Заветное желание иволги

— Сону, стой же ты! Молодой человек в белой рубашке замедлил свой шаг и остановился прямо посреди проселочной дороги. Его ноги почти по самые щиколотки погрязли в грязи, затягивая его все глубже и глубже в эту слякоть, словно в зыбучие пески. — Мне не о чем с тобой разговаривать, - парню пришлось сильно повысить тон голоса, чтобы его можно было расслышать сквозь ливневый шквал, что превратил всю близлежащую территорию города в одну большую лужу. — Мне правда жаль, но у меня не было выбора! - его собеседник совсем продрог, вся его одежда вымокла насквозь, ‐ пожалуйста, не уходи! Но Сону было плевать на его возгласы, он бросился бежать по мокрой дороге, подставив лицо навстречу дождю. Ботинки шлепали по лужам, а ветер вперемешку с дождём застилали обзор. Капли хлестали по тонкой рубашке, по светлым волосам и стекали соленой водой по лицу. Он не простит его. Никогда. Сзади доносился стук сапог по сырой почве. И ежу было понятно, что он побежит вслед за ним. Так предсказуемо. Сону показалось, что вдалеке кто-то крикнул запретные слова. Они уже давно перестали для него что-либо значить. Теперь все, что его волновало – это тёплый южный ветер, который делал погоду чуточку менее противной. Он понятия не имел, куда бежал. Куда-то, как можно дальше, где его не найдет это червивое общество, друзья, родители и даже его собственная тень. Голос сзади продолжал что-то кричать, но Сону не слышал ни слова. Он ненавидел этого человека всем сердцем и желал никогда больше в жизни не видеть его лица, которое вызывало у него лишь только отвращение. Он бежал и бежал, его грудная клетка тяжело поднималась при каждом рывке вперед, но вот лесная дорожка пришла к своему началу: он выбежал на небольшую поляну, посреди которой стоял огромный величесвенный особняк. Его преследовать пропал из виду, но, это даже и к лучшему. Ким Сону устал прощать и терпеть, поэтому настало время навсегда избавиться от лишних вещей, паразитами засевшими в его сердце. — Откуда тут появился этот особняк?

