Сонный дар

      Генри было пятнадцать, когда он познакомился с этими парнями. С точностью можно сказать, что они ему понравились, но пересекались, увы, редко, и только во снах. Нил, красивый, светловолосый парень, скорее всего, покоритель всех женских сердец в своём мире, и Райлан — лопоухий, серьёзный, нелепый и до жути прилизанный, сплошное недоразумение, как бы сказал Эдвард: «Ни мясо, ни рыба». Кажется, они тоже к нему хорошо относились.       Они встретились на странном месте, которого Генри никогда не видел: на поросшем летней травой, окружённом дубравой берегу зеркально чистого озера. Над головой пели птицы, и в ясном голубом небе проплывало единственное облачко. Солнце шпарило, так что затылок мигом взмок. Воздух… странный воздух. И земля странная. Все странное. Будто Генри оказался не в своём теле или, что ещё удивительнее, не в своём мире.       И тут, слышит — голос.       — Привет!       Оборачивается. На противоположной стороне, точно золотое пятнышко, стоит человечек. Глаза его добрые, с искорками смеха, руки спрятаны в необъятные карманы штанов из хлопка, рубаха свисает до колен на его худом мальчишеском теле. Он машет ему, скачет навстречу, пару раз угодив в лужу, и вот, он здесь: Нил собственной персоной. Протягивает руку, представляется. Генри, удивляясь, что без перчаток, пожимает руку и удивляется уже в сотый раз — Нил остаётся жив и даже боли не чувствует.       — Генри, очень приятно, — представляется он. — А ты откуда здесь, Нил?       — О, это долгая история, — говорит парниша. — Пред…       Генри проснулся. Сейчас становится прошлым, и, как любое прошлое, сон стремительно выветривается из головы. Генри занимался повсеместными делами: ухаживал за Перси, помогал брату в отстройке королевства после бесчинств Хьюго, устраивал Джетта и Свана, думал, как бы снять заклятие с Агаты без дурацких «любовь-морковь навеки».       С Розой они стали хорошими друзьями, и он научил её играть в шахматы. Бывало, правда, Генри ловил на себе те самые взгляды — взгляды, которые бросает лишь влюблённый по уши человек. Генри было жаль Розу. Интересно, какого любить вовсе не прекрасного принца, чьи губы обжигают похлеще раскалённой кочерги, манер — ноль, да и внешностью, если судить объективно, не удался?..       В общем, в тот раз, ложась спать, он снова заметил вездесущую, тоненькую тень. Роза следила за ним? Нет, поправил себя Генри. Просто… скучала.       — Спокойной ночи, Ваше Высочество, — сказала она, прежде чем Генри удалось уйти незамеченным. В глазах грусть. В сердце Генри — её отражение.       — Спокойной ночи, Роза.       «И, пожалуйста, перестань искать встречи со мной».       В этот раз все повторилось. Только, подбежав, Нил без обиняков начал:       — Ты не вовремя проснулся!       — Проснулся?       — Да. Ты же спишь!       И тут Генри, стукнув себя по лбу, все понял. Это озеро, этот лес, его руки, все это сон! И Нил тоже сон. И он сам, получается, сон. А раз он осознал себя спящим, значит, может творить все, что пожелает. Тогда Генри немедленно пожелал, чтобы у него появились перчатки, на Ниле нормальная одежда (уроки Эдварда не прошли даром!), между ними — столик с мисками ухи, которую они с отцом всегда готовили, когда удавалось поймать рыбу.       Нил ошарашено отпрыгнул один раз, потом второй, да так, точно хотел выпрыгнуть из новой одежки — мундира, который носили Олдус и его люди. Он, кажется, никогда не видел столько пряжек, золота и серебра одновременно. Или просто дурачок, подумал Генри. Да. Скорее всего, он просто дурачок. Сон-дурачок.       — Присаживайся, — пригласил он Нила на свободный стул.       — Ой! — воскликнул тот. — А можно я друга позову?       — Э… — такого Генри не ожидал. Ни в одной книжке по этикету, которыми одаривал его Эдвард каждую неделю, не говорилось, как вести себя, если мальчишка из сна захочет позвать друзей за их маленький столик. Поэтому, не раздумывая, ибо раздумывать было бы бессмысленно, он сказал неуверенно: — Конечно?..       Нил пропал. Остался лишь Генри, одинокий и рефлектирующий о невозможном. Вот бы поговорить с Огнём и сгладить ожидание, думал он, или позвать Джетта и Свана, но тогда придётся проснуться. Огонь… Генри часто вспоминал его, едва ли не чаще Тиса, Хью и Барса — да, это тот же Перси, и все же другой. Барс был мудр, могуч и таинственен. Пускай это неправильно, но Генри скучал по той стороне личности Перси, как воин скучает по своему верному щиту, который наконец раскололся от удара вражеского меча.       Случилась ещё одна странная хрень: в поле зрения Генри оказалась непонятно откуда взявшаяся черноволосая бледная девушка в чёрных, драных штанах и жуткого вида кофте с коротким рукавом и рисунком, не вышитом, а, скорее, прибитым, как объявление на перекрёстке. Она пялилась на него. Он пялился на неё.       Тишина, разорвавшаяся одной фразой:       — Я Тайна. Кажется, мне не сюда. Пока, — и она исчезла.       Генри так ничего и не понял. Хотел спросить у Нила, когда тот вернулся, и осекся: рядом с ним щеголял с важным видом парень, у которого были до смешного большие уши и кудрявые смолисто-тёмные волосы. При этом лицо, блеск глаз, заострённый нос, сжатые губы — все свидетельствовало о серьёзности незнакомца.       — Я Райлан, — сказал он. — Тронешь Нила — умрешь.       — Мило, — только выдавил из себя принц и протянул руку. — Э… Генри.       «Не экай, — голос Эдварда совсем рядом, будто он проник в его сон и наблюдал, крайне недовольный бестолковым учеником. — Выглядет неприлично».       Райлан мало говорил о себе, предоставляя это право Нилу. Его руки с длинными пальцами всегда пребывали в движении, ноги дёргались, раскачивая то стул, то стол, голова — прямо заводная игрушка. Но самой непонятной вещью в его теле по праву являлся рот. Нил не умолкал ни на секунду, и с его языка в одну минуту слетали истории о долгом путешествии к Золотым землям и идущая сразу после — история какого-то Ларри. Генри слушал сначала с интересом, потом — чисто из вежливости.       Нил не затыкался. Какие-то у меня словоохотливые сны, ещё подумал Генри. Интересно, если вырубить его упавшим с небес булыжником, Нил исчезнет, продолжит говорить или просто вырубится? Но Генри не стал проверять. Он поглядывал на Райлана, который догадывался о намерениях Генри и, взмахнув рукой, вдруг остановил Нила.       — Ты утомил нашего гостя, — заметил Райлан. — Пить хочешь?       — Хм… — Нил облизал губы. — Пожалуй.       И перед ним появилась щербатая чашка, до краев наполненная водой. Генри вылупился на Райлана. Он думал, это его собственный сон, а не какого-то там лопоухого незнакомца! Генри уже хотел возмутиться, но сдержался. Если конфликтовать с Райланом, придётся драться. И тут Райлан снова его удивил:       — Расскажи о себе, Генри. А я расскажу о себе. Не бойся.       Не понятно почему, но юноша согласно кивнул.       В общем, так они и познакомились.

