тихий угол с продавленным диваном. Приборы внезапно запиликали, почувствовался слабый толчок — недостаточный, чтобы что-то упало хотя бы со стола, но ощутимый даже без звука. Стив встретился взглядом с зелеными глазами Брюса и выскочил на улицу, запуская холодный ветер, секундой спустя за ним вылетел Сэм, поднимаясь в небо над полем. За время операции слегка стемнело, и пошел мелкий снег, но для него любая погода была летной. Наташа схватилась за гарнитуру. — Старк! — Я цел! Нашел Питера! Питер обгорел, но жив! — Это Сокол. Баки со мной, мы в порядке. Акустик охренел и слегка оглох, но тоже жив. Наташа выдохнула и упала на стул. С улицы зашел агент. Его волосы были припорошены снегом. — Вы идете, я послежу. Никуда они отсюда не денутся. — Не стоит вас оставлять одного. — Мистер Беннер, — безымянный агент покачал головой, — я, может, и обычный человек, но свое дело знаю. Брюс, сомневаясь, все же вышел вместе с Наташей. Они взяли положенный для таких миссий медицинский джет и как всегда надеялись, что он не пригодится. Что миссия будет спокойная. Изо рта вышел пар, и Брюс прибавил шагу, когда увидел обгоревший костюм Питера. Он подумает о его медицинских анализах потом. Катрин была из второй, самой отбитой и злой группы. Дети там кидались на всех, обнажали острые клыки и выли по ночам. С волками это не было связано, они просто сходили с ума и выражали это — с самого рождения — звуками. Хэлен была заводилой, Полина подпевалой, а Катрин была рада, что ее кровать находилась в углу на третьем ярусе у потолка и никакая тварь до нее не доберется. У нее были движения — завораживающие. Никто не понимал, куда это применить, и надо ли, но потом она умудрилась… Околдовать кого-то. Это было странно, но она действительно могла гипнотизировать животных и обычных людей. У которых не было травм, мутаций, промытых мозгов, облученных радиацией и так далее… но все же. Ее обозначили главным потенциалом и исследовали ее способности, в надежде что с возрастом она избавится от ограничений. На многие годы она стала любимицей и доказательством того, что весь комплекс не зря однажды превратился в детский сад. Однако время шло, прогресса не было, и когда тут и там появлялись дети с талантами поинтереснее, Кэтрин задвинули на второй план. Пильве ходил по стенам, Димитри строил из себя летучую мышь, Туна и Урмас регенерировали за секунды. Было что-то страшное в том, чтобы из десятков голодных до любви детей перестать выделяться. Она не была сильнее или быстрее, все, что она взяла от куницы — умение завораживать жертву. Она научилась делать это лучше с помощью книг по гипнозу и психологии. Но это больше не делало ее особенной. Особенней других. Генерал в воспоминаниях равнодушно посмотрел на девочку и улыбнулся. — Ты будешь агентом вербовки или дознавателем, — он потрепал девочку по черным волосам, — я вот не мутант, но служу Гидре. Пятнадцать лет назад девочка впервые расплакалась от жалости к себе. До города было три дня пешком. На пути располагались балаганы с запасом еды, воды и дров, маршрут был ими — детьми Гидры — выучен по ориентирам, меткам и даже по звездам. В специальном здании у города можно было переодеться и переночевать, дежурная Няня или другой сотрудник на выходных погуляет с тобой по городу, заведет в кафе или ресторан. Когда она была любимицей, она часто проводила там свои дни. Ей нравилась зависть своих братьев и сестер. Кто-то снял маску с лица, и Катрин вдохнула полным ртом. От страха саднило горло, а от грубого захвата — живот и внутренности. Девушка сквозь слезы посмотрела на агента идеологического противника — форма была белой, в отличие от их черной, с черепом. Агент ЩИТа смотрел вникуда. Удивительно, что в кучке супергероев нашелся единственный адекватный. — Освободи меня и другого захваченного человека, — агент кивнул и принялся слепо выполнять действия. Спустя минуты они были свободны. — Пильве без сознания. Беги. — Без тебя? — Март аккуратно посмотрел через окно джета на улицу. В горах темнело рано и быстро, и небо было почти черное. — Я все равно не смогу. — Андрей хотел бы, чтобы ты вырвалась. — Андрей хотел бы встретиться со мной как можно скорее, — девушка подняла на него взгляд, — Март, беги и не строй из себя того, кем вы с братом никогда не являлись. Март поджал губы и отвернулся. Агент показал ему выход в сторону леса. — Агент, имя, функция, оружие. — Алекс, наблюдение, пистолет и электрошокер. Девушка расстроено цокнула. Она упала в кресло, схватившись за голову. Было страшно. Ей всегда было страшно. Катрин подтянула штанины и сняла искусственные ступни, освобождая специально сконструированные подпорки в протезах — от них сильнее болели мышцы в бедрах, которые больше не умели самостоятельно растягиваться, от этого ныли криво сросшиеся кости, но так она могла лучше держать равновесие и быстрее бежать. Не долго. Она была штатным сотрудником Гидры, дознавателем, такие активно не двигаются. Но Андрей все равно модифицировал ее искусственные ноги — «на всякий случай». Андрею вообще было все равно, что конструировать — микроскопы, протезы или бомбы. Она вытащила скрытые ножи. Мелкие и неудобные. Но ничего больше запихнуть сюда они не смогли. — Алекс, удали записи с камер, потом иди и устрой как можно больший переполох. Агент завороженно кивнул. Катрин медленно встала, привыкая к равновесию, в голове было пусто. С первыми выстрелом она сжала ножи покрепче и побежала на улицу. Если повезет, она загипнотизирует еще пару человек и продаст свою жизнь подороже.

