Интересно, смогу ли я полетать на дирижабле, если когда-нибудь стану богатой

815 год Тишина резко сменилась на симфонию из шума ветра, лая доберманов и звука разговора нескольких мерзких на вид офицеров. Перед глазами Фэй все еще видела картину смерти своего… племянника? Точно, это была ужасная жертва еще не родившегося на свет сына Гриши, любимого старшего брата. А сама Фэй, судя по всему, через минуту должна была быть мертва. Скалящиеся напротив псы разорвут ее на части и сожрут как животное. Из собачьих ртов на зеленую траву капала пена вместе со слюной. И даже от этого было не столько противно на душе, сколько от улыбки стоящего в нескольких шагах от нее полного мужчины с сигаретой в пальцах. «Мне так жаль его…», – беззвучно сказала в видении, которое юная Йегер наблюдала всего пару секунд назад, незнакомая девочка в старых одеждах. Хотя незнакомая ли? Мне тоже жаль, подумала Фэй. И ее сердце действительно застучало быстрее не из-за страха перед грядущей смертью. Ей было больно и страшно за судьбу брата, не родившегося еще племянника, девочку азиатку, сильнейшего бойца человечества и всех, кому в будущем предстояло познать боль, кого накроет волной горя и страданий. Глаза слезились, губы сжались в тонкую линию. Нет, подумала Фэй, так быть не должно. Люди, которых она увидела, не должны приносить себя в жертву ради неопределенного будущего. И, если Имир (так ее, кажется, звали?) показала Фэй историю близких и не очень людей для того, чтобы девочка хоть что-то сделала, она сделает. Потому что Эрен не заслужил всей этой боли. Брат ошибся. Пальцы рук сжались в кулаки. Гнев растекся по венам, адреналин наполнил кровь, и на несколько секунд решительность, желание жить и помочь стали истиной. И этих секунд хватило на то, чтобы Фэй оглянулась и, увидев реку позади, со всех ног побежала к краю берега. Она сделала самый глубокий в своей жизни вдох и прыгнула в холодное русло. Промокшая одежда сразу же потянула вниз, мешая движениям. Но течение сыграло на руку. Даже под водой была слышна ругань, лай собак вперемешку с рычанием, а после звук нескольких выстрелов. Что-то очень горячее цапнуло икру. Руки продолжили разгребать толщу воды перед собой, а сама Фэй попыталась пронырнуть еще глубже ко дну. Вода была ледяная, однако само тело ощущалось словно в огне. Как река не испарилась из-за этого жара? Фэй пыталась разглядеть в этой мути хоть что-то, хотя бы понять направление движения реки. Но вокруг было слишком темно, а звуки выстрелов не смолкали, хотя и были слышны уже не так близко и отчетливо. Постепенно стало тише. Воздух в легких уже почти закончился, как боль напомнила о себе в левой икре. Руки устали так, что мышцы свело, а движения превратились в совсем медленные и бессмысленные. Хотелось забыться и плыть по течению. На грани потери сознания эта мысль показалась девочке забавной. *** В себя Фэй пришла, ощутив неприятно липнущую к коже мокрую холодную ткань платья и ноющую боль в левой ноге. В волосах был песок, одна нога босая, кофта тоже пропала. Так и помереть не долго, подумала маленькая Йегер и села. Последние лучи уходящего солнца окрашивали небо в бледно розовый. Остывший песок вокруг был мокрым и липким. Фэй прокручивала в голове произошедшее. Там на лугу, после того, как их с Гришей поймали военные, ей было суждено умереть. Но Имир, теперь это имя Йегер помнила четко, показала Фэй картины ужасающего будущего. Того – где один потерявший надежду мальчик нашел выход в собственной смерти и насилии. Ее племянник Эрен в поисках свободы для своих близких боролся один. За несколько секунд девочка увидела десятки жизней и смертей. И именно кровавые картины стали толчком в критический момент – Фэй попыталась спастись. Она хотела жить. Увиденное придало смелости двигаться и не останавливаться, пока опасность не оказалась позади. Хотя позади ли? Над элдийцами и марлийцами нависло облако смерти, и об этом даже никто не знал, кроме одной маленькой девочки. Что нужно было делать дальше, Фэй не знала. Ей хотелось плакать и кричать от всех тех ужасных событий, которые еще даже не произошли. Но одно было ясно – что бы она ни придумала, необходимо было попасть на остров дьявлов. Из груди вырвался кашель, превратившийся в истерический смех. Губы потряхивало, рот широко открылся, а смех превратился из тихого в звонкий и громкий. Истерика всегда накрывает таких смельчаков уже после случившегося. Смех с кашлем в итоге привел к тому, что Фэй по ощущениям выплюнула легкие на землю – ее