***

Корейские поезда не были для Чонвона чем-то невероятным. Он часто ездил на скоростном экспрессе от Сеула до Пусана и обратно, считая такой вид путешествий максимально комфортным и быстрым. Если бы, только цены были подешевле. Хотя, с другой стороны, современные модернизированные поезда оправдывали свою дороговизну – обтекаемые и навороченные по последнему слову техники, они являлись идеальным символом ХХI века. Однако, он и сам не понимал, почему он так наивно полагал, что поезд, который стоял прямо под горой внушительной высоты и к которому он сейчас шёл по глубокому снегу вместе с садовником Джеем, будет выглядеть точно также, как все привычные поезда в Корее, на которых он привык ездить. Чем ближе они подходили, тем больше он понимал, что все его иллюзии были вызваны простой тоской по чему-то родному, домашнему. Перед ними и вправду стоял поезд. Это действительно было средство передвижения, которое могло ездить, громко гудеть и делать "тук-тук" звуки, проходя по шпалам. Есть только маленький недостаток. Совсем крохотный. Поезд, стоявший перед ними никогда не сможет отправиться в путь. Это был большой локомотив и парочка прицепленных к нему вагонов. Причем писатель никогда в жизни не видел поездов таких устаревших моделей, разве что только на картинках в старых книжках, ну, или же в "Гарри Поттере". Он будто бы был взят из музейного отдела под названием "Британия 19-го века", настолько старинным он был. Это был не поезд, а, скорее, паровоз. На округлом носу локомотива расположилась массивная труба, которая, по идее, должна была служить печкой, в которой уголь превращался в источник движения двигателя. Кабина машиниста была совершенно пустой. Можно было увидеть старое облезлое кресло и остатки стекла в окне, внутрь которого успел просочиться снег. Сцепленные между собой колеса поезда находились в полусгнившем состоянии, сухие ветки и лозы, проросшие сквозь них говорили о том, что когда-то, в летний период, паровоз был полностью обвит зеленью. Оттого, мысль, что эта громадная развалюха сможет ходить, казалась абсурдом. Ржавчина лишь только услугубляла всю ситуацию. Два вагона выглядели не лучше. Самому крайнему вагону Матушка Природа успела отгрызть половину каркаса, поэтому теперь он был похож на недоеденный торт. Окна у второго вагона и вовсе были представлены лишь пустями дырами, в которых было так темно, что невозможно было понять, что находится внутри. Хотя, Чонвону и не хотелось этого представлять. Паровоз и без того выглядел жутко. Парень мог бы подумать, что он просто стоит здесь как заброшенный памятник, если бы не тот факт, что из трубы вагона машиниста шёл дым. Это означало только одно. Что-то в этом огромном куске мусора ещё работало. — То есть, ты хочешь сказать, что Сонхун живет....здесь? - в голосе писателя сквозили нотки сомнения и отвращения. Как можно жить в груде металлолома? — Верно, ты не ошибся. Я недоумеваю, почему он живет в старом поезде, если спокойно может жить в особняке. Хотя, так будет лучше для всех нас. Я ведь говорю, он тоже немного того. — Эти рельсы ведут куда-нибудь? - спросил Чонвон, глядя на ржавые пути, черневшие на фоне снега и убегавшие в густоту бескрайнего леса. — Конечно, нет. Мы с Джейком как-то исследовали, откуда они начинаются, но там был только тупик, а вот, насчёт конца... Садовник протянул конец предложения, задумчиво обернувшись в сторону уходящей железной дороги. — Дальше начинается запретная территория, где обитают истлевшие. Хозяин строго настрого запретил нам туда заходить, впрочем никто и не горит желаением заблудиться и застрять там навсегда. Но, насколько я знаю, Сонхун там бывал. Ведь это его обязанность – оберегать границы особняка от посторонних. Чонвон мигом вспомнил о ружье, которое прихватил с собой Джей. Оказывается, Сонхун жил на самой границе территории особняка и этой запретной территории. Неужели, нечисть из леса так часто оттуда выходит, что даже садовнику пришлось обзавестись ружьём? Пальцы непроизвольно коснулись груди. Шрам от укуса той твари останется с парнем на всю жизнь. Джей поправил свои длинные перчатки и повёл Чонвона к первому вагону железнодорожного состава. В отличие от своего уродливого брата, этот вагон был цел и навредим. Даже все окна были на месте, красиво отбрасывая блики солнца на холодный снег. Сухие лозы его практически не покрывали, даже колеса казались чистыми. Интересно, за этим вагоном ухаживают? — Подожди минутку, я проверю, дома