***

Питер очнулся от выстрелов. В руке была капельница, он был цел и жив — только кожу стягивали уже сшелушивающиеся ожоги. Рядом лежала стопка одежды — классическая Щитовская, зимняя. Ботинки были новыми. «Блять». Он незаметно вышел из джета. Холод в комбинезоне чувствовался сильнее, чем в его родном костюме, но тот, кажется, сгорел безвозвратно. Вместе с Андреем. Стреляли в большинстве своем из одной точки — из джета на краю поля. Прыгала туда-сюда между противниками и… «своими»… Пильве попытался вспомнить, кто из выживших сестер с черными волосами был таким резвым, но потом увидел протезы и сложил два и два. Ну да, эта куница, кто же еще совершает столько лишних телодвижений. Дверь джета в сторону леса была открыта, и Пильве максимально усилил свои глаза, чтобы сквозь редкие снежинки увидеть почти заметенные следы. Герои были заняты попытками не навредить загипнотизированным щитовцам, и Паркер нырнул в лес, примерно представляя куда мог убежать Март. Он мерз. Он был пауком и отвратительно сильно мерз. Но он должен был покончить именно с Мартом — потому что тот был главным свидетельством его существования как ребенка Гидры. Он мог бы договориться с Андреем — тот его всегда обожал, он мог бы припугнуть Катрин — она бы молчала, да даже будь это какая-нибудь Хэлен, Вайке или даже Робин — ко всем можно было найти подход. Но у неудачника Марта было его лицо. Следы вели, как он и предполагал, к балагану. Но зимой переть по лесу не верхними путями — как какой-нибудь ниндзя, было самоубийственно медленно. Пильве перехватил Марта на льду. По сравнению с озером в Центральном Парке это была какая-то лужа, но через нее можно было сильно сократить путь. — Почему ты хочешь нас убить?! — Почему вы были трусами?! Почему спустя столько лет я должен отчитываться… — Пильве сплюнул скопившуюся во рту от мороза кровь, — за свое прошлое?! Когда я столько всего сделал! — Ты сломал Катрин ноги! — Март ударил его рукой наотмашь, но для Пильве это было слишком медленно. — А она тебе все рассказала? — Тебе нельзя верить. Тебе никогда нельзя верить! Они скользили, дышали ртом от холода, но оба знали, за кем преимущество. Пильве попытался выбить брату колено, но потерял равновесие, и попал пяткой в лед. Пошла небольшая трещина, в ботинок затекла вода. Пильве чертыхнулся и во время кувырка назад стянул обувь — он паук, его ноги немеют в мокрых носках, но он не будет скользить. Март кинулся вперед, и с каждым его шагом лед становился все менее устойчивым. Пильве прыгнул вперед, и они схватили друг друга за грудки, провалившись вместе в ледяную воду. Все чувства отрезало. Пильве разжал в судороге пальцы, и почувствовал, как его толкают вниз. Волнистые кальмарьи зрачки Марта в черной воде, казалось, светились. Он дернулся вперед, но лишь выбил воздух у себя из легких. Водоросли защекотали шею, и мелкие рыбешки кинулись в рассыпную. Озеро не было глубоким — они исследовали его вдоль и поперек пока были детьми, рыбачили, плавали и топили друг друга. Они достигли дна, взбаламутив грязь и ил. Камни проскрежетали по тонкому костюму, и Пильве слепо пошарил руками по дну. От удара камнем по уху Март лишь мотнул головой, но руку на автомате попытался перехватить. Кудрявые волосы напоминали водоросли. Пильве дернулся вперед, оттолкнувшись свободной рукой и вцепился зубами в раненое ухо. Он сильнее сжал зубы, глотая кровь и густую воду. В этот раз на берегу не стоит Няня с аптечкой. На берегу, скорее всего, седой Старк ищет своего стажера. Март разжал хватку, и Пильве большими пальцами продавил ему глаза. Парня выгнуло дугой, и тело расслабилось. Пильве устало оттолкнулся ото дна. Годы назад Гидра бросила попытки приучить