Рядом.

Сколько километров пройдено за его спиной? Десять? Сто? Тысяча? Гораздо больше. Эйден ощущает это неприятным зудом и болью в ногах, но он знает лишь одно — оно того стоило, определённо. Сейчас, когда местная флора успела измениться и подстроиться под условия «нового» мира с кусаками, когда некоторые сооружения либо разрушились, либо вдоль и поперёк заросли зеленью, когда привычные людям тропинки исчезли и заменились на новые, по картам уже тяжело было ориентироваться. Пилигриму хватало опыта, чтобы понять, в какой именно части схематичного изображения он находится. И понимает, что ждёт его впереди. Честно говоря, он всё ещё таил в себе неверие по поводу того, что вместо нормальной воды он не встретит болотной тины, в которой будут купаться чужие трупы и мусор. Но надежда умирает последней. Эйден делает шаг. Второй. Третий. Носки ботинок сравниваются с краем уступа. Медленный вдох. Не может выдохнуть. — Господи, — вместе с удивлением изо рта брюнета вылетает непонятный звук, полный облегчения и самого настоящего счастья. — Ты был прав.. Ты, чёрт возьми, был прав! — кричит, едва не прыгая. У Колдуэлла плывёт взгляд от количества голубизны перед носом: небо и вода практически сливались, скрывая линию горизонта. Шум волн эхом разлетался в голове, и мужчина на мгновение присел на корточки, чтобы не упасть. Он накрыл лицо ладонями, слегка потирая кожу, и улыбался, как самый настоящий дурак, так широко, что мышцы сводило. А затем встал. Рюкзак был полон еды и вещей, необходимых для выживания, но это ему никак не помешало. Эйден сорвался с места, прыгая по камням вниз, благо местность позволяла ему на время стать горной козой. Он торопился, словно всё окружающее было временной иллюзией, но та не рассеялась, как только он оказался внизу. Перед ним было море. Самое настоящее, не иллюзия. Колдуэлл лишь за пару секунд нахождения на берегу, замирая от восторга, прочувствовал весь спектр эмоций, которых у него никогда не было. О них говорил Хакон? Вдали, над синей гладью, пролетело несколько чаек. Пилигрим снимает рюкзак, оставляет рядом с ним обувь и в два больших шага оказывается по щиколотки в холодной воде. Ему хочется прыгать и кричать от переизбытка серотонина в организме, но он с трудом заставляет себя сдерживаться. Всего на минуту. А после прыгает, как ребёнок, машет руками в разные стороны и плачет. Всё же мечты сбываются. Спустя некоторое время мужчина успокаивается. Пара слезинок продолжает стекать по щекам, и тогда брюнет глубоко вздыхает. На мгновение рядом с ним стоит бегун с карими глазами. Всё то же знакомое зелёное пончо, всё тот же сменный мешок за спиной. Те же взъерошенные волосы и выбритые виски, та же колючая борода с усами, те же морщинки на лбу и в уголках глаз. Всё то же чересчур наглое, но довольное выражение лица. Если он рядом, то.. за компанию наслаждается этим зрелищем? — Я знал, — тихо смеётся Эйден, вновь переводя взгляд к морю. — Неважно, где ты будешь находиться. Такое зрелище невозможно пропустить, правда? Мы смогли, мы здесь. Никто не отвечает, но это и не требуется. Пилигрим спешно вытирает влажную кожу на лице тыльной стороной ладони. Спешно вспоминает о своём обещании. — Я люблю тебя, Хакон! — поднимает голову к небу и руками вокруг рта создаёт трубу, чтобы звук шёл прямо. — Я всегда буду любить тебя, чёртов старик! Жди меня лет через шестьдесят, и тогда я покажу, насколько сильно влюблен в тебя! Ему становится слишком забавно от собственной наигранной угрозы, и он складывается пополам, содрогаясь в смехе. А когда снова приходит в норму, продолжает говорить, но уже тише: — Не знаю, с кем ещё меня сведёт эта жизнь, но всегда чувствую твоё присутствие сзади. Боишься, что снова попаду в неприятности? Где-то недалеко, словно подтверждение, крикнула чайка. — Здесь красиво и спокойно, как ты и говорил, но.. — слабая улыбка касается губ пилигрима, — я не собираюсь останавливаться на этом. Научусь сёрфингу, а потом покажу тебе и другие места, в которых был раньше и до которых смогу добраться. Море стало только началом. Колдуэлл возвращается к своим вещам, обувается и накидывает на плечи рюкзак, стряхивая с него песок. Ему хочется остаться здесь на месяц, чтобы вдоволь насладиться пейзажем и попробовать хотя бы встать на доску, следуя волне, но для этого нужно найти укрытие. Поэтому он уходит дальше по берегу в надежде отыскать какое-нибудь небольшое строение. Не оборачивается, потому что чувствует, словно на месте, где остался уже немного размытый отпечаток его ног под водой, стоит кто-то другой. Не хочет мешать ему своим взглядом и боится, что наваждение пропадёт, стоит только посмотреть. Я тоже люблю тебя, Эйден. Спасибо, что добрался сюда и сдержал слово. Теперь решать тебе, а я ветром буду следовать за тобой.