ли он, - пробормотал Джей, отряхивая ботинки от снега и поднимаясь по небольшой железной лесенке. Осмотрев вагон, он постучал по двери. Тем временем Чонвон приложил руку к металлической поверхности, чтобы вновь удостовериться: этот паровоз словно попал сюда из прошлого. Поверхность явно знавала лучшие времена, как ни пытались за ней ухаживать, она все равно изрядно проржавела, а внизу и вовсе начинала разрушаться. Тут любопытный взгляд писателя заметил крошечную деталь. Это была полустертая надпись, некогда украшавшая фасад вагона. Половина слов уже разрушилась под действием коррозии и бесконечного ветра, но кое-что ещё можно было прочитать. "Pr...... .. t.. es.... o. ..m .a...y, Lynemore, 1884" — Что это? Место и дата изготовления поезда? Или же маршрут следования? Чонвон почти вплотную прилип к холодной обшивке паровоза, пытаясь расшифровать эту надпись. На всякий случай, он попытался зафиксировать её у себя в сознании. Ручку с тетрадкой он ведь не взял. Он уже был готов практически поцеловать металл, рискуя прилипнуть к нему губами или же языком, как вдруг, внезапно возникший яркий свет заставил его прикрыть глаза и отойти от вагона. К облегчению садовника и ужасу писателя, в одном из окон вагона загорелся свет. — Опана, как хорошо, что он тут, — тут Джей жестами помахал Чонвону, указывая куда-то в сторону, а затем шепотом пробормотал: Ты пока не высовывайся, я не уверен, знает ли он вообще о твоём присутствии. Поднос, кстати, ещё живой? — Ой. Чонвон совсем забыл про несчастный поднос с едой, переживший, казалось, бурю, торнадо, падение метеорита, всех всадников апокалипсиса, сарай Джея... — Да, он у меня, и даже немного тёплый. Вроде бы. — Вот и славно, давай его мне. Я сам передам. Чонвон подбежал к небольшой лестнице, на которой стоял садовник. Писатель с опаской посмотрел на окно и дверь, однако Джей успел его заверить: Не переживай ты так, он будет ещё минут десять копаться, пока дверь не отопрет. Парень только только успел вручить еду ему в руки, как за дверью послышался скрежет. Напуганный, Джей отогнал Чонвона в сторону, чтобы тот пока спрятался за вагоном. Почему-то на этот раз ждать долго не пришлось. Притаившись в промежутке между сцеплением локомотива и пассажирского вагона, Чонвон что есть силы вытянул шею и навострил уши, чтобы услышать и увидеть как можно больше. Солнце начинало падать вниз сквозь высокие ели, раскинув свои лучи по сторонам, словно тонущий в реке человек, что отчаянно барахтается, пытаясь навеки не потеряться в водной мгле. — Джей? Совсем обдолбался? Я же просил не приходить сюда. Чонвона удивил прозвучавший из открытой двери голос, он был не настолько низким, как он себе представлял и, хотя он пытался звучать агрессивно или жутко, но в нем, скорее, сквозила...усталость? Человека не было видно, однако, эмоции садовника он мог разглядеть очень даже хорошо. Тот добродушно рассмеялся: — Мне-то ничего не надо, а вот Джейк сказал, что если ты ещё раз не явишься на обед, то больше он тебя кормить не будет. Так что, держи – Джей всучил поднос в руки тому человеку так, словно это был мусорный пакет, который он забыл выкинуть. — Боже, я совсем забыл... - рассеянно произнес голос, а затем продолжил, чуть более грубо: — Ты ради этого сюда пришёл? Ты же знаешь, что скоро ночь. — А-ха-ха-ха, не будь о себе такого высокого мнения, Сонхун, ты мне совершенно не сдался, тебе стоит поблагодарить Чонвона за заботу. — Это....тот? — Ага, новенький. — И он сейчас здесь? Джей промолчал. Услышав свое имя, Чонвон непроизвольно дернулся. Ему можно выходить? Наступила тишина, молчал как садовник, так и его собеседник. Стало настолько тихо, что можно было расслышать, как вдалеке шуршат верхушки сосен. Тут железная дверь вновь дернулась, теперь она открылась полностью. Перчатки Джея при таком жёлтом свете отдавали золотом. — Заходи. Чонвон удивленно бросил взгляд на Джея, словно бы спрашивая, стоит ли ему выбираться из его укрытия, однако тот показал вертикальный жест ладонью. "Подожди пока." И вот дверь закрылась прямо у него под носом, свет теперь исходил лишь только из окна. Становилось все темнее, а тело начинала продирать поднявшаяся метель. "Они собираются там что-то обсуждать?"