его к экстремальным температурам, но Пильве вырос, повидал некоторое дерьмо и научился контролировать — через боль, отчаяние и кровь в легких — свое желание сдохнуть. Его безумная регенерация выдержит, главное выплыть. Главное выблевать озерную воду и дать телу вдохнуть воздух — неважно какой. Ледяной, безумно горячий или наполненный взвесью яда. Его этому учили, а потом он учился уже сам. Когда совал руки в духовку, когда грыз лед, резал ноги и руки и ел — много и всего. Тело привыкало, а он привыкал отделять себя от тела. Над головой не было больше просвета, чувства паука сбоили, и он стукнулся головой о лед. Строить из себя Уму Турман не было не сил ни времени, а воссоздавать сцену из дурацкого Омена тем более. Вокруг лишь булькала непроглядная тьма и шептались камни друг о друга. Пильве остался один. А потом лед разломился и его схватили за шиворот.

***

Беннер сидел у койки с Питером — уже дома, в Башне. Пятница была выключена. Беннер писал что-то вручную, на самом обычном микроскопе рассматривая образцы крови вскрывшей себе горло девчонки с протезами. Кровь парня, похожего на Питера, и которого они так и не нашли. Кровь самого Питера. — Док, я умер? Беннер хмуро покачал головой на невинную улыбку Питера и, разорвав бумаги, сжег их прямо на полу. Паркер удивленно наблюдал за его действиями. — Я специально купил для этого зажигалку, — объяснил Брюс и потер переносицу. Восьмичасовой сон не избавил его от мигрени, — Питер, — он посмотрел парню в глаза, — тот парень… Вы ведь близнецы? — Не знаю? Мы так похожи? — Питер удивленно уставился на ученого. — Вы не просто похожи. Вы… почти идентичны. — О… Ого, — мальчик захлопал глазами и слабо усмехнулся, — это, типо, как в индийском кино? — Тебе не шестнадцать. — Мне шестнадцать. Они уставились друг на друга. У Беннера скрутило живот. — Тебе не шестнадцать. Ты старше. Лет на пять-семь. Я пересмотрел все твои анализы, я все перепроверил, — Брюс уставился на пепел на полу, — ты мутант, и я учитывал погрешности, когда впервые исследовал тебя. Я думал, паучьи гены скрутились с твоими и сильная регенерация вызвала преждевременное старение или невозобновляемость некоторых клеток, тогда как остальное, напротив, откатывалось постоянно назад… Я просто не знал, что можно смотреть на это иначе. Ты и… тот мальчик, вы идентичные близнецы. Ты просто выглядишь младше, потому что твой организм не умеет нормально стареть. Доктор Беннер поднял взгляд и встретил лишь стену непонимания. Но он знал, что он прав. Брат Питера тоже был мутантом, но нужные ему участки удалось совместить — пусть и криво, чтобы Старк не увидел это на своих компьютерах, чтобы посмотреть на полную картину. — Ну, — осторожно начал Питер и почесал затылок, — говорят, мой отец был биологом, — он неловко посмотрел на доктора. Брюс вздохнул. — Пятница нас не слушает. Я сказал Мстителям, что это был твой… — Беннер пожевал губы, — клон с нарушенным процессом старения. Знаю, звучит по-дурацки. Но лучше, чем правда, мне кажется. Паркер пожал плечами. — Что ты делал на озере? — Озеро? — мальчик странно посмотрел на Беннера, — мне снилось, что было холодно… и что стреляли. — Старк считает, что с тебя не сошел гипноз. — А… Так теперь тут и гипнотизер замешан. Ясно. Точно индийское кино. А что еще произошло? Кальмар? Гигантская мухоловка? — Нет, только… Самоубийца на протезах и сошедшие с ума агенты. — Это, типа, как в Кингсмане? — Да. Пильве слабо улыбнулся и откинулся на подушки. — Питер... я обрезал тебе ногти. Мне показалось, они слишком отросли, — Беннер грузно поднялся и пошел из комнаты, — пойду, включу Пятницу и позову Старка. Он только уснул. — Спасибо, док. И… я правда не знаю, кто это был.