***

      Через три месяца после их последней встречи, Генри проснулся со смутным ощущением опасности. За окном лил непрекращающийся серый дождь. Лето было на редкость мерзким, мокрым, холодным, точно осень в ожидании зимы, и Генри почти не выходил из замка. Он знал, бояться нечего, Огня нет, значит, нет и боли. Но почему от этой мысли рождается столько пустоты?..       Шорох…       В ужасе от того, что кто-то пробрался в его комнату незамеченным, он выхватил из-под подушки кинжал и выставил перед собой, как учил Освальд. В густой, грохочущей темноте никого не было, только Генри. Фигура, которую он выхватил из общей черноты на периферии зрения, растаяла, подобно куску льда.       Генри не стал спрашивать: «Кто здесь?». Это было бы глупо. Он всматривался. Где ты? Где ты, тварь?       — Ты поможешь мне? — он чуть не подпрыгнул, и голая спина его покрылась мурашками — то был холод, но не нормальный, мёртвый. Он все это время ударил в комнате, ждал и проявился лишь когда Генри дал себе испугаться. Голос маленькой девочки, которой здесь не было, и вправду пугал до дрожи. Несуществующую девочку не убьёшь руками Разрушителя и не убьёшь обыкновенным металлическим кинжальчиком. — Ты поможешь мне?       — Кто ты? — спросил Генри, оглядываясь. Лишь бы она не подошла со спины! Лишь бы не стать героем страшной сказки, одной из сотен, которыми пугала Джетта его мать!       — Помоги… я застряла! — взмолилась девочка и, кажется, в голосочке проскочили истерические нотки. — Я думала, что смогу помочь, и… и…       Молчание. Тишина. Ничего. Все вдруг смолкло. И снова пошло:       «Генри? — голос Райлана. — Ты слышишь её?».       «Ясно, у меня глюки», — решил он.       «Да нет же, болван! Это правда я».       «Мой сон?».       «Твой друг».       Генри слышал Райлана также четко, как тяжёлые, громкие удары своего сердца. Тогда он понял, что это не сумасшествие, что девочка так и не ответила, что Райлан и Нил — вполне себе реальны. И он не знал этого или не хотел знать все эти месяцы знакомства. Но как такое возможно? Кто-то из них обладает даром проходить в чужие сны и других туда пускать? Или те ощущения правда, и то озеро — реальное место из мной реальности?       «Генри! — прикрикнул Райлан. — Мы должны вытащить её! Немедленно!».       «Кто она?».       «Я не знаю. Нил знает, но ничего не говорит. Он сейчас спит, он сейчас с ней, в её мире. Генри… ляг в постель. Постарайся заснуть. Если не получится, я проведу тебя к Нилу, а оттуда — к девочке. Генри?».       Ему потребовалось время, чтобы сориентироваться и, главное, принято решение. Ушло на это каких-то две секунды: свалившееся на его плечи понимание обволакивало мозг, как янтарь, и не позволяли мыслить быстро и непредвзято. И все же Генри лёг и закрыл глаза. Попытался собрать мысли в кучу. В груди новое чувство. Пустоту заполняла паника.       Он почувствовал касание Райлана и кого-то ещё — едва ощутимое. Это не был тактильный контакт. Их пальцы не переплелись, ладонь Райлана не легла на лоб Генри, Райлана, лопоухого серьёзного парня, вообще здесь не было. Но Генри чувствовал его, как когда-то чувствовал Огонь.       «Спи, — попросил Райлан. Как и девочка, он нервничал, и голос его дрожал. — Я пытаюсь связаться с Нилом. Я прямо рядом с ним, я держу его руки в своих, но он не окликается. Слишком далеко. Какой-то странный мир…».       «ГЕНРИ!!!».       Мощь этого зова нельзя передать словами. Удар молота, смертоносные объятия двух летящих друг на друга планет, подводное землетрясение — ничто из этого нельзя сравнить с пронзительным воплем, который приковал голову Генри к подушке, въелся в самую душу и уничтожил его, уничтожил в себе… лишь искры плавали в бесконечности.