- раздумывал у себя в голове писатель, ему хотелось верить, что про него не забыли, и ему надо лишь немного подождать. Естественно, как и любому любопытному человеку, Чонвону стало до смерти интересно, о чем же болтают эти два человека, да ещё и совсем одни, без чужих глаз? Обсуждают ли они тайны, которые слишком опасны для чужих ушей или же они просто беседуют о погоде? Он оглядел вагон с другой стороны. Все такая же старая железяка покрытая остатками зеленой краски и какими-то нечитаемыми надписями. Куда больше его привлекал соседний, последний вагон, половина которого отсутствовала напрочь. Что-то в нем выглядело неестественно, и дело было даже не в том, что он закосплеил половину палочки твикс. Он все же решился подойти и осмотреть его. С другой стороны он увидел ровно то, что и ожидал: старые ошметки металлического каркаса торчали во все стороны, превратив все, что было внутри в непонятное мессиво. Пластины обшивки покрывал толстый слой снега, оттого, возможно, вагон выглядел не так жутко, как мог бы выглядеть летом или же весной. Чонвон ещё раз всмотрелся в разможженную половину пустого вагона. Было сложно представить, что могло произойти с поездом, что его так разорвало. В очередной раз пожалев, что не захватил с собой что-либо похожее на блокнот, писатель постарался оставить заметки у себя в голове. Вариант 1 – Взрыв бомбы. Очень распространённая версия, учитывая что поезда часто минируют. Вариант 2 – Дорожная авария. Самый очевидный вариант, хотя в глубине души Чонвон надеялся, что все не должно быть так банально. Вариант 3 – Старость. Вполне возможно, что вагон просто начали разъедать изнутри процессы гниение или же какие-либо микроорганизмы. Вариант 4 –.... "Постойте, что это тут?" И без того круглые глаза парнишки округлились ещё больше: среди остатков вагона, где-то в пространстве между старыми колесами что-то поблескивало. Естественно Чонвон был бы не Чонвоном, если бы не захотел заснуть туда руку, сразу по целый локоть. И он оказался прав! Ему не показалось, указательный и большой палец нащупали что-то крошечное, застрявшее в двигательном механизме паровоза. Он попытался вытащить предмет, но это было не так просто. Он сделал сильный рывок, за которым последовал одиночный звук, будто бы порвалась механическая цепь. Тёмные зрачки расширились почти вдвое, когда он, наконец, смог рассмотреть свою находку. Замерзшие пальцы сжимали в руках крошечный кулон, его серебряная поверхность, на удивление, сохранилась довольно хорошо, однако от цепочки почти что ничего не осталось. Кончик пальца нащупал крошечный выступ на круглой поверхности. "Если это что-то похожее на медальон, то внутри может оказаться..." Но не успел писатель закончить свою мысль, как на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Обернувшись, он увидел уже знакомые ему грязные садовые перчатки. — Я тебя уже минут десять зову, ты разве не слышал? - Джей выглядел довольно встревоженным. — Десять минут? Я просто... — Можешь заходить, мне надо было подготовить его к встрече с тобой, так что, думаю, теперь ты можешь заходить. Зайдя внутрь парень приятно поежился. Наконец-то, он в тепле. Здесь всё казалось до ужаса знакомым. Словно бы он оказался в обычном поезде дальнего следования второго класса: такой же коридор, убегающий вперёд, такой же длинный ковёр, те же двери в купе, даже запах казался тем же. На мгновение он реально ощутил себя в поезде, что мчится сквозь зимнюю пургу, постукивая колесами, однако потом мигом вернулся в реальность. Все же, было кое-что отличное от обычного поезда. Всё, что находилось внутри этого купе-вагона выглядело невероятно старым, впрочем, это было объяснимо, они ведь сейчас находились не в электричке, а в паровозе двухсот или даже трехсотлетней давности. Это можно было понять по количеству украшений в данном месте — шторы, прикрывавшие окна, выглядело массивными и тяжёлыми, словно балдахины, а вместо современных источников света повсюду горели керосиновые лампы, роняющие тяжелые тени на увесистые двери купе. Словно бы паровоз ехал не по земле, а сквозь время. Все двери были закрыты, поэтому все то, что находилось за ними оставалось загадкой, однако Чонвон увидел, как садовник помахал ему и исчез за дверью второго купе. Вот, куда ему нужно. — Проходи, тут места немного, но, думаю, на троих хватит, - насчёт размера Джей оказался прав. Перед писателем раскинулось то самое купе поезда, которое могли показывать в детективных фильмах про Европу прошлых веков. Внушительный размеров бордовый диван с высокой спинкой был почти такой же, как бывают в поездах, только выполнен он был из более дорого материала. Да, и с другой стороны был не второй диван, а небольшой кофейный столик, за стулом которого сидел человек, задумчиво всматриваясь в окно. Появление гостя заставило его отвернуться от окна и повернуться к источнику звука: — И вот, нас снова пятеро. Незнакомец был одет в длинный чёрный плащ, шлейф которого падал на спинку стула и волочился по самому полу. Лицо было практически не видно из-за широкого капюшона и лохматых чернильно-черных волос. Чонвон успел заметить лишь острый нос с крошечной родинкой и мимолетный взгляд усталых глаз. — Я...