тошнило водой вперемешку с песком и какой-то грязью. Из зажмуренных глаз на темный песок безостановочно капали горячие слезы. Закат потемнел. Небо стало багряно красным. Такая же красная кровь вытекала из левой икры Фэй. Пуля находилась все еще внутри, и почему-то в воспоминаниях, показанных прародительницей маленькой Йегер, девочка не смогла отыскать ничего, что могло бы помочь справиться с несквозным ранением. Хотя к папе домой как-то ночью принесли раненого солдата. Тогда отец кричал что-то об остановке кровотечения. Последние силы ушли на то, чтобы оторвать от платья лоскут ткани и перевязать туго ногу над ранением. Хотя вряд ли это помогло бы без оказания дальнейшей медицинской помощи в течение часа. Но это все, что могла Фэй. Йегер упала обратно на песок и улыбнулась. Как бы там ни было, ее судьба уже была обманута на несколько часов. Смерть отсрочена, пусть и не на долго. Веки закрылись, и Фэй провалилась в темноту. Второй раз она пришла в себя уже завернутая в теплое одеяло. Фэй повернула голову в сторону, оглядывая помещение, в котором оказалась. Небольшая комната с камином. Поленья приятно потрескивали. Йегер прислушалась к ощущениям. Боль не чувствовалась, хотя раненая нога в принципе не ощущалась. Наверное, ей вкололи какое-то сильное обезболивающее. Сначала показалось, что в помещении никого кроме нее нет, однако вскоре от стены отделилась тень, и перед ней выросла фигура мужчины. Знакомого мужчины. Только где же Фэй его видела? Выраженные скулы, уставшие глаза – он был молод, но что-то в его выражении лица напрягало. И тут Йегер осенило. Это был Эрен Крюгер, известный как Филин, по совместительству владелец атакующего титана. А значит здесь Фэй была не единственная, кому были доступны знания о будущем. Они обратились друг к другу одновременно. — Тебя не должно быть здесь. — Мне нужно на Парадиз. Филин получил силу атакующего титана только в прошлом месяце. Вместе с силой ему стали доступны и некоторые «будущие воспоминания». В этих воспоминаниях девочка, лежащая перед ним, должна была сыграть важную роль катализатора поступков своего брата в будущем. Девочка должна была быть мертва. Абсолютно точно. Но вот она лежала перед ним, живая, простуженная, и твердо уверенная в своем решении попасть на Остров дьяволов. Фэй же думала о том, как ей повезло оказаться найденной именно этим человеком. Судьба ли это или совпадение – теперь не имело значения. Йегер не могла упустить данный ей шанс. — Филин, ты же видел все, да? Я тоже видела. Помоги мне. Позволь мне попытаться сделать хотя бы самую малость. Я так не хочу, чтобы они все страдали. А Эрен Крюгер видел. Иногда во снах, иногда наяву перед собой. Видел смерти, видел жизнь Эрена Йегера своими глазами. Видел его жертву и самопожертвования многих людей ради… ради чего? Свободы? А было ли это настоящей свободой? Весь последний месяц с момента обращения Эрен Крюгер пребывал в глубочайшей депрессии. Надеясь обрести силу и власть, он потратил всю свою жизнь на то, чтобы выслужиться перед марлийскими свиньями и заполучить шанс стать атакующим титаном. Однако получив желаемое, помимо гигантской силы ему открылись тайны прошлого и будущего. Он стал наблюдателем истории, которую он не в силах изменить, и которой он может только посодействовать. Кровавой истории элдийского народа. За этот месяц Крюгер осунулся, взгляд его глаз потух, желание жизни исчезло. Теперь он знал день и причину своей смерти, причину появления в прошлом и исчезновения в будущем титанов. Все было предрешено и шло по плану. Но эта девочка, эта маленькая зеленоглазая девочка уже своим появлением сейчас подорвала все давно определенные действия. Ее стоило бы устранить для реализации запланированного. Но он ее уже увидел, а значит и все будущие владельцы атакующего титана тоже. И что гораздо важнее – Крюгер нашел во взгляде девочки то, что безвозвратно потерял сам еще месяц назад. Он увидел в ее глазах дикое желание жить и спасти. Фэй понимающе хмыкнула. Ее все больше наполняла уверенность в своих действиях. И она понимала, что Крюгер тоже не в восторге от возможных перспектив. — Может я не смогу спасти тебя, филин, но я попробую спасти их. Помоги мне спасти их. Это слишком больно. Крюгер окинул взглядом девочку восьми лет перед собой. Посмотрел на ее ладони, сжатые в кулаки, брови, сведенные к переносице. Девочка, которая выжила и нарушила весь план, который еще даже не успел начать реализовываться. Девочка, которая все еще могла умереть от инфекции из-за