эм, здравствуйте, меня зовут Ян Чонвон. Я пришёл к вам по просьбе Джейка, чтобы передать еду. Его реакция заставила Джея улыбнуться: — Он просто очень долго шёл. — Спасибо. Человек, очевидно являющийся Пак Сонхуном, молча пододвинул к себе поднос с едой и снова повернулся в сторону окна. — Вы закончили? Если да, то забирай с собой мальчишку и проваливайте отсюда по добру по здорову, пока ещё не село солнце. — Что? Даже не спросишь, как у меня дела? Значит, в сотый раз просить об одолжениях ты умеешь, а вот о благодарности мы и знать не знаем. Сонхун поднялся во весь рост, смерив садовника злобным взглядом. Чонвон успел заметить бледный шрам, пересекающий густые брови. Ему определённо не нравилось, как проходит их общение. Джей разговаривал с ним совсем иначе, чем с Чонвоном. Хотя он хорошо помнил его слова о том, что Сонхун не опасен, но сейчас ему так не казалось. Высокой мрачной тенью этот парень прошёл мимо Чонвона и вышел из купе. Чонвон ощутил странный запах, следовавший за этим парнем, но понять его происхождение так и не смог. Ему было мало. Он очень хотел расспросить, узнать все и сразу. — Прости, приятель - Джей потрепал Чонвона по вихрастым волосам ‐ видно сегодня с ним поговорить не удастся. Ничего страшного, многие из нас его вообще лишь пару раз в год видят. Он как Дед Мороз. Только наоборот. В него никто не хочет верить, но он все равно существует....Наверное, он все же похож на Гринча. Он повернул голову в сторону, словно высматривая что-то. — Так, посиди пока тут, мне надо кое-что уладить. Тут он вышел из купе, вслед за Сонхуном, предварительно плотно закрыв за собой дверь. Спустя мгновения до Чонвона начали доносится громкие звуки и возгласы, очень напоминающие голос Джея. Писатель сначала было хотел открыть дверь, но мигом передумал. Вместо этого, он вплотную прилип ушами к стене купе, пытаясь уловить обрывки фраз, исходящих их соседнего помещения. Правда, понять кто конкретно на кого орёт, было тяжело. — Какого хрена ты объявился и ведешь себя, как ни в чем не бывало! — Тут где-то твоё имя написано? Где хочу, там и хожу! К тому же, это было так давно, а ты все прошлым живёшь. — Заткнись, ублюдок. — Ах вот как, а косой моей все ещё пользуешься. —... — Он поплатился за то, что смог сбежать, тебе это известно, и Хозяин был прав. Хватит уже. — Но почему с тобой все иначе? — Я... Чонвон не понимал ничего из того, что ему удалось расслышать. Но в одном он убедился точно: Здесь все друг друга ненавидят. И причины этому ему совершенно неясны. — Забирай мелкого и вон отсюда. Если ещё раз увижу здесь, убью. И я, мать твою, даже не шучу. Внезапно слова оборвались и стало очень тихо. "Они перешли на шёпот или просто сидят в тишине?" Писатель услышал за дверью шаги и противный скрежет, напоминающий звук открывающейся двери. Чонвон нервно ковырял пальцами нитки на своих потрепанных джинсах, когда дверь, наконец, отворилась. Как он и ожидал, это был садовник. Он выглядел мрачно, а на лице застыло совершенно пустое выражение. — Где Сонхун? Чонвон грустно посмотрел на так и оставленный нетронутым поднос, который он так бережно пытался сохранить. — Ушёл. Джей был явно не в духе, и Чонвон это чувствовал. Он заметил, как руки в перчатках сжались в кулаки, а затем он, еле сдерживая гнев, просипел: — Побежали. Если ты так хочешь узнать больше об обитателях этого места, нам стоить сейчас же возвращаться в особняк. — Что? Но зачем? Мы же только пришли? — Сонхун каждый вечер ходит туда, и я хочу показать, зачем. Скоро полночь, если мы побежим, сможем его встретить. Чонвон устало закатил глаза. Опять непонятные дела. Но делать ему было нечего, все равно нужно было возвращаться отсюда, как можно скорее. Ведь, как он успел узнать, ночь в этом месте – это время чудовищ. Жаль только он как следует не осмотрел это место. — Ах да, - Джей остановился, надевая свою шапку, - вот я и испытаю мою малышку. Он достал из-под кровати свое потертое ружье. — Все всегда случается в 1:24 ночи.

***

Старая болячка Чонвона снова дала о себе знать. Всё это время, пока он оставался на лечении, он вроде бы шёл на поправку, и больше ничего его не беспокоило. Однако сейчас, когда он бежал сквозь лес сродни пули, у него начали болеть абсолютно все части тела. Джея было не остановить, он сломя голову мчался сквозь сугробы, держа пушку у себя перед лицом, на случай возможного появления гнилых тварей, выходящих из своих укрытий по ночам. Солнце уже скрылось за горизонтом, и сумерки постепенно начинали входить в свои владения, превращая искрящийся снег в ледяное тёмное болото. Пытаясь отдышаться (и жалея о том, что здесь нет ни одного мотоцикла, самоката или хотя бы велосипеда) Чонвон параллельно пытался рассчитать, сколько сейчас времени, и сколько его нужно для того, чтобы добежать от края территории до самого поместья. "Не смотря на то, что здесь царит зима, время захода солнца тут точно такое же, как и в летнее время, я это заметил ещё в первый день...Солнце садится примерно в 22:30 (очень странно), а мы шли, а потом и вовсе побежали как ненормальные, уже около часа...Сейчас 23:33? Не знаю, сколько от маршрута мы уже пробежали."

***

Сонхун беззвучно шёл сквозь лес, оставляя за собой грязный след из крови и грязного снега, перемешанного с кривыми ветками. Издалека он и сам напоминал сухое чёрное бревно. Всё же, как он не хотел этого признавать, садовник был полезен, ведь бесполезных людей в этом поместье не было. Пугающе-огромного размера коса, что Джей раздобыл для него, была самым лучшим оружием против истлевших. Он насчитал около дюжины гнилых пока шёл от дома к особняку. После этого он сбился со счета. Все его исчисления в конечном итоге превращались в тёмную кровь, стекавшую с косы на холодную землю. Он очень надеялся, что новичок остался там, без разницы с садовником, или без него. Так он хотя бы не встретится с Полуночником. Внезапно сзади раздался противный звук, напоминающий скрежет. — Ненавижу, - прошептал парень, вовремя обернувшись назад и перерезав глотку ещё одной истлевшей твари.

***

Как ни пытался Чонвон докричаться до Джея, тот его не слышал. Он был как будто в трансе, не замечая совершенно ничего вокруг. Писатель даже на мгновение удивился, внезапно осознав, как спокойно и тихо вокруг. Он не мог не сравнивать каждую ночь в этом месте со своим первым днем, когда его чуть было не разодрали чудовища. Тогда также стояла тишина, которую лишь изредка нарушали странные звуки. Но та была другая тишина - напряжённая и гнетущая. Теперь же он ощущал себя простым человеком, совершающим простую пробежку в простом лесу. Было тихо и безмятежно. Даже то необъяснимое чувство опасности, что преследовало его каждый день в этом месте, теперь же словно бы замолчало. "Интересно, куда подевались все истлевшие?"

***

Сонхун был уверен, что на его присутствие в лесу, как всегда, сбежали все лесные твари. Весь его плащ пропитался их внутренностями, а запах стоял такой, что того и гляди, его вырвет прямо под ближайшее дерево. Сегодня их было особенно много. Но это было уже не так важно, шпиль крыши особняка уже появился в поле его зрения. Хорошо, что только он знал кратчайший путь, по которому он каждый день ходит вот уже пять веков. Он бросил взгляд на небо, которое закрывали плотные тяжёлые тучи. Если он не ошибался, сейчас примерно, полночь. Время пока есть.