раны в ноге, потому что филин не уверен, что успел вовремя оказать первую медицинскую помощь. Девочка, чьи глаза ему так напоминали глаза его будущего преемника своей решимостью и огнем в них. Филин поднял голову к потолку и сделал медленные вдох и выдох через рот. Кажется, сейчас он принял решение, которое может изменить весь ход истории. *** Над головой мерцало небо. Впереди же ждала абсолютная тьма. Не было видно ни зги. Теплый ветер щекотал щеки, и Фэй потерлась кончиком носа о синий шарф, который Крюгер на прощание обматал вокруг ее шеи. План был довольно прост. Фэй собиралась добраться до острова в запертой Филином каюте при доставке очередной партии осужденных и приговоренных к «демонизации» жителей гетто на место казни. Они хотели дождаться конца жестокого представления, и, используя атакующего титана в качестве средства передвижения, оказаться у стен. А там уже попытаться забраться на них или случайно наткнуться на разведкорпус. После чего Крюгер, согласно этому плану, должен был незаметно вернуться на место службы и продолжить играть опасную но такую важную роль в судьбе Элдии. За две недели, которые Фэй провела в небольшом домике недалеко от береговой линии Марлии, приводя в порядок ногу и вылечивая сильную простуду, Йегер перечитала множество найденных Филином секретных и открытых материалов о некогда нескончаемой войне между странами, титанах, оружии, медицине и техническом развитии континента. Совместными вечерами они обсуждали возможные варианты решения многолетнего конфликта, но долгие разговоры не привели к однозначным умозаключениям. Ответа просто не было. Однако эти вечера породили крепкие товарищеские отношения и выжгли из сердца Крюгера зародившиеся там недавно ненависть и боль. Тело Фэй исцеляла довольно развитая медицина, душу Филина же исцеляла надежда. — Допустим, — размышляла Фэй, сидя на стуле за столом с чашкой горячего чая и болтая здоровой ногой в новой подаренной Крюгером сандалии, — титаны исчезли с лица земли, а Имир свободна от вечного рабства. Пар от подслащенного медом напитка приятно распаривал опущенное над кружкой лицо. Крюгер все еще не до конца понимал, почему девочка казалась настолько зрелым собеседником. Совсем юная на вид, она со всей серьезностью изучала рукописи местных ученых о последних исследованиях в сфере медицинской помощи и рассуждала о причинах невозможности обратного превращения из титана в человека. Как бы там ни было, думать о мироздании будучи не в одиночестве было… спокойнее. Фэй продолжала рассуждения: — Парадиз настолько отстал от всего остального мира в научно-техническом развитии, что вторжение другого государства на его территорию в поисках выгоды в виде богатых ресурсов и плодородной земли будет лишь вопросом времени. Недостаточно разрушить проклятие. Нужно в первую очередь догнать остальной мир в вопросах медицины, вооружения и технического развития. И с этим теоретически можно справиться. Остается только… Мягко трещало полено в камине. Крюгер смотрел на сосредоточенное лицо девочки, на морщинку меж ее бровей. С усталой грустной улыбкой он заканчивает ее мысль: — Избежать бессмысленных смертей, гражданской и мировой войны? Спасти Эрена? Фэй задумчиво прикусила нижнюю губу и издала что-то вроде «мнапф». Беседа затихла, и только огонь в печи продолжал свой тихий жаркий монолог. Теперь же над головой мерцало небо. И все-таки план был простой. Но даже самый простой план обрастает сложностями при наличии человеческого фактора. Слежку они заметили слишком поздно. — Молодец, лейтенант Крюгер, я зачту тебе поимку беженца в личное дело. С особой благодарностью от меня. Прокуренный противный голос Гросса, этой жирной марлийской свиньи, раздался в момент, когда кожу шеи Фэй уже проткнула иголка от шприца с сывороткой. Фэй смотрела на ухмыляющееся лицо Гросса, падая спиной вниз с бетонного помоста. Перед этим она на мгновение успела зацепиться взглядом за лицо Крюгера, мысленно молясь, чтобы он не вмешался и, тем самым, не подставил себя. Летя с высоты здания вниз на остывший песок, Йегер думала о том, что эта битва, видимо, предназначалась только ей. Но это даже хорошо. У Гриши останется мотивация пробраться за стены. Прости, Крюгер. Фэй раскинула руки в стороны и прикрыла глаза. Над головой мерцало небо, а теплый ветер ласкал щеки. Яркая желтая вспышка на мгновение осветила темноту пустыни и ослепила мрачно улыбающегося Гросса и Крюгера, у которого почему-то заслезились глаза. Надежда умерла? Или звезда родилась?