***

— ДЖЕЙ, ОСТАНОВИСЬ! Чонвон устало обперся о ближайший ствол какой-то старой сосны. Он дышал из последних сил. Ещё немного, и он точно тут коньки отбросит. К его собственному удивлению, на этот раз его вопли не улетели в никуда. Садовник вдруг остановился и резко обернулся в его сторону. Судя по тому, как резко поднимались и опускались его плечи, он тоже дико устал. Чонвон бросил взгляд на его изможденное лицо. Теперь он вновь видел привычные спокойные глаза и тонкие встревоженные брови. Сам же садовник не рискнул посмотреть Чонвону в глаза. Он был похож на провинившегося ребёнка, который наконец осознал свою ошибку. — Прости, пожалуйста, что гнал тебя как сумасшедший, я словно был не в себе. Джей неловко протянул свою тяжёлую перчатку Чонвону, чтобы помочь тому подняться. Тот с улыбкой ответил: — Да ладно, всех иногда заносит. — Я просто боялся, что мы можем опоздать. — Куда? Чонвон все ещё держался за свой живот. К счастью, боль перестала быть режущей и стала, скорее, тянущей. — Помнишь, я говорил, что Сонхун проклят? Я хотел доказать тебе это. — Так пошли тогда скорее. Только шагом, а не бегом. Наконец, тонкие черты лица Джея пронзила улыбка: — Да, давай. Все же, мы почти успели.

***

— Чёрт. Похоже, мы все-таки опоздали, - проныл садовник, глядя на высокие часы с кукушкой, стоявшие рядом с одной из лестниц, ведущих на второй этаж. 1:43 минуты. — Мы ведь должны были быть на месте примерно в 1:30? Чонвон почесал затылок, глядя на пустынные коридоры особняка. А здесь ничуть не лучше, чем снаружи. Всё одинаково стремно и жутко. — 1:24, если быть более точным. — А что именно должно было произойти. Чонвон побежал вслед за Джеем, который задумчиво бродил по первому этажу, разглядывая пол. Скрестив руки на груди и нахмурив брови, садовник напоминал пьяного деда, шляющегося по улицам города в поисках выпивки. Внезапно кто-то потянул капюшон Чонвона в сторону, словно он был котёнком, которого мама кошка утащила куда-то за шкирку. — Ахахахахахха! Смех Джея был жутким до усрачки. В его глазах блестел безумный огонёк, Чонвона это одновременно и пугало, и захватывало. Чонвон вошёл за ним в одну из просторных комнат. Видимо это была очередная проходная комната, ведущая из одной гостиной в коридор. Но в темноте было сложно рассмотреть что-либо. Точнее, так думал Чонвон пока не увидел то, на что указывал ему садовник. Хотя, увидел это не совсем верное слово. Прежде, чем писатель это увидел, он ощутил запах и почувствовал странное нечто, куда он нечаянно вступил. Это было похоже на плоть. А, судя по противному запаху, это точно было что-то живое. Вернее, оно таким было. В памяти сразу всплыл момент из его первых дней в особняке – тогда он точно также поскользнулся на входе точно на такой же странной жиже. Здесь лежало существо невероятных размеров, не принадлежащие ни одному из видов животных, известных Чонвону. Никогда прежде он не видел таких длинных конечностей, которые выглядели абсолютно идентично. Существо словно бы имело только набор рук или же ног. К сожалению, лужа, в которой оно валялось постепенно растворяло его, не давая возможности как следует разглядеть, что же это за тварь. Это определённо точно не был истлевший, их Чонвон повидал здесь уже немало, но они никогда не достигала таких огромных размеров, а меха на них и подавно не было. Единственное, что ещё можно было увидеть на монстре - были огромные ветвистые рога, словно бы это был огромный лось, что научился ходить и обзавёлся жуткими когтями. — Хозяин называет его Полуночником. Хотя, за пределами особняка он известен как "Вендиго". Джей ткнул краем ружья голову существа. Одно лишь только лёгкое движение заставило её развалится на множество вонючих кусков мяса, зашипевших в луже вонючий жидкости и спекшейся крови. Чонвон больше не мог сдерживаться. Его вывернуло наизнанку прямо на кафельный пол. Джей опустил глаза и неловко постучал его по спине. — Я тебя прекрасно понимаю. Не думал, что мы застанем его в таком виде. Мы опоздали....У меня есть платок, нужен? Он обычно не брал ничего из рук незнакомцев, но сейчас выбирать ему особо было не из чего. Потерев рот и как следует откашлившись, он спросил: — Это Сонхун убил его? Джей смотрел на то, как грязный мех распадался в кислоте. — Да. Если бы мы пришли чуть раньше, я бы показал тебе, как он распарывает ему кишки. Чонвон поморщился, снова склонившись к полу. — Не думаю, что это такая уж и хорошая идея. Мне и этого хватило. Садовник молчал. Чонвон осмотрелся вокруг, пытаясь найти Сонхуна. Но кругом была лишь темнота, посреди которой раздавалось тикание высоких часов. — Вообще, мне лучше отвести тебя в комнату, чтобы ты тут ещё кого не встретил...Ты ведь не забыл о предупреждении не ходить тут по ночам? Оно распространяется на всех, даже на меня. Чонвон его словно не услышал. — Но у тебя же есть ружье? Почему ты не мог убить этого вендиго сам? В ответ на его вопрос Джей нервно рассмеялся. — Это бессмысленно. Ведь его невозможно убить. — Что? — Это и есть проклятие Сонхуна. Джей присел на корточки, пытаясь оттереть с пола вонючую жидкость. Благо, его перчатки позволяли ему безопасно её касаться. — Каждую ночь вендиго направляется в особняк, уничтожая все на своём пути. Каждую ночь в 1:24 Сонхун должен убивать эту тварь. Каждую ночь она растворяется в собственной кислоте и крови. И на каждое утро она возрождается снова... - Джей посмотрел на свои заляпанные перчатки так, словно это была самая ненавистная ему вещь на свете и продолжил ещё более осипшим голосом: — Он здесь находится дольше, чем кто-либо, даже дольше, чем Ники. И это его наказание от Хозяина за проступок, о котором никому из нас, увы, ничего не известно. — Но почему он направляется именно в особняк? Куда конкретно этот Полуночник идёт каждую ночь? Джей пожал плечами. — Я думаю, что он направляется в комнаты всех живущих тут людей, чтобы их сожрать. И поэтому Сонхун должен каждую ночь убивать его вновь и вновь, ведь, по какой-то причине, сам Полуночник никогда на него не нападает. За окном раздавалось завывание ветра, которое в ночном безмолвии остановившегося в пространстве и времени особняка, напоминало чей-то отчаянный вопль, умоляющий о помощи. Несмотря на тёплую одежду, холод пронизывал до костей. Он пробирался сквозь самые крошечные щели, залезал в пространство между стёклами окон, просачивался через каждую дощечку на потолке. Красивый особняк оказался полым внутри, он разваливался и трещал по швам, совсем как его обитатели, которые лгали всем вокруг, включая самим себе. И чем больше ты о них узнаешь, тем больше ты перестаёшь их жалеть. Хватило сорока минут, чтобы тело загадочного существа полностью растворилось. Последней частью, которая распадалась всех медленнее, были длинные рога, настолько длинные, что их запросто можно было использовать как копье, или же сушить на них белье. Но и они свалились на пол, стоило растворится последней частичке черепа. Джей был прав. Лучше возвращаться к себе в комнату.

***

Дверь с силой захлопнулась и тяжёлая фигура рухнула на алое сиденье. Оно было такого цвета, как и плащ, руки и даже его лицо, оттого пятна были не так заметны на её изъеденной временем тканью. Он лёг на этот диван и устало посмотрел на потолок. Глаза неистово болели так, словно их выжигали. Унять боль не помогла даже солёная жидкость, которая, напротив, доставляля лишь больше страданий. Она собралась на длинной реснице и, покачнувшись, упала прямо на лицо, прокладывая себе дорожку сквозь грязную кожу. Так было до тех пор, пока она не попала прямо в крошечное красное пятно на его щеке. Она потеряла свою чистоту и стала такого же багряного оттенка. Теперь кровавая капля спускалась в два раза тяжелее, оставляя после себя грязные разводы превращая лицо в уродливую маску. Завывание пурги по ночам и вправду походило на чье-то рыдание, многое может померещиться